Философия. Основные идеи и принципы (стр. 32 )

В XVII главе мы остановимся на вопросах экологии и экологи-
ческого сознания. Сейчас же отметим, что возникновение послед-
него отражает особую катастрофическую ситуацию, возникшую
на современном этапе взаимодействия общества и природы. От-
ношение человека к природе всегда интересовало философов.
Однако содержанием массового общественного сознания оно
стало сравнительно недавно, лишь в 60-е гг. нашего века. Именно
в это время стало ясно, что техносфера или искусственная среда
обитания человека, созданная им самим, постепенно разрушает

113

геосферу и биосферу, охватывающих живую и неживую природу
в их целостности. Понимание этого обстоятельства и весь комп-
лекс связанных с этим знаний и стали содержанием особой формы
общественного сознания — экологического сознания, когда вы-
яснилось, что равновесие искусственной и естественной среды
обитания нарушено и над человечеством нависла угроза самому
его существованию.

Осознание экологической опасности стало мощным фактором
активизации общественно-политической, научно-технологической
и природоохранительной деятельности. Сейчас нет в мире, пожа-
луй, ни одного государства, в котором бы не осуществлялось эко-
логическое законодательство и не проводились бы природоза-
щитные мероприятия. Осознание экологической опасности ради-
кально меняет деятельность многих промышленных предприятий,
целых отраслей промышленности, быт городов и обширных
регионов. Разумеется, воздействие это неоднозначно. Как и в
остальных рассмотренных выше случаях, оно наталкивается на
сопротивление и противодействие, вызываемое личными и груп-
повыми интересами, национальными и государственными амби-
циями, предрассудками, недальновидностью и отсутствием ин-
формации. Но, несмотря на все это, его активное влияние на
наше общественное бытие непрерывно возрастает.

В современных условиях, и особенно в связи с происходящей
у нас перестройкой, меняется степень интенсивности и мера воз-
действия на общественное бытие таких традиционных форм об-
щественного сознания, как нравственное и правовое сознание.
Эти формы всегда были активными регуляторами общественной
жизни. Однако в период культа личности Сталина, волюнтаризма
и застоя сложилось принципиальное несоответствие между офи-
циально провозглашаемыми нормами и принципами морали и
права, с одной стороны, реальной противозаконной и моральной
деятельностью ряда государственных органов и учреждений,
санкционированной верхушкой партийно-государственного аппа-
рата, с другой стороны, и традиционными общечеловеческими
моральными и правовыми представлениями, которых придержи-
валось большинство населения нашего общества,— с третьей. На
словах провозглашалось: «Сын за отца не отвечает», на деле —
детей наказывали за несуществующие грехи отцов, а всякое со-
чувствие невинно пострадавшим расценивалось как потеря клас-
совой бдительности. На словах превозносились героизм, мужест-
во и честность, на деле — поощрялись клевета, доносительство
и очковтирательство, а в результате возникало всеобщее равноду-
шие, неверие ни в какие идеалы, беспринципность и карьеризм.
На словах провозглашалась «самая демократическая в мире»,
принятая в интересах трудящихся «сталинская Конституция», на
деле же осуществлялись массовые репрессии, формальные голо-
сования за заранее назначенных депутатов и подмена народного
самоуправления бюрократическим администрированием. А ре-
зультатом всего этого стала трудновосполнимая потеря наиболее

114

инициативных кадров, недоверие к органам власти, пассивное от-
ношение к общенародным и общегосударственным проблемам.
Ясно, что провозглашенный XXVII съездом КПСС курс на ра-
дикальную экономическую реформу и политическое обновление
невозможен без глубочайших изменений правосознания и нрав-
ственного бытия. Создание социалистического правового госу-
дарства, т. е. государства, в котором правит закон, а не та или
иная, пусть и выдающаяся, личность, останется пустым звуком,
если новое законодательство и правовые основы государства не
будут опираться на принципы высокой личной и гражданской
нравственности. Реабилитация же такой нравственности и воспита-
ние в ее духе всех или по крайней мере большинства членов об-
щества — не простой и не легкий процесс. Вот почему не следует
ожидать, что активное воздействие нравственного и правового
сознания на процессы, совершающиеся в нашем обществе, будет
мгновенным и всеобъемлющим. Активное воздействие общест-
венного сознания на общественное бытие — процесс противоре-
чивый, сложный, требующий больших постоянных усилий не толь-
ко со стороны общественных и государственных организаций, но
и со стороны широких масс трудящихся.

