Философия. Основные идеи и принципы (стр. 49 )

Это вплотную подводит нас и к пониманию специфической
функции личности в историческом процессе. Абсолютизация ро-
ли личности в истории была ошибкой ее субъективистских интер-
претаций, приводившей к отрицанию или крайнему пренебреже-
нию деятельностью народных масс отдельных сообществ. Однако
не менее ошибочным является одностороннее отрицание лич-
ностной деятельности, сводившейся, например, в годы культа Ста-
лина и в период застоя к функции простого выражения и реализа-
ции воли, интересов народных масс. Этот подход, претендовавший
на единственно правильную интерпретацию материалистическо-
го понимания истории, в действительности вольно или невольно
придавал понятиям «народ», «народные массы» предельно уни-
чижительный смысл. Массы с этой точки зрения, по существу,
рассматривались как серая, безликая толпа, автоматически пра-
вильно и безошибочно творившая историю и, в силу какого-то не-
объяснимого мистического инстинкта, воплощавшая в своей дея-
тельности «объективные законы» и «цели истории». При этом на-
чисто забывалось известное положение Ф. Энгельса о том, что ис-
тория — это не какое-то особое существо, а деятельность живых,
преследующих свои цели людей. Само понятие «народ» («народ-

176

ные массы») при таком подходе оказывалось внеисторическим.
Достаточно спросить, какие массы пыталась сохранить культур-
ные ценности, когда вандалы захватили и разграбили Рим,— те ли,
которые штурмовали или которые защищали «вечный город»?
Стоит задуматься также над тем, какие л. ассы активно творили
историю: те ли, которых сотнями тысяч раскулачивали и насиль-
ственно объединяли в колхозы, или те, которые осуществляли
раскулачивание и подавляли крестьянские волнения в период
коллективизации? Кто в действительности выражал объективные
законы истории: тот, кто находился в сталинских застенках и кон-
центрационных лагерях, или тот, кто осуществлял репрессии, нес
караульную службу и издевался над заключенными? А ведь и те
и другие исчислялись миллионами и сотнями тысяч. Наконец,
стоит задуматься и над тем, что понятие «масса» з равной степе-
ни применимо и к гитлеровской армии, напавшей на Советский
Союз, и к Красной Армии, а также к партизанам, сражавшимся
с оккупантами за свободу и независимость споей Родины. Поэтому
понятие «массы» в его противопоставлении личности имеет смысл
лишь для реального конкретного анализа исторических процес-
сов и движений, в которых принимают участие гигантские, струк-
турно богатые, внутренне дифференцированные, крайне разно-
образные по своему составу сообщества людей. Только в нераз-
витых сообществах с малодинамичной, нерасчлененной культурой
личность полностью растворяется, исчезает и обезличивается. И
у великих массовых движений есть свои инициаторы, свои вожди,
руководители, представляющие собой более или менее значи-
тельные индивидуальности — личности. Как раз важнейшей зада-
чей личности в массовых движениях является осознание и фор-
мулировка целей, объективных условий, принятие адекватных ре-
шений и руководство их реализацией. Это, по сути дела, есть фун-
кция осуществления свободы. Чем больше з составе тех или иных
сообществ мыслящих, знающих, способных решать и действовать
людей, тем выше уровень сознательной и практической свободы,
характеризующий деятельность этого сообщества, т. е. деятель-
ность масс. Если уж попытаться осмыслить различия между поня-
тиями «толпа» и «народ», то это различие точнее всего можно вы-
разить так: толпа лишена подлинной свободы, т. е. возможности и
способности принимать и осуществлять решения со знанием
дела. Она, по существу, обезличена, и поэтому она легко под-
дается внушению различных «фюреров». Но вместе с тем она
неустойчива, недолговечна и распадается при столкновении с
серьезными трудностями. Народные массы в той большей степе-
ни являются народом в собственном смысле слова, чем больше
в их составе личностно различных, духовно богатых индивидуаль-
ностей. Именно они осознают цели и объективные условия бытия
и исторические судьбы народа. Именно они своей деятельностью
по выработке и реализации сознательных решений содействуют
свободе всего народа. В свете сказанного становится понятным
ключевой тезис социальной философии марксизма: «Свободно

