Философия. Основные идеи и принципы (стр. 86 )

314

вновь вернуться от высокоматематезированной физики, химии л
технологии к мудрости предков и даже шаманизму. Но поскольку
противоположности сходятся, эти иллюзорные альтернативы так-
же беспомощны и необоснованны, как предшествовавшая им на-
учно-техническая эйфория. Спросим поэтому, существует ли вы-
ход из сложившегося положения, и если существует, то какое
место должны занимать в более рациональной, в более разумной
общественной системе наука, техника и человек, который их соз-
дал, который вправе ожидать от них решения новых нелегких про-
блем, могущих повлиять на исторические судьбы всего челове-
чества.

2. ЧЕЛОВЕК, НАУКА, ТЕХНОЛОГИЯ

Ответ на вопрос, поставленный в конце предыдущего раздела,
подсказывает анализ нового этапа научно-технического прогрес-
са. Его можно назвать научно-технологическим. Это не простое
изменение слов и понятий, а принципиально новый качественный
этап всего социально-исторического развития человечества. Тот
процесс, который принято называть научно-техническим прогрес-
сом, укладывается в трехчленную формулу «наука — техника —
продукт». Она означает, что научные знания приводят к созданию
новых технических средств производства — машин, поточных
линий, различных устройств, приборов и т. д., позволяющих соз-
давать новую продукцию, изменять окружающую нас естествен-
ную и искусственную среду, создавать новые не существующие
в природе материалы с заранее заданными свойствами, исполь-
зовать недоступные ранее источники энергии и т. п. Известко, что
техника не создает такую продукцию сама по себе. До сих пор она
выступала как средство производства в руках человека. Трудовая
деятельность человека, с какими бы орудиями и средствами про-
изводства он ни имел дела, всегда распадается на отдельные эта-
пы, процессы и элементарные операции; они требуют определен-
ных навыков, опыта, мастерства и должны осуществляться e (>ол;ч
или менее строгой последовательности. Она не только завк-гит ·
того, что и каким способом создается, но и в свою очередь ь;,игк г
на характер и качество создаваемой продукции, на способ ее :; -
готовления. Эта совокупность определенным образом орг, низ, -
ванных операций, процедур и этапов производственной дс. глег. -,-
ности обычно и выступает как технология.

Технология всегда привлекала внимание философов, и это лег-
ко объяснить. Дело в том, что деятельность человека технологи -
на по самой своей природе. Выделившись благодаря груду.,;;
мира животных, человек, по существу, превратил трудовую де.;-
тельность и связанные с ней представления, навыки, способы об-
щения в фундаментальные основания, базис своего бытия. Поэто-
му еще Аристотель выделил деятельность специфическую для
человека в особое понятие, получившее в его философии назва-
ние праксис. Он распространял это понятие не только на сторону

315

материального производства, но и на область межличностных,
социальных, нравственных и даже политических отношений. Мож-
но даже сказать, что он довольно близко подошел к осознанию
того, что и политическая, и повседневная деятельность людей тех-
нологична по своей природе. Купцы, мореплаватели, ваятели,
зодчие, политические ораторы, ремесленники и земледельцы мо-
гут отличаться индивидуальными чертами характера, внешностью,
личными судьбами, так сказать, неповторимыми жизненными тра-
екториями, но при всем этом в рамках своей профессиональной
или общественной деятельности они повторяют определенные
операции или их наборы, т. е. процедуры, осуществляя их в той
или иной последовательности для решения более или менее сход-
ных задач в более или менее сопоставимых условиях. Поэтому без
особых ограничений общности можно говорить не только о про-
изводственной технологии, связанной с инструментальной или ма-
шинной техникой и создающейся, грубо говоря, под ее диктовку,
но и о политической технологии — технологии власти, о торговой
технологии, технрлогии общения и т. д. Можно теперь, пожалуй,
сформулировать чрезвычайно важное положение, позволяющее
понять, как единство общего и единичного в процессе деятельно-
сти людей приводит к формированию двух теснейшим образом
связанных феноменов, обладающих взаимно действующими и
проникающими друг в друга, но тем не менее функционально
существенно различными структурами. Речь идет о культуре и
цивилизации.

