Миф о поэте мифа (стр. 44 )

[293] Поэтика бытового поведения в русской культуре XVIII века // Избранные статьи в 3 тт. – Таллин: «Александра», 1992. Т. 1. – С. 248-268; его же: Декабрист в повседневной жизни (Бытовое поведение как историко-психологическая категория) // Избранные статьи в 3 тт. – Таллин: «Александра», 1992. Т. 1. – С. 296 – 337.

[294] Иконическая риторика // Внутри мыслящих миров. – М.: «Языки Русской Культуры», 1999. – С. 83.

[295] В главе «Метафора» своей книги «Образ и понятие» описывает различие между метафорой и мифом через присутствие/отсутствие дистанции кажимости, разделяющей два уподобляемых друг другу понятия. Лингвистическим выражением этой дистанции служит греческий союз : «Греческое  имеет значение «как» не в его абстрактно понятийной форме, а в конкретной, образной, с семантикой «подобия», некой недостоверности, чего-то кажущегося <…> В сравнениях подчеркивает, что объясняющий член вовсе не совпадает с объясняемым, а только «кажется» таким ( Образ и понятие // Миф и литература древности. – М., 1998. – С. 247).

[296] Hunt L. Politics, Culture and Class in the French Revolution. - Berkeley, Los Angeles, London, 1984.

[297] Chateaubriand R. Mémoires d'outre-tombe / éd. J.-P. Clément. – Paris : Galliamrd., 1997. T.1. - P.280.

[298] Там же. – С. 281.

[299] Цит. по : Gillot H. La Querelle des Anciens et des Modernes en France. - Paris 1914. - P.209-210.

[300] О пародии // Поэтика. История литературы. Кино. – М., 1977. – С. 310.

[301] Известно, что пункт о соотношении карикатуры и пародии должен был войти в расширенную версию работы Тынянова «О пародии» (Там же. - С. 538).

[302] Эти слова больно задели Андре Шенье, уверенного в том, что под «вторым типом» литераторов в данной оппозиции издатели газеты подразумевали именно его. Об этом свидетельствует незаконченная записка, найденная в его архиве: «De grands patriotes ont remarqué que des littérateurs qui écrivaient en hommes libres sous le règne du despotisme, ne s’expriment plus qu’en escalves depuis que nous avons la liberté. Cette observation, traduite de la langue du moment dans la langue de tous les temps, signifie que des hommes d’un cœur droit, d’une raison solide et courageuse, …» (Chenier A. Œuvres complètes / éd. G. Walter. – Paris, 1940. – P. 739, n° XVII). Интересно, что эта записка фигурирует в качестве предисловия к пиндарической оде Шенье «Ô mon esprit…», к которой мы обращались в предыдущем разделе.

[303] Gazette Nationale ou le Moniteur Universel, (mercredi 6 fevrier 1793). Ср. в трактате Ж.-Ф. Вовилье : «  il faut que l’Ode vole; sa trace doit être insensible; elle ne s’appuie que pour s’élancer; c’est entre le ciel et la terre que sa route est marquée par les Muses » [курсив наш – Т.С.](Vauvilliers J.-F. Essay sur Pindare. - Paris 1772).

[304] Там же.

[305] Buisson G. Guinguené, un poète, ami et éditeur de poètes // Cahiers Roucher – A. Chenier. – 1995. - №13-14. – P. 111-136. Ср.: «Витийственная организация оды рвет с ближайшими ассоциациями слова как наименее воздействующими» ( Ода как ораторский жанр // Поэтика. История литературы. Кино. – М., 1977. – С. 236.)

[306] Ода как ораторский жанр // Поэтика. История литературы. Кино. – С. 230.

[307] Цит. по: Buisson G. Le Poète Le Brun sous la Terreur // Cahiers Roucher – A. Chenier. – 1995. - №15. – P. 146.

[308] Cм.: Menant S. La Chute d’Icare: la crise de la poésie française (1700 – 1750). - Genève 1981.

[309] Ср. рефрены разных версий « Марсельезы » «Aux armes, chévaliers, formez vos esacadrons... » ; « Aux armes, Poitevins ! formez vos bataillons... » (Hudde H. Un Air et mille couplets : la Marseillaise et  « les marseillaises » pendant la Révolution  // La Chanson française et son histoire / éd. Rieger D. -Tübingen 1988. - P.75-87.

[310] Пушкин и французская революционная ода // Известия АН СССР. Отд. лит. и яз. – 1940. - №2. – С. 25 – 55.

[311] Цит. по: Писатель, критик и переводчик // О русской литературе. – СПб., 1997. – С. 340.

[312] , Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) // Ученые записки Тартуского университета, вып. 414. Тарту, 1977. С. 3-36.

[313] «…What is first , because it is first, because it begins, is eminent. Most utopian models derive their force from this logic. The beginning as first point in a given continuity has exemplary strength equally in history, in politics, and in intellectual discipline – and perhaps each of these domains preserves the myth of a beginning utopia of some kind as a sign of its distinct identity» ( Said E.W. Beginnings: Intention and Method. - New York, 1975. - P. 32).

[314] Одно из наиболее глубоких и обоснованных рассуждений на эту тему (доказывающее, что, по сути, первой русской одой ода «О сдаче города Гданска» вовсе не являлась), мы найдем в авторитетном исследовании Елены Погосян, в разделе, специально посвященном Тредиаковскому и оде 1734 г.: «…ода не была жанром, который молодой поэт «привез» из Франции. Жанр, без сомнения, был известен русским авторам и ранее (трудно себе представить, чтобы Феофан Прокопович, автор латинской оды, обращенной к Петру II, русских «ритмов» и блестящих похвальных слов, не мог написать русской оды)…» ( Восторг русской оды и решение темы поэта в русском панегирике 1730 – 1762 гг. - Тарту: «Tartu Ülikooli Kirjastuse trükikoda», 1997. - С. 35).

[315] Рассуждение о оде вообще // Ода торжественная о здаче города Гданска, сочиненная в вящшую славу имени <…> великия государыни Анны Иоанновны <…> Чрез Василья Тредиаковского Санктпетербургския имп. Академии Наук секретаря. - СПб.: Печ. при Имп. Акад. Наук, 1734. Новейшее издание, выполненное , см.: Vasilij Kirillovic Trediakovskij. Psalter 1753, Paderborn; München; Wien; Zürich, 1989. Приложение V: Рассуждение о оде вообще. С. 536 - 540.

 

[316] Буало в русской литературе XVIII – первой трети XIX века. - М.: «Изд-во Моск. Ун-та», 1989. - С. 23

[317] Rosenberg K. Between Ancients and Moderns: V. K. Trediakovskij on the Theory of Language and Literature. Ph.D. Disseration. - Yale, 1980.

[318] Буало в русской литературе XVIII – первой трети XIX века. - С. 20 – 23; Язык и культура в России XVIII века. - М.: «Языки русской культуры», 1996. С. 167, 174 – 176, 182 – 183, 228, 231, 235, 249, 251 – 258, 260 – 262, 296, 333; его же: Церковнославянская литературная традиция в русской литературе XVIII в. и рецепция спора «древних» и «новых» // История культуры и поэтика. - М., 1994. - С. 66 – 69; «Рассуждение об оде вообще» // XVIII век, сб. 20. - СПб.: «Наука», 1996. - С. 13 – 23; Achinger G. Der franzözische Anteil an des russischen Literaturkritik des 18. Jahrhunderts unter