177

лишь то общество, в котором свободен каждый индивид». Из
этого следует, что в каждом сообществе, на каждом этапе разви-
тия возможны различные уровни осознания социально-истори-
ческой необходимости, различные формулировки целей обще-
ства и различные способы и пути их достижения. Это вполне
сочетается с концепцией сложной, противоречивой структуры
объективной необходимости. Признание исторической необходи-
мости вовсе не означает, что все события единообразны и фа-
тально предопределены. Напротив, история общества убеди-
тельно свидетельствует об огромном многообразии историче-
ских явлений, хотя все они и обусловлены в конечном счете исто-
рической необходимостью. Это многообразие возникает потому,
что в пределах, обусловленных необходимостью, каждое явление
развивается под влиянием специфических конкретных условий.
Поэтому нелегко постичь необходимость, лежащую в основе яв-
лений и событий, на первый взгляд очень далеких друг от друга,
выяснить общую и определяющую их внутреннюю связь. Чело-
век не свободен в своей практической деятельности, если он не
знает законов той области действительности, в которой он стре-
мится к достижению своей цели. Чтобы стать свободным, чело-
век должен не только знать законы, действующие в этой области,
но и в соответствии с этим знанием действовать так, чтобы про-
изошли события, которые способствуют достижению поставлен-
ных им целей. Поскольку же разные люди ставят и преследуют
разные цели, по-разному видят объективную ситуацию, по-раз-
ному живут и действуют, то картина истории кажется действи-
тельно чрезвычайно пестрой, лишенной закономерностей и сле-
дов присутствия исторической необходимости. И подобно тому
как золотоискатель должен точно знать, что такое золото, каковы
его признаки и сопутствующие явления, чтобы отыскать его кру-
пинки в разноцветных россыпях горных пород, историк и фи-
лософ должны знать, что такое свобода и необходимость, как
связаны между собой действия индивидов и больших сообществ
людей, для того чтобы понять механизм развертывания историче-
ского процесса, в котором сложнейшим образом переплетают-
ся стихийные и сознательные действия, историческая необходи-
мость и свободное решение, взаимодействуют массы и лично-
сти. Понимание всех этих процессов вплотную подводит нас
к принципу историзмсз — одному из основных методологических
принципов социальной философии марксизма.

В историческом познании на протяжении двух последних сто-
летий более или м«нее отчетливо сформировались два противо-
положных подхода к истории — исторический натурализм и ис-
торический идеализм. Первый возник в результате вульгарного,
механистического респространения естественнонаучных представ-
лений о природной необходимости и природном детерминизме
на развитие обществе. Второй был результатом идеалистической
интерпретации исторического процесса. Первый во всех истори-
ческих событиях види« пишь предопределенность. Второй видел

178

в них лишь результат свободной воли. Первый уделял преимуще-
ственное внимание лишь стихийным процессам и деятельности
масс; второй концентрировал внимание на деятельности выдаю-
щихся личностей. Противоположности, как известно, сходятся.
И эти противоположные методологические подходы также схо-
дились, а именно, они сходились в неправильном, одностороннем
понимании истории. Принцип историзма не является золотой
серединой между натурализмом и историческим идеализмом. Он
представляет собой результат их критического преодоления.

Подытоживая все ранее сказанное, можно коротко изложить
принцип историзма следующим образом. История представляет
собой развитие общества, в котором последовательно сменяются
различные формы его организации. Это развитие разворачивает-
ся во времени от прошлого через настоящее к будущему. Однако
стадии исторического развития определяются не длительностью
пройденных временных отрезков, а типом организации общества,
качественно определенными уровнями сложности материально-
производственных, экономических, социально-политических и ду-
ховно-культурных структур. Мерой развития общества является
степень свободы, которую оно обеспечивает всем своим членам,
ибо только она гарантирует человеку возможность полной само-
реализации.

Последовательная смена форм и типов социально-экономиче-
ской организации общества представляет собой естественноисто-
рический процесс. Его сходство с «чисто» естественными — при-
родными — процессами определяется тем, что з его основе ле-
жат объективные закономерности, выступающие по отношению
к деятельности отдельных людей как внешняя принудительная
необходимость или, точнее, система необходимостей. Однако
человек — не игрушка слепой необходимости. Обладая разу-
мом, сознанием, он в состоянии накапливать знания, извлекать
уроки из исторического опыта, ставить перед собой сознательные
цели, принимать и осуществлять решения, которые могут содей-
ствовать или препятствовать различным тенденциям в спектре
альтернативных необходимостей. В этом проявляется свобода
человека. И вместе с тем это показывает, что естественноистори-
ческая необходимость в отличие от природной прокладывает се-
бе дорогу через сознательную, целенаправленную деятельность
людей. Так как индивидуальные, групповые и классовые цели бы-
вают различными и даже противоположными, их столкновение
порождает различные формы борьбы, приводящей к тому, что
исторический процесс разворачивается не линейно, а по сложной
зигзагообразной, спиралевидной траектории, с петлями, отступ-
лениями и разрывами. Поэтому закономерный характер этого
процесса может быть обнаружен не в каждой точке и не на каж-
дом витке спирали, а лишь при рассмотрении исторического про-
цесса в целом. Так как исторический процесс связан с целенап-
равленной и сознательной деятельностью людей, а в опреде-
лении своих целей, понимании интересов и обстоятельств люди