Глава IV

ЕДИНСТВО

И МНОГООБРАЗИЕ

МИРА

Достаточно только взглянуть на окружающую нас обстанов-
ку — машины, станки и инструменты в заводском цехе, на сотни
различных приборов в современной научной лаборатории, на раз-
нообразные транспортные средства и строения, с которыми мы
встречаемся на городских улицах, чтобы сразу же оценить разно-
образие, несходство всех этих вещей и предметов. Еще большее
разнообразие предлагает нам природа. Множество различных не-
бесных тел можно различить даже невооруженным глазом. Опти-
ческие и радиотелескопы позволяют обнаружить уже миллионы
таких тел и звездных систем. В капле болотной воды микроскоп
позволяет разглядеть множество одноклеточных организмов.
В лесах и горах, озерах, реках и морях водятся тысячи видов
растений, рыб, птиц и млекопитающих, а насекомых насчитывает-
ся 1,5 миллиона видов. Такое многообразие явлений в повседнев-
ной жизни и природе всегда привлекало внимание людей, за-
ставляло задуматься над его причинами и происхождением. При
этом люди всегда стремились унифицировать, объединить много-
образные явления природы и общественной жизни в какие-то
группы, более или менее устойчивые совокупности, обнаружить
их внутреннее единство. Но откуда бралось это стремление и
почему оно составляет предмет философских размышлений?
Ответ на эти вопросы не прост.

1. ПОИСКИ ЕДИНСТВА
В МНОГООБРАЗНОМ

Интерес к проблеме единства в многообразном возник в глу-
бокой древности и был продиктован не столько наблюдательно-
стью, сколько потребностями производственной и общественной
деятельности. Древний охотник, земледелец, пастух, скотовод
или гончар должен был решать определенные производственные
задачи, от которых зависело само его существование. При этом
человек всегда располагал ограниченным набором орудий труда,
ограниченными наборами производственных навыков и норм
общественного поведения. Как бы ни были велики умственные
способности человека, как бы ни умножалось с развитием обще-
ства количество его орудий и производственных навыков, все это

116

че могло идти ни в какое сравнение с количеством и многообра-
зием окружающих явлений. В этих условиях люди должны были
решить задачу, как при помощи ограниченных наборов орудий
труда, производственных и общественных навыков овладеть не-
ограниченно разнообразным миром, приспособиться к нему, а в
конечном счете подчинить его себе. Для решения этой задачи
нужно было научиться выделять и группировать сходные явления,
находить в них нечто общее, сводить к чему-то единому, прини-
мать за одно целое и уже по отношению к этому единому, сгруп-
пированному целому предпринимать определенные решения и
согласованные действия. На протяжении многих тысячелетий та-
кой процесс шел бессознательно, стихийно. Там, где эта задача
до поры до времени оказывалась неразрешимой, развитие чело-
вечества наталкивалось на преграды и замедлялось. Это и приве-
ло к необходимости осознать саму задачу унификации многооб-
разного, задачу поиска единого в различном. Внутри этой задачи
имелись как бы две стороны, две подзадачи. Одна состояла в вы-
работке практических, социальных и производственных навыков
и приемов классификации, группировки и объединения сходных
предметов и явлений. Другая диктовалась потребностью объяс-
нить саму возможность таких группировок и объединения. Чтобы
быть уверенными в правильности своих действий и поступков, лю-
ди должны были иметь основания для такой уверенности. Они ис-
кали эти основания в различных объяснениях происхождения
многообразного видимого мира через что-то единое, целое.
Первоначальные попытки объяснить многообразие видимого,
чувственного мира мы находим в мифологии древних народов.
Несмотря на разнообразие самих мифов, всем им присущи неко-
торые общие черты. Первая из них состоит в стремлении объяс-
нить многообразие не только тех явлений, с которыми люди стал-
кивались непосредственно в быту, в производстве или обществен-
ной жизни, но и более отдаленных, например явлений звездного
мира. Вторая черта заключается в стремлении объяснить много-
образие, наличие разных форм и видов живых и неживых явлений,
их происхождение из некоего единого источника. Таким источни-
ком чаще всего был тотем, священный предок. Как бы ни были
различны люди одного племени, они являются родственниками,
их объединяет единство происхождения от общего предка. Един-
ство происхождения объединяет также различные виды живот-
ных, растений и небесные тела. Третья черта связана с тем, что ис-
точник единства рассматривался как сверхъестественный, над-
природный. В процессе развития различных мифологических
систем и религий роль единого прародителя или источника раз-
личных групп сходных между собой явлений была постепенно
закреплена за богом. То, что люди долгое время вследствие
ограниченности их производственной и общественной деятельно-
сти не могли отыскать единый источник для различных групп
явлений, заставляло их в процессе стихийного религиозно-куль-
турного твоочества «изобретать» множество ~гких источников,