Миф о поэте мифа (стр. 39 )

[101] См.: Язык и культура в России…С. 255.

[102] Цит. по: Bitaube P.-J. Œuvres complètes. – Paris, 1804. - T. IV. P. 425.

[103] La Motte Houdart A. Œuvres. T.I. P. 78.

[104] Это – единственный пример пародирования Пиндара в античности (См.: A. M. Komornicka, “Quelques remarques sur la parodie dans les comédies d’Aristophane”, QUCC, 3, 1967, pp. 51 – 55).

[105] Malherbe F. Commentaire sur Desportes // Œuvres / éd. L. Lallane. - Paris, 1868.T.IV. – P. 308 (См. также: Brunot F. La doctrine de Malherbe d’après son commentaire sur Desportes. – Paris, 1891). В России сложные слова и оксюмороны в высокопарной поэзии архаистов были центром «пародийного притяжения» для иронически настроенных новаторов (ср. «сафирно-храбро-мудроногий, лазурно-бурный конь, Пегас», в пародийной оде Панкратия Сумарокова).

[106] Ода торжественная о здаче города Гданска. - CПб., 1734. - С. 15.

[107] Ср. его сатиру «Чужой толк».

[108] Littré. Dictionnaire de la Langue Française. - Hachette, 1878. - T.II.

[109] Литтре приводит в своем словаре несколько разных версий происхождения этого слова: (ballimatias – ‘une sorte de cymbales’; vallimatias – ‘gloses d’Isidore’; - ‘danse’ и др.) Одна из самых фантастических версий – история о рассеянном римском адвокате, который во время слушанья дела о петухе, украденном у некоего Матиаса, все время говорил вместо «Gallus Matiae» (‘петух Матиаса’) - «Galli Matius» (‘Матиус Петуха’). Этот же рассказ воспроизводится и в четырнадцатом томе словаря Брокгауза и Ефрона (любопытное отличие – в том, что действие здесь переносится из Рима в Париж, а латинской остается лишь речь судьи). Дополнительная версия, приводимая Брокгаузом, также связывает происхождение слова «галиматья» с Парижем: «По другому объяснению, в Париже жил доктор Галли Матье, лечивший пациентов хохотом, для чего смешил их анекдотами и разной галиматьей».

[110] См.: Littré…; Le Dictionnaire Universel d’Antoine Furetière, SNL – Le Robert, Paris, 1978.

[111] Fontenelle. Description de l’empire de la poésie // Rêveries diverses. Opuscules Littéraires et philosophiques. – Désjonquères, 1994. – P. 20. Это малоизвестное сочинение Фонтенеля – полемическая реплика, направленная против «La Carte de Tendre» Мадмуазель де Скюдери (ср. также: Furetière. Nouvelle allégorie ou Histoire des derniers troubles arrivez au Royaume de l’éloquence. – Paris: Lamy, 1658). Представление об иерархии жанров переводится здесь на язык географической карты, вертикальное измерение сменяется горизонтальным: эпическую поэму Фонтенель называет столицей Империи Поэзии, роман – ближним пригородом этой столицы. «Описание…» служит замечательной иллюстрацией воззрений «новых» на поэзию, и визуализирует идеи, изложенные самим же Фонтенелем в его трактате «Sur la poésie en général». Особенно показателен в этом смысле образ «реки Рифмы, которая ни разу не пересекается с рекой Смысла» и расположенного в «болотистых низинах» города «Бурлеска». Появление «леса Галиматьи» на аллегорической карте, составленной Фонтенелем, лишний раз свидетельствует о важности этой категории для французской эстетической мысли эпохи классицизма (Анализ «Описания…» Фонтенеля см.: Birkett M.E. The Ironic Carthography of Fontenelle’s Description de l’Empire de la Poésie // Modern Language Studies. – 1985 [Fall]. – P. 155 – 169).

[112] Racan. Mémoires pour la vie de Malherbe // Œuvres complètes de Racan. - Paris: P. Jannet, 1857. - T. 1. P. 262.

[113] Darcueil J. Le Gallimatias dans Clitandre // Actes du colloque Corneille à Tunis / éd. A. Baccar [Biblio 17] PFSCL, 1986. – P. 67 – 77.

[114] Анализ этого текста см. в разделе «Пиндар на службе у идеологии».

[115] Voltaire. Œuvres complets. - Paris, 1833. T. XIII (2). P. 397.

[116] Chabanon M.-P. Guy de. Discours sur Pindare et la poësie lyrique. Assemblée publique d’après Pâques 1761 // Mémoires de l’Académie des Inscriptions et Belles-Lettres. – 1768. T. XXXII. – P. 453

[117] Marmontel. Poétique françoise. – Paris, 1763. Т. II. – P. 446.

[118] Blondel F. Comparaison de Pindare et d’Horace. – P. 213.

[119] Там же.

[120] Прилагательное «insipide», часто употребляемое Вольтером и другими авторами, пришло в язык литературной критики из кулинарной лексики (См.: Hepp N. Esquisse d’un vocabulaire… - P. 395 – 397).

[121] Voltaire. Œuvres complets. - Paris, 1833. T. XIII (2). P. 397.

