Введение в современную гармонию (стр. 4 )

Г. Поспелов, например, считает: «Целесообразно было бы, видимо, сохранить термин „литературное направление" только для обозначения творчества групп писателей той или иной страны и эпохи, каждая из

которых объединена признанием единой литературной программы, а творчество тех групп писателей, которые обладают только идейно-художественной общностью, называть литературным течением»12. Д. Лихачев в книге «Развитие русской лите­ратуры X — XVII веков» (Л., 1973) применяет понятие направления, со­относя его с понятием стиля, например: «общеевропейские литературные направления» — барокко, классицизм, романтизм, реализм, натура­лизм и пр. или «великие стили — романский, готика, ренессанс, барокко, классицизм, романтизм, реализм» (с. 172). Можно было бы привести и другие высказывания, например М. Храпченко, И. Волкова, а также С. Маркуса, М. Михайлова, С. Скребкова.

В целом это сложная научная проблема, различные аспекты кото­рой, особенно в последнее время, вызывают все возрастающий интерес искусствоведов, литературоведов и музыковедов. Мы соприкасаемся с

9 « Книга о Стравинском. М., 1974, с. 22.

10 A u s t i n W. Music in the 20-th Century. N. Y., 1966, p. XIV.

11 Эстетика. М., 1981, с. 222 — 223.

12 Поспелов литературы. М., 1978, с. 136,

9

этой проблематикой лишь постольку, поскольку этого требует рассмот­рение звуковысотных систем нынешнего века — одного из существенных компонентов художественного произведения как «особого устройства, собирающего в себе все существенные для художественного бытия зна­чения и смыслы из окружающего его жанрово-ситуационного и социаль­но-исторического контекста» 13.

Изучение динамики музыкально-художественного процесса XX века требует, наряду с осознанием социально-культурной, философско-эстетической основ, освоения структурно-семантических сторон художествен­ных текстов. Звуковысотная организация продолжает играть существен­ную роль в создании музыкального произведения. Анализ принципов вы­сотной организации музыкальных текстов — необходимое звено в цело­стном исследовании не только произведений, но и их групп, образующих типологические ряды.

 В музыкальной культуре предреволюционного десятилетия выделя­ют два направления: одно — тональное, объединяемое творчеством мно­гих композиторов разных стран, другое — атональное, связанное прежде всего с именами композиторов нововенской школы.

Заметим сразу, что определение направлений лишь на основе «технического оснащения» — характерная черта современного зарубежного музыкознания. (Так, Э. Зальцман в книге «Twentieth-Century Music: an Introduction» (Englewood Clifs, 1967) выделяет направления до 1945 го­да по принципам: «разрыв с традиционной тональностью», «Новая то­нальность», «атональность и 12-тоновая музыка».) Тип звуковысотного мышления при всей его значимости не может, думается, быть доста­точным основанием для выявления того или иного направления. Необ­ходимо учитывать мировоззренческо-эстетические, идеологические кон­цепции, взаимодействие традиции и новаторства. Сходные звуковысотные приемы могут наблюдаться у художников с разным миросозерцани­ем (например, сериализм в творчестве итальянского композитора-ком­муниста Л. Ноно и сериализм в музыке Штокхаузена, художника типич­но ограниченного буржуазного мировоззрения). Задача исследователей музыки XX века — установить закономерности исторического становле­ния, привлекая также конкретные данные теоретических исследований, в том числе и о гармонии, полифонии, ритме, фактуре, форме.

§ 2. Стилевой анализ

Метод, направление, стиль, как известно, являются смежными кате­гориями. Художественное произведение — это сфера реализации и спо­соба художественного мышления, и тенденций развития искусства, это такое единство, которое «означает не только фактическое сосуществова­ние различных приемов, временное и пространственное, а внутреннюю взаимную их обусловленность, органическую или систематическую связь, существующую между отдельными приемами» 14.

Стиль — одно из важнейших понятий искусства — трактуется не­однозначно как в искусствознании, литературоведении, так и в музыко-

13 Назайкинский музыкальной композиции. М., 1982, с. 28.

14 Жирмунский литературы. Поэтика. Стилистика. Л, 1977, с.34.

10

знании 15 Одной из сторон «разноголосицы» в дефинициях стиля явля­ется разное соотнесение его с формой и содержанием произведения. He Включаясь в полемику, заметим, что мы не склонны расчленять это един­ство и скорее присоединяемся к определению Д. Лихачева: «Стиль — не только форма языка, но это объединяющий эстетический принцип структуры всего содержания и всей формы произведения», 16 — чем, например, Г. Поспелова: «Стильность — это типологическое свойство литера­турной формы... Эти особенности стильности художественной формы и являются стилем произведения»17.

В музыке также не представляется возможным рассматривать стиль, ограничивая его «формой языка», — будь то отдельные «технические» приемы или даже комплекс выразительных средств. Стиль как «объединяющий эстетический принцип», как «стилеобразующая система», кото­рая может быть вскрыта в различных сторонах, элементах музыкально­го произведения, — это определение может быть вполне ориентировано и на искусство нового времени, в частности музыку XX столетия.