Первое из них будет детально рассмотрено в следующей гла-
ве. Но уже сейчас важно понять, что в обществе каждый человек,
каждое социальное, этническое, профессиональное, политиче-
ское структурное образование или религиозная группа одновре-
менно обладают чертами сходства во всей своей деятельности,
способе поведения, сознания и т. д. с другими индивидами и ана-
логичными группами и вместе с тем сугубо индивидуальными
признаками и особенностями, полностью неповторимыми и не-
воспроизводимыми в деятельности, судьбах и характерах, созна-
н'чи и поведении других индивидов и групп. Культура как соци-
япьчый феномен, идет ли речь об этнических, профессиональных
•ли политических общностях людей, аккумулирует, закрепляет и
дел-зе - достоянием многих поколений данного сообщества эле-
мент; своеобразия и неповторимости духовной жизни в группо-
вой и индивидуальной деятельности. Нас привлекает в культуре
различных народов и сообществ как раз то, что отличает ее от на-
шей собственной культуры. Именно в неповторимости, незамени-
мости, своеобразии различных культур их величайшая историче-
ская ценность. Вместе с тем именно это делает культуру относи-
тельно трудноусвояемой, ибо овладение иной культурой требует
овладения другим языком, другой системой образного и поня-
тийного мышления, привыкания к другому способу жизни, к дру-
гой манере личного и социального поведения — от интимного до
государственного уровня. Напротив, цивилизация, возникающая

316

в процессе расчленения общества на большие и устойчивые соци-
альные группы — классы, фиксирует другую сторону в бытии лю-
дей — момент общего, технологичного. Каким бы ни было свое-
образным и неповторимым бытие отдельного человека или сооб-
щества в самые разные периоды человеческой истории, перед
людьми возникают сходные, по существу, жизненно важные за-
дачи, обладающие принципиально совпадающими характеристи-
ками и решаемые с помощью сходных операций и процедур, вы-
полняемых в более или менее сходных последовательностях или
режимах. Разумеется, рыбаки Полинезии ловят рыбу не так, как,
скажем, эскимосы Аляски, а охотники Центральной Суматры охо-
тятся не так и не за тем зверем, как охотились, например, зверо-
ловы Крайнего Севера. И все же характер рыбачьих снастей, ис-
пользование крючков или аналогичных приспособлений, зазуб-
ренных острог и гарпунов, различных лодок и т. п.— условия лю-
бого рыболовецкого труда. Точно так же дротики, копья, лук со
стрелами или ружья — инструменты охотничьего труда, требую-
щего выполнения определенных операций в более или менее оп-
ределенных последовательностях. Подобным же образом, не-
смотря на все различия деспотических государств Древнего Вос-
тока, существовавших в Индии, Ассиро-Вавилонии, Китае или Пер-
сии, может быть выявлена общая технология власти, характерная
для таких государственных образований. Аналогичным образом
сходная технология демократического управления может быть
выявлена в полисах Древней Греции и в Риме раннего республи-
канского периода. Таким образом, общие технологические мо-
менты, характеризующие совокупностью деятельность членов
данного сообщества, постепенно организуются в особую социаль-
ную структуру, в особую систему правил, норм, фиксируемых в
понятии «цивилизация» и регулирующих социально значимую
деятельность и систему поведения людей.

Культура и цивилизация чрезвычайно тесно связаны и сливают-
ся иногда настолько, что их нередко рассматривают как синони-
мические понятия. В действительности же они выражают различ-
ные моменты исторического развития и функционирования обще-
ства. Именно эти различия обусловливают и определенные кон-
фликты между элементами культуры и цивилизации. Эта сторона
дела была подмечена рядом философов XIX и XX вв., исходивших
из одного соображения И. Канта, утверждавшего, что науку созда-
ют таланты, отчасти повторимые, воспроизводимые, тогда как
искусство создают неповторимые и невоспроизводимые гении.
Развитая до крайних пределов, эта мысль привела к противопо-
ставлению цивилизации и культуры в трудах, например, таких ав-
торов, как А. Вебер и О. Шпенглер, а также ряда более поздних
мыслителей, занимавшихся анализом философских проблем тех-
ники, технологии и культуры. Это противопоставление можно
описать приблизительно так: индивидуальные неповторимые чер-
ты, достигающие предельного выражения в гении, фиксируются
в культуре. Цивилизация же, фиксирующая более или менее об-

317

щие технологичные по своей природе процессы, реализует в себе
общедоступные и в принципе воспроизводимые нормы деятель-
ности и знания. Конечно, такие жесткие формулировки крайне
упрощают существо дела и в силу этого даже искажают реальную
картину сложного переплетения и взаимодействия культур и ци-
вилизации. Но в то же время они позволяют четко представить се-
бе основные различия между понятием культуры и цивилизации.
Их разграничение позволило впоследствии Шпенглеру сформули-
ровать концепцию, согласно которой развитие техники и техноло-
гии, связанное с индустриальным производством, приводит к то-
му, что глобальная индустриальная цивилизация вступает в кон-
фликт с национальными и региональными культурами и разруша-
ет их. В этом крайне трагическом и пессимистическом понимании
ситуации в современном мире, в предчувствии обреченности ев-
ропейской культуры на гибель есть и определенное рациональное
содержание, нередко упускавшееся из виду критиками Шпенгле-
ра. Оно состоит в осознании того, что в истории человечества на-
ступает новый этап — этап бурной технологизации жизни.