Философия. Основные идеи и принципы (стр. 9 )

В послеоктябрьский период советское общество прошло боль-
шой, сложный и противоречивый путь развития. Последние два
десятилетия в силу ряда субъективных и объективных причин оз-
наменовались тенденцией к застою и кризисным явлениям во всех
сферах общественной жизни. Начиная с 1985 г. в стране осущест-
вляется радикальная перестройка, цель которой — вывести обще-
ство из состояния застоя, придать ему новый импульс к ускорен-
ному социально-экономическому прогрессу. Какую роль может
и должна играть в этом процессе философская наука, должна ли
она сама подвергнуться перестройке, и если должна, то что необ-
ходимо сделать, чтобы придать философии новый жизненный
импульс, вдохнуть в нее жизнь, привести в соприкосновение с
действительностью? Эти непростые вопросы вряд ли поддаются
мгновенному, однозначному и окончательному решению. Но кое-
что следует прояснить уже сейчас.

Когда в октябре 1917 г. большевики во главе с
взяли власть в свои руки, они руководствовались определенной
социально-политической доктриной — теорией научного социа-
лизма; на ней основывалась выработка политической стратегии
и ближайших социальных решений. Теория эта утверждала, что
капиталистическое общество запуталось в острых классовых про-
тиворечиях и что выход из них состоит в переходе к социализму.
Социализм рассматривался как этап на пути к более высокой об-
щественной организации — бесклассовому обществу, в котором
будут торжествовать принципы социальной справедливости. Част-
ная собственность на средства производства, позволяющая одним
людям эксплуатировать других, должна быть ликвидирована.
Средства производства следует передать трудящимся, непосред-
ственным производителям: заводы и фабрики — рабочим, т, е.
трудовым производственным коллективам, а землю — обраба-
тывающим ее крестьянам или их добровольным объединениям —
кооперативам. Все социальные привилегии должны быть уничто-
жены. Диктатура пролетариата, рассматриваемая как орудие

30

построения нового общества, должна по мере снижения остроты
классовой борьбы выполнять преимущественно созидательные
функции — обеспечения свободы каждому человеку, высокого
личного благосостояния и уровня культуры, образования и неза-
висимости, открывающих неограниченные возможности для лич-
ного творчества и инициативы. Но эта теоретическая модель с са-
мого начала столкнулась с серьезными трудностями. Иностранная
интервенция, внутренняя контрреволюция и гражданская война
заставили восстановить регулярную армию, колоссально усилить
карательные органы, заменить свободу печати, провозглашенную
революцией, жесткой цензурой, личную независимость всеобъ-
емлющим контролем со стороны государства. Духовный плюра-
лизм начал постепенно вытесняться идеологическим монополиз-
мом. Все это диктовалось конкретными историческими условия-
ми. Насколько адекватно эти условия были отражены в реальных
политических актах, должны судить историки. Но важно одно: пос-
ле завершения гражданской войны и отмены «военного комму-
низма» с присущими ему ограничениями свободы печати, прав
личности была разработана новая экономическая политика (нэп),
ориентировавшаяся на развитие инициативы, замену командных
военно-административных методов управления обществом и эко-
номикой хозяйственно-экономическими методами. Она была рас-
считана на длительный и постепенный процесс перехода к социа-
лизму на основах добровольности и выгодности такого перехода
для большинства населения. Обобщенно говоря, нэп был рассчи-
тан на то, чтобы привести действительность в соответствие с тео-
ретической моделью социализма. Но этого не получилось. Посте-
пенный переход всей полноты политической власти в руки
и его окружения привел к тому, что ленинская мо-
дель социализма была заменена другой, имевшей с ней мало об-
щего.

В самом деле, вместо экономических методов руководства
хозяйством восторжествовали командно-административные ме-
тоды, вместо демократии, провозглашавшейся на словах и зафик-
сированной в Советской Конституции 1936 г., действовал мощный
репрессивный механизм. В тюрьмы и лагеря были брошены мил-
лионы людей, сотни тысяч расстреляны. Вместо ленинского ко-
оперативного плана в соединении с нэпом, рассчитанного на
многие десятилетия, была проведена ускоренная коллективиза-
ция, для осуществления которой применялись насильственные
методы. Вместо реального народовластия утвердилась псевдо-
демократическая система. Хотя почти треть самодеятельного на-
селения формально участвовала в выборных органах, они не
имели реальной власти, а функции народных депутатов сводились
к одобрению заранее подготовленных решений, большинство из
которых впоследствии не выполнялось. Значительная часть насе-
ления была лишена паспортов и свободы передвижения. Глас-
ность и свобода слова, провозглашенная в Конституции, подменя-
лись жесточайшей цензурой, лишавшей партию обратной связи с

31

народом, а социальная и личная жизнь каждого человека подвер-
галась постоянному контролю. Провозглашенная на словах свобо-
да критики, признававшейся движущей силой развития, безжало-
стно каралась, национальные проблемы были объявлены раз и
навсегда решенными, а права человека и свобода личности даже
не упоминались. И все это сопровождалось непомерным культом
личности Сталина. Лозунг «Органы не ошибаются!» приводил к
полной безнаказанности учреждений, призванных охранять поря-
док и государственную безопасность, но занятых, по существу,
насильственным установлением духовного единообразия и пре-
следованием всякого творчества, инициативы, свободомыслия и
недовольства. Конечно, и в этих условиях было немало людей, с
энтузиазмом отдававших свои силы строительству новых общест-
венных отношений, веривших в правильность лозунгов, справед-
ливость целей и быструю достижимость нового общественного
идеала. Но по мере того как рос бюрократический аппарат, усили-
вались волевые и командно-административные методы руковод-
ства, а расхождение между словом и делом возрастало, все на-
стойчивее становилась потребность теоретически оправдать но-
вую, сталинскую модель социализма, получившую впоследствии
название «казарменного социализма».

