Философия. Основные идеи и принципы (стр. 78 )

Хотя о науке и ее достижениях сегодня знают и говорят почти
все благодаря современным средствам информации, даже круп-
ные ученые подчас затрудняются дать точное и однозначное
ее определение. Это и понятно. Физики решают физические за-
дачи, изучают элементарные частицы, кварки, различные физи-
ческие поля и взаимодействия; биологи исследуют строение жи-
вых организмов, механизмы передачи наследственности, воз-
можности дальнейшего развития животного и растительного
царства на Земле; историки анализируют события отдаленного и
недавнего прошлого, стремясь установить степень их влияния
на настоящее и будущее; математики создают сложные мате-
матические программы для ЭВМ, решают математические зада-
чи, порожденные развитием техники, доказывают теоремы,
обосновывающие фундаментальные понятия и процедуры самой
математики. Никто из них специально не занимается вопросом о
том, что такое наука. Даже если ученые-специалисты задумы-
ваются над этим вопросом, они обычно предлагают определе-
ния, отражающие только их личный и профессиональный опыт
и которые часто оказываются непригодными для других научных
дисциплин. А между тем в наши дни, когда наука перестала быть
уделом небольшой группы любителей, превратилась в произво-
дительную силу, требует огромных финансовых, материальных
и людских ресурсов, понимание сущности науки крайне важно и
необходимо для организации управления, финансирования и раз-
вития научных исследований. Чтобы решить эту задачу, необхо-
димо сравнить научные знания с другими видами знаний —
обыденным, художественным, техническим и т. д., что можно сде-
лать лишь в рамках философского анализа, опирающегося на
материалистическую теорию познания и диалектический метод.

285

1. СПЕЦИФИКА НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ

Иногда говорят, что научное знание отличается от остальных
видов знания прежде всего своей высокой точностью. Хотя это
верно, данный признак не является решающим. Не только в техни-
ке, но и в системе общественного правления в наши дни приме-
няют математические расчеты, статистические данные, детально и
точно разработанные планы и программы. Точность как опреде-
ленный способ отношения к действительности проникает и в
повседневную жизнь: точным является железнодорожное и авиа-
ционное расписание, точность требуется государственному слу-
жащему и рабочему у станка, бухгалтеру и врачу. Довольно часто
говорят,, что научное познание оперирует абстрактными поня-
тиями, тогда как, например, художественное познание образно,
наглядно, касается конкретного живого человека. И это утверж-
дение в определенной мере справедливо, но и оно не выражает
специфику науки. С одной стороны, и ученому для построения
сложных научных абстракций часто приходится обращаться к
наглядным образам, аналогиям и метафорам, с другой стороны,
художники (живописцы, скульпторы, писатели, композиторы и
т. п.) в своем творчестве часто опираются на вполне точные, ло-
гически безукоризненные понятия, рассуждения и методы. Это
легко заметить, например, сопоставляя программы ряда симфо-
ний Шостаковича с их музыкальным текстом и т. д. Точные, выра-
женные в понятиях знания лежат в основе произведений многих
крупных писателей (Пушкина, Толстого, Салтыкова-Щедрина,
Чехова, Паустовского, Булгакова и др.). Это значит, что понятий-
ное и образное познание не исключают друг друга. Они встре-
чаются как в научном, так и в художественном творчестве, хотя и
в разных «дозировках». Присущи они, конечно, и обыденному
познанию, или так называемому здравому смыслу. Неверно также
думать, как это характерно, например, для философов-неопози-
тивистов, что специфика научного знания состоит в его эмпири-
чности, т. е. в возможности свести все содержание науки к описа-
нию наблюдений и экспериментов. Что это не так, мы увидим
несколько ниже. Действительно, специфическая черта, присущая
исключительно науке как форме знания и сразу же выделяющая
ее из всех других форм, заключается в том, что наука существует
в виде системы теоретических знаний. Наиболее совершенной
формой научного знания является теория.

Что такое теория? Часто говорят, что теория — это обобще-
ние опыта, практики или наблюдений. Верно ли это? Допустим,
что каждый раз, натопив печь в холодной комнате, мы замечаем,
что со временем она остывает, причем окружающий воздух
нагревается. Остывание прекращается, когда температура печи и
воздуха становится одинаковой. Проделав это много раз, мы мо-
жем обобщить наши наблюдения, сказав: а) «нагретая печь, в ко-
торой не поддерживается пламя, остывает», б) «остывание пре-
кращается, когда температура печи и воздуха в комнате ста-

286

новится одинаковой». Вряд ли кто-нибудь назовет эти знания
теоретическими, хотя они являются результатом обобщения. Вся-
кое обобщение выделяет и закрепляет то общее, что содержится
в целом ряде наблюдений или экспериментов с единичными
предметами, событиями или процессами.

