Философия. Основные идеи и принципы (стр. 55 )

Пожалуй, ни одно положение марксистской диалектики не
вызывало со стороны буржуазных ученых и философов таких ре-
шительных возражений, как ее утверждение о совпадении про-
тивоположностей. О том, как прочно укоренился в сознании
ученых антидиалектический взгляд на противоположности, убе-
дительно говорит, например, та настойчивость, с какой пред-
ставители естествознания отвергали совпадение прерывности и
непрерывности материи даже тогда, когда открытия теоретиче-
ской и экспериментальной физики недвусмысленно засвидетель-
ствовали, что это совпадение — объективный факт.

Открытия, сделанные в XIX в., заставили физиков признать
реальность электромагнитного поля (по словам Эйнштейна,
электромагнитное поле столь же реально, как и стул, на котором
физик сидит). Под материей стали понимать, во-первых, вещест-
во, частицы, корпускулы, каждая из которых строго локализована
з пространстве, отделена от других и в определенном отношении
неделима, и, во-вторых, поле сплошных, непрерывных, распрост-
раняющихся в пространстве неограниченно волн, каждая из
которых может налагаться на другие волны или разделяться на
компоненты, тоже являющиеся волнами. При описании частицы
внимание обращается прежде всего на ее массу и размеры, при

Ленин ß. И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 98.

199

описании волны — на ее частоту и длину. Физики не сомневались,
что такими диаметрально противоположными свойствами обла-
дают два различных вида материи.

Но в 1900 г. М. Планк выдвинул казавшуюся парадоксальной
идею о том, что энергия взаимодействия излучения с веществом
может квантоваться, т. е. быть дискретной. Эта идея, как выясни-
лось впоследствии, явилась одним из крупнейших открытий века.
Чтобы понять, почему это так, напомним, что в начале XX в. все
физики считали свет волновым колебанием среды. Такое пони-
мание природы света объясняло все известные тогда световые
явления, кроме одного. Исключением был так называемый фото-
эффект — выбивание электронов с поверхности металла при его
облучении светом. В 1905 г. А. Эйнштейн, следуя идее Планка, от-
крыл, что квантуется не только энергия взаимодействия света с
веществом, но самого света, т. е. что свет состоит из квантов —
фотонов. Это позволило полностью объяснить фотоэффект. Экс-
перименты подтвердили точный количественный расчет, произве-
денный Эйнштейном. То, что свет прерывен (дискретен), что он
состоит из корпускул, фотонов, было доказано столь же неопро-
вержимо, сколь неопровержимо другие световые явления
(интерференция, дифракция) доказывали, что свет — это волно-
вое колебание. Итак, представление о том, что электромагнитные
поля, к числу которых относится и свет, обладают только волно-
вой природой, непрерывностью, потерпело крах. Свет оказался
сразу и непрерывным волновым полем, и потоком дискретных
корпускул. При этом обнаружилась органическая взаимозависи-
мость между волновой природой света и его корпускулярной
природой: величина кванта энергии, присущей фотону (благодаря
чему, собственно, и имеет место прерывность света), определя-
ется частотой волны (в которой находит свое выражение
непрерывность света).

Тем не менее физики продолжали верить в несовместимость
прерывности и непрерывности. Они не теряли надежды на то,
что «странное» совпадение противоположностей, с которым они
столкнулись, изучая свет,— это только недоразумение, которое
в будущем разъяснится, и тогда непрерывность и прерывность
окажутся свойствами различных объектов. Ведь обнаружение
фотонов не меняло представлений о структуре вещества, состоя-
щего из корпускул, в которой ученые видели одну лишь прерыв-
ность (дискретность). Правда, тем временем Н. Бор создал
теорию, согласно которой электроны, вращающиеся вокруг ядер
атомов, могут двигаться не по любым, а лишь по вполне опреде-
ленным орбитам, отвечающим спектральным линиям атомов.
Опыт подтверждал эту теорию, но ответа на вопрос, почему
электронь! могут двигаться только по данным орбитам, найти
не удавалось. Но в 1923 г. Л, де Бройль выдвинул новую, поразив-
шую всех теорию, согласно которой корпускулы вещества обла-
дают волновыми свойствами. Идея этой теории была блестяще
воплощена в волновой механике Э. Шрёдингера (1887—1961),

200

которая установила основной закон движения микрообъектов и
дала ответ на вопрос, поставленный теорией Бора: если в пери-
метре орбиты электрона содержится целое число волн де Бройля,
то эта орбита дозволена для электрона, а по всем прочим орбитам
он двигаться не может.

Итак, сначала физикам были известны два отдельных вида
материи — состоящее из корпускул вещество и волновые поля.
Теперь и тут и там обнаружились корпускулярно-волновой дуа-
лизм, совпадение прерывности и непрерывности. Данные науки
определенно свидетельствовали о том, что совпадение этих про-
тивоположностей присуще материи вообще. Некоторые физики
еще долго не могли примириться с этим положением, противо-
речащим их убеждению в несовместимости противоположностей.
Однако в наши дни мысль о корпускулярно-волновом дуализме
материи прочно вошла в сознание естествоиспытателей. Теперь
они все больше склоняются к мнению, что и во всех других
областях и явлениях природы противоположности совпадают,
превращаются друг в друга. И это относится не только к ученым,
стоящим на позициях диалектического материализма. Ряд круп-
ных естествоиспытателей, не придерживающихся этой филосо-
фии, тоже считает, что в различных явлениях и процессах
природы имеет место единство противоположностей. К выводу
о совпадении необходимости и случайности пришли Н. Винер и
Э. Шрёдингер. Н. Бор утверждал, что в природе и обществе
противоположности вообще дополняют друг друга. Посетив в
1961 г. Физический институт АН СССР, он сделал там запись:
«Противоположности не противоречивы, а дополнительны». Это,
конечно, еще не диалектико-материалистическая точка зрения,
но все же явное приближение к ней.

2. ДВЕ КОНЦЕПЦИИ ИСТОЧНИКА РАЗВИТИЯ

Почему происходит развитие? Что является его источником?
Люди стали задумываться над этими вопросами уже в глубокой
древности. И первые их попытки ответить на данные вопросы,
исходившие из знаний о себе, о своей деятельности, об обществе,
в котором они жили, часто основывались на суждениях, приписы-
вающих любым явлениям природы то, что свойственно лишь лю-
дям и их обществу. Полагая, что все поступки совершаются в
силу побуждающих к ним мыслей или чувств, древние мыслители
заключали, что не только источник всех движений, изменений
в поведении человека заключен в самом человеке, но источник
движений, изменений всех вообще объектов заключен в самих
этих объектах. Некоторые из них, например Платон, считали
источником движений бестелесную душу и приписывали ее кос-
мосу. Гераклита же наблюдаемые им классовая борьба и войны,
делающие «одних рабами, других свободными», натолкнули на
мысль об огромной роли борьбы противоположностей в общест-
венной жизни. Он распространил эту мысль и на природу —

201

источник изменения любого ее объекта находится, по Гераклиту,
в самом этом объекте, им является борьба заключенных в нем
противоположностей.

Но люди издавна сталкивались и с иными явлениями. Тачка
катится, пока ее толкает человек, и останавливается, оставлен-
ная им в покое. Колесница мчится, пока ее влекут кони, а иначе с
ней происходит то же, что и с тачкой. Подобные примеры можно
приводить в каком угодно количестве. Наблюдение их бесчислен-
ного множества вело к заключению, что движение, изменение
любого объекта определяется извне, что причина движения, из-
менения или развития находится не в самом изменяющемся
объекте, а вне его — в объекте, оказывающем на него внешнее
воздействие. С прекращением этого воздействия изменение или
движение данного объекта должно прекращаться. Этого взгля-
да— «движущееся вообще должно приводиться в движение
чем-то» извне — придерживался Аристотель.

Так возникли две концепции: «При первой концепции движе-
ния остается в тени сам одвижение, его двигательная
сила, его источник, его мотив (или сей источник переносится
во вне — бог, субъект etc.). При второй концепции главное внима-
ние устремляется именно на познание источника «с а м о»движе-
ния»'. Кто прав, утверждающие, что движение, изменение и
развитие вносятся в изменяющийся и развивающийся объект
извне, или те, кто считает, что источник движения, изменения,
развития находится в самом движущемся, изменяющемся и
развивающемся объекте? В течение веков не существовало науч-
ных знаний, необходимых для решения этого вопроса. Обе
концепции оставались лишь более или менее правдоподобными
догадками. Но когда в XVII в. возникло опытное естествознание,
вопрос этот предстал в новом свете. Сложившаяся в это время
механика установила, что тело, приведенное в движение другим
телом (или отдавшее свое движение другому телу), будет оста-
ваться после этого в состоянии движения (или в состоянии покоя)
неограниченное время, пока какое-нибудь другое тело не выве-
дет его из этого состояния. Тем самым опровергался аристо-
телевский взгляд, согласно которому тело движется лишь тогда,
когда на него воздействует приводящая его в движение сила.
Однако другое утверждение Аристотеля — всякое тело и прихо-
дит в движение, и прекращает движение только под воздейст-
вием извне — оказалось убедительно обоснованным механи-
кой — наукой, впервые сумевшей дать подтверждаемое опытом
теоретическое объяснение движений небесных и земных тел. Из
него теперь с необходимостью следовало, что материя инертна,
т. е. лишена способности приводить в движение саму себя, что
естественное состояние любого материального объекта — абсо-
лютный покой, из которого его может вывести только внешний
толчок.

Эта точка зрения овладела умами ученых. Наука, отмечал
Ф. Энгельс, «повсюду ищет и находит в качестве последней при-
чины толчок извне, необъяснимый из самой природы»1. Автором
этого толчка мог быть, по мнению мыслителей той эпохи, только
бог. Такова метафизическая концепция, которой придерживалось
подавляющее большинство ученых и философов в XVII и
XVIII вв.