Не будем спорить, насколько удачен этот термин. Важно отме-
тить, что отход от ленинской модели и замена ее новой, сталин-
ской стали свершившимся фактом. И изначальные модели науч-
ного социализма, предложенные К. Марксом и Ф. Энгельсом, и
ленинская модель, вырабатывавшаяся непосредственно перед на-
чалом революции, в ходе гражданской войны, а затем в годы нэпа,
опирались на определенное философское мировйдение, четко
сформулированную философию истории, на особый философ-
ский метод, с помощью которого эти модели обосновывались.
Для деятелей этой эпохи философия была не довеском, не укра-
шением, не схоластической, чисто словесной системой, а фунда-
ментом научного социализма. Коротко говоря, этот философский
фундамент сводился к обоснованию следующих утверждений.
Большинство людей в классовом обществе подвергаются эксплуа-
тации, духовному и экономическому угнетению, живут в беднос-
ти. Необходимо коренным образом преобразовать этот порядок
и сделать человека свободным творческим существом. Только
свобода позволит каждому человеку выбрать свой путь и творче-
ски самореализоваться, т. е. осуществить все свои возможности,
все способности. Иными словами, в центре внимания находится
человек, его свобода, его духовное богатство, его знания и твор-
чество. Вся история рассматривается как нелегкое, порой траги-
ческое, с отступлениями и зигзагами движение вперед к свободе.
Коммунизм, по словам К. Маркса,— это царство свободы, а его
первая фаза — социализм — переходная ступень от царства не-
обходимости, в котором над человеком господствуют природные
и социальные силы, чуждые и даже враждебные ему, к царству
свободы. Соответственно и модель социализма, созданная в рам-

32

ках теории научного социализма, и ее варианты, разработанные
в канун Октябрьской революции и в начальный период нэпа, были
ориентированы прежде всего на человека. Свобода, достоинство
и права человека, высокий уровень культуры и доступ к знаниям,
гарантия творческой самореализации, плюрализм взглядов — это
как раз то, что должен был бы обеспечить социализм. Но пришед-
шая им на смену модель «казарменного социализма» с бюрокра-
тизмом, администрированием, репрессиями, нарушениями за-
конности, демагогией, политическим бесправием и постоянными
нарушениями социальной справедливости и т. д. никак уж не соот-
ветствовала идеалу «царства свободы» и представлениям о твор-
ческом, независимом, инициативном, преисполненном собствен-
ного достоинства человеке. Еще менее она соответствовала идеа-
лам демократии, гласности и гуманизма, без которых социализм
вообще лишается смысла и привлекательности в глазах трудящих-
ся. Политическим оправданием новой социальной реальности слу-
жили тезисы об обострении классовой борьбы по мере строитель-
ства социализма, о безошибочности всех принимаемых решений,
о монопольном владении истиной, принадлежавшей «вождю»
и его соратникам, о том, что высокая цель оправдывает любые
средства ее достижения. Вот этим-то догматическим и демагоги-
ческим положениям и потребовалось философское обоснование.
Попытки целиком политизировать философию и «причесать»
все взгляды и точки зрения под одну гребенку, унифицировать
социальную философию марксизма так, чтобы она стала простым
механизмом обоснования любых политических решений, начали
предприниматься еще в 30-е гг. Разумеется, не все советские фи-
лософы легко и бездумно присоединились к этой тенденции, поэ-
тому на тех, кто стремился к творческому развитию философской
мысли и признавал возможность различных философских интер-
претаций тех или иных явлений общественной жизни и научного
познания, обрушились обвинения в механицизме, в «меньшевист-
ствующем идеализме» и т. д. На командные посты в философских
учреждениях начали выдвигать часто совершенно неподготовлен-
ных людей, отличавшихся особой «идеологической бдительно-
стью» и «преданностью». Не имея соответствующего образова-
ния, не зная современной философской мысли, они как раз и
стремились превратить диалектический материализм в «науку
наук» и с этой позиции диктовали свое видение мира ученым-спе-
циалистам, что быстро скомпрометировало это философское
учение в глазах многих крупных ученых. Академик -
ский в 1938 г. писал, что «официальный диалектический материа-
лизм... никогда не был систематически до конца философски вы-
работан, полон неясностей и непродуманностей. В течение по-
следних 20 лет официальные его изложения не раз менялись,
прежние признавались еретическими, создавались новые. Наши
философы суровой дисциплиной, в которой они работают, долж-
ны были подчиняться под угрозой гонений и материальных не-
взгод этому новому и публично отказываться от излагавшихся