Но далеко не всякое обобщение является теоретическим и
приводит к построению научной теории. Посмотрим, например,
на основные законы классической термодинамики, часто называе-
мые ее первым и вторым началами, или принципами. Вот их суть:

1) невозможно построить периодический двигатель, который
бы совершал работу без подвода энергии извне или совершал
работу, большую, чем количество сообщенной ему извне
энергии;

2) невозможен процесс, единственным результатом которого
является передача энергии в форме теплоты от холодного тела к
горячему.

Оба эти закона являются обобщениями, за которыми стоят
сотни тысяч практических наблюдений тепловых процессов и
работы устройств, использующих эти процессы (печи, паровые
машины и пр.). Но как мало похожи эти обобщения на выска-
зывания а) и б)! В чем здесь дело?

Оказывается, научные обобщения не просто выделяют общие
моменты в проделанных наблюдениях и экспериментах, а приме-
няют ряд особых логических приемов:

1) прием универсализации, который состоит в том, что общие
моменты и свойства, наблюдаемые в ограниченном множестве
экспериментов, распространяются на все возможные случаи
превращения теплоты в работу, на все процессы передачи тепло-
ты, в том числе еще не наблюдавшиеся или совершающиеся
в отдаленных и недоступных наблюдению пунктах Вселенной;

2) прием идеализации, состоящий в том, что указываются усло-
вия, при которых описываемые в законах процессы происходят
в «чистом» виде, т. е. так, как в самой действительности они проис-
ходить не могут; в данном случае предполагается, что термоди-
намическая система (двигатель) совершенно изолирована от
внешнего мира и обмен энергией (в том числе приток ее в данную
систему из окружающей среды) совершенно невозможен, чего
на самом деле никогда не бывает;

3) прием концептуализации, состоящий в том, что в формули-
ровку законов вводятся понятия (абстракции, концепции), заим-
ствованные из других сложившихся теорий и получившие в них
достаточно точный смысл и значение (например, понятия «энер-
гия» и «работа», которые получают смысл и значение в механике
и во многом отличаются от аналогичных понятий повседневного
языка).

Используя эти приемы, ученые формулируют законы науки,
которые являются эмпирическими обобщениями, отражающими
повторяющиеся, необходимые, существенные отношения и связи
между отдельными и внешне противоположными, но внутренне

287

едиными свойствами и сторонами явлений. Таким образом, мы
можем установить важное различие и зависимость между зако-
нами объективного мира и законами науки. Первые существуют
независимо от нас в самой действительности. Вторые являются
их отражением, например, в форме эмпирических обобщений.
При этом объективные законы мира отражаются в законах науки
далеко не полно, условно, приблизительно, с помощью особых
научных абстракций, между которыми устанавливаются логи-
ческие связи, в особой форме воспроизводящие связи объектив-
ного мира. Однако далеко не все законы науки возникают как
эмпирические обобщения.

Первоначально многие законы науки выступают в форме гипо-
тез (от греч. hypothesis — основание, предположение). Гипоте-
зы — это предположения, догадки, более или менее обоснован-
ные, но еще не доказанные, не подтвержденные полностью. По
своей логической форме они являются условными высказыва-
ниями вида «если происходит а, то происходит Ь»,«если между а
и b существует отношение R, то между ними должно существовать
отношение Q» и т. д. Гипотезы делятся на две большие группы:
фактические и теоретические гипотезы. Первые — это предпо-
ложения или догадки об отдельных предметах, событиях и про-
цессах. К ним относятся, например, многочисленные гипотезы
о строении поверхности Луны, ее минералогическом и физико-
химическом составе. После того как на Луну опустились совет-
ские автоматические лаборатории, которые передали на Землю
точную информацию о ее поверхности и возвратились назад с
пробами лунного грунта, из всей совокупности гипотез были
выбраны лишь немногие, да и в них были внесены поправки, а
остальные были опровергнуты, или как еще говорят, фальсифи-
цированы (от лат. falsificare — подделывать, искажать). К ги-
потезам второй группы относится, например, первоначальная
догадка о том, что свойства химических эле-
ментов изменяются и повторяются периодически. На основании
этой гипотезы были предсказаны новые химические элементы
и их свойства. Когда предсказания подтвердились, гипотезу стали
рассматривать не как предположение, а как прочный, вполне
доказанный закон науки.

Теоретические гипотезы и законы нередко противоречат не-
посредственному чувственному наблюдению. Так, геоцентри-
ческая система мира, окончательно сформулированная Клавдием
Птолемеем и гласившая, что Солнце и другие планеты вращаются
вокруг неподвижной Земли, лучше согласуется с непосредствен-
ными чувственными наблюдениями, доступными любому чело-
веку, чем гелиоцентрическая система Коперника. Коперник сам
рассматривал свою систему лишь как правдоподобную гипотезу,
но эту гипотезу, поскольку математически точные следствия из
нее совпадали с точными измерениями гораздо лучше, чем след-
ствия геоцентрической системы, стали рассматривать как научную
истину, как закон движения планет Солнечной системы.