[122] Ср. обоснование длинных отступлений в произведениях лирических и «дифирамбических» поэтов в латинском трактате А. Судориуса (1582): «partim ut hoc genere scribendi lectorum fastidium vitarent, partim ut diversarum rerum, sententiarum, historiarum, fabularum coacervatione, furoris et cuiusdam divini afflatum opinionrm sibi in vulgus artificiose quaererent» (Sudorius N. Pindari opera omnia. – Paris, 1582. - P.2).

[123] Blondel F. Comparaison… - P. 215 – 216.

[124] В ответ на подобную агрументацию Мармонтель язвительно предлагал оставить в одах Пиндара только отступления (Gazette littéraire de l’Europe / éd. par Suard et l’abbé Arnauld. Vol. 8, Paris, 1766. P. 317).

[125] Fraguier C.F. Le caractère de Pindare // Mémoires de l’Académie des Inscriptions et Belles-Lettres. – Paris, 1717. – vol. 2. – P. 38.

[126] Cм., например: Albalat A. L’Art Poétique de Boileau. – Paris, 1928. – P. 114.

[127] «In Pindar, Boileau saw a certain inner «rightness» as distinct in aspect from external, formal arrangement as it is in nature from outright disarray. Pindar was a raison merveilleuse which, Boileau maintained, had to be sensed. (Brody J. Boileau and Longinus. – Genève, 1958. – P. 76).

[128] В 60-е - 70-е гг. Блондель и Буало много общались, регулярно встречаясь на заседаниях Академии Ламуаньон. Почти никогда не можем знать наверняка, кто оказывал, а кто подвергался влиянию по тому или иному вопросу литературной истории и теории. В любом случае, если принять во внимание «институциональный характер» французской культуры XVI-XVII вв. (ср.: Yates Fr. The French Academies of the sixteenth Century. – London, 1942; Mongrédien G. La vie littéraire au XVIIe siècle. – Paris, 1947), то существование некоторого сообщества, членами которого всячески культивировалась идея о непреходящей важности чудесного и иррационального в литературе и искусстве, представляется чрезвычайно значимым. О проблемах этики, эстетики и политики, обсуждавшихся на публичных сеансах Академии, о ее основателях и членах, см.: Le Brun J. Le Père Pierre Lalemant et les débuts de l’Académie Lamoignon // RHLF. – 1961. - №2. – P. 153 – 176. О литературных взглядах наиболее влиятельных членов Академии см.: Adam A. Histoire de la littérature française au XVIIe siècle. – Domat, 1914. – T.III. P. 134 – 135.

[129] Литература на тему «Буало и Лонгин» обширна. Приведем лишь некоторые исследования, представляющие, на наш взгляд, особый интерес. McFadden G. Dryden, Boileau and Longinian Imitation // Actes du IV Congrès de l’AILC. - La Haye, 1966. T. II. - P. 751 – 755; Moore W.G. Boileau and Longinus // French Studies. Vol. XIV. - №1. - 1960. - P. 52 – 62; Davidson H.M. The Literary Arts of Longinus and Boileau // Studies in the 17th century French Literature presented to Morris Bishop. - Cornell University Press, 1962. - P. 247 – 264.

[130] Longin. Traité du Sublime. Traduction de Boileau / éd. par F. Goyet. – Paris [Bibliothéque classique], 1995. – P. 70.

[131] Там же. - P. 71.

[132] «On le sait: l’apport majeur du Longin et de ses annexes fut de renverser le sens du mot “sublime”. Ce mot qui, avant Boileau, ne servait qu’à la définition d’un niveau de style (le grand style orné) a été, par ses soins, détourné de son appartenance rhétorique pour illustrer un mode de pensé, un pouvoir émotif, pour s’exprimer éventuellement (suprême paradoxe par rapport à la terminologie initiale) par la « petitesse énergique des paroles » ( Beugnot B. Boileau. Visages anciens, visages nouveaux. - Les Presses de l’Université de Montréal, 1973).

[133] О соотношении понятий sublime et je ne sais quoi см.: Marin L. Le sublime dans les années 1670-s: un je ne sais quoi? // Marin L. Sublime Poussin. – Seuil, 1995. – P.209 – 222. Возможно, именно в силу своей непереводимости это понятие не было понято и воспринято русскими классицистами, стремившимися к максимально близкому следованию французским образцам. Дальним, но прямым следствием этого явилась твердая уверенность массового российского читателя в неизбывной скуке всего, что связано с эпохой классицизма. Наиболее ярким выражением этого мнения служит знаменитое эссе А. Синявского «О социалистическом реализме», в котором автор называет социалистический реализм «социалистическим классицизмом» (заметим, что во Франции столь пренебрежительное отношение к классицизму встречается крайне редко – даже среди школьников).

[134]Longin. Traité du Sublime. Traduction de Boileau. – P. 72. Понятие je ne sais quoi, противопоставленное представлению о миметической природе поэзии и получившее особое распространение во Франции в 1670-е гг., впоследствии оказало существенное влияние на эстетику Канта (Zebuni S. Mimesis et je ne sais quoi: Boileau, Kant, Derrida // Cahiers du XVII. An interdisciplinary Journal. – 1991[Fall]. – P. 53 – 63).