Тщательно научно аргументированной нам представляется дефини­ция понятия стиля в музыке, данная . В ней пред­ставлены культурологический, эстетический, информативно-коммуникативный, структурно-генетический аспекты: «Музыкальный стиль — это культурно-исторически обусловленное отличительное качество музы­кальных явлений, образующих ту или иную конкретную генетическую общность (творчество композитора, народа, эпохи, направления и т. д.), которое позволяет слушателю непосредственно ощущать, узнавать, опре­делять генезис, и проявляется в совокупности всех без исключения свойств воспринимаемой музыки, закономерно объединенных в целост­ную систему вокруг комплекса отличительных характерных признаков» 18. Автор концентрирует внимание на «генетической общности» и получает возможность непосредственного «выхода» на музыкальный стиль как систему 19.

Обращаясь к понятию стиля, метода, направления, музыковедение получает инструмент разностороннего познания художественных явле­ний. Стиль, благодаря своей многослойности, «выдает» информацию о произведении и авторской личности, типологической общности (направ­ление, течение, школа) и историко-культурной ситуации. Таким обра­зом, стилевой подход создает предпосылки для познания диалектики об­щего и особенного, присущей художественной культуре.

15 См., например: Соколов стиля. М., 1968; Поспе­лов литературного стиля. М., 1970; Лихачев русской литературы X — XVII веков; Храпченко творчество, действительность, человек. М., 1982; Скребков принципы музыкальных стилей. М., 1973; Михайлов в музыке. Л., 1981 (см. в этой работе обширный список литературы о стиле).

16 Лихачев древнерусской литературы. М., 1979, с. 32.

17 Поспелов литературы, с. 302 — 303.

18 Это положение получило одобрение на музыковедческом коллоквиуме 1982 г. в Чехословакии и нашло отражение в статье Ю. Евдокимовой и Е. Назайкинского «Ак­туальнейшие проблемы стиля», опубликованной в «Советской музыке» (1983, № 8,

с. 119 — 121).

19 Анализируя природу стиля, его коммуникативные я эстетические возможности, Ю. Борев осуществляет в чем-то близкий подход: «Стиль так же относится к форме, содержанию и их единству, как в организме его „форма" и „содержание" относятся к генному набору в клетке., Стиль — „генный набор" культуры, обусловливающий тип культурной целостности... Стиль — целостность"макро - и микрокосмоса произведения, единство художественной системы на уровнях: „молекулярном", „клеточном" и всего „организма"» ( Искусство интерпретации и оценки. М., 1981, с. 82).

11

Один из важнейших для стиля — закон единства. Стилевое единст­во — это внутренняя взаимосвязь и взаимообусловленность приемов, вы­ражающаяся в том, что один «параметр» требует того, а не иного сред­ства. «Стиль в музыке, как и во всех других видах искусства, — писал С. Скребков в книге «Художественные принципы музыкальных сти­лей», — это высший вид художественного единства» (с.10).

В. Жирмунский, вводя в поэтику понятие стиля (1919 — 1923), писал о «систематической связи», существующей между отдельными художе­ственными приемами: «И как ученый-палеонтолог по нескольким костям ископаемого животного, зная их функцию в организме, восстанавливает все строение ископаемого, так исследователь художественного стиля построению колонн или остаткам фронтона может в общей форме реконст­руировать органическое целое здания, „предсказать" его предполагае­мые формы»20.

Стиль «осуществляется» в музыкальном тексте произведения. Обра­зующие этот текст составляющие, обозначаемые понятиями мелодия, гармония, полифония, фактура, оркестровка, форма или «параметрами» высотность, ритм, тембр, динамика, артикуляция — это не только формально-языковые средства, но и звучащее содержание, воплощение ре­зультатов музыкального мышления композитора. Примеров органиче­ской взаимообусловленности элементов музыкального текста по прин­ципу: один прием требует другого — немало. Эволюция высотной систе­мы повлекла за собой переустройство всей музыкально-стилевой систе­мы. Когда Танеев писал, что замена диатонической основы хроматиче­ской возродит к жизни полифоническое начало и приведет к распаду крупной формы, он был глубоко прав, по сути дела «предсказывая» на основании строения части общую форму целого.

Стилевое единство в музыке Скрябина, создателя оригинально-не­повторимой высотной системы, представлено через взаимосвязь гармо­нии и мелодии, через связь гармоний-тембров с тонко дифференцирован­ной фактурой, через форму-«шар» (термин Скрябина) — замкнутое об­разование, содержащее открытую в бесконечность экспрессивную устремленность.

Сочинения Стравинского «русского периода»: «Петрушка», «Весна священная», Четыре русские песни, «Байка», «Свадебка» — обнаружи­вают своеобразную стилевую систему, в которой органично обусловлены мелос и гармония, контрапункт и гетерофония, ритм и динамика, тема­тизм и формообразование. «Форма „Свадебки", — пишет В. Беляев, — является обусловленной всеми деталями конструктивного процесса и как таковая является действительно „на диво суряженной", цельной и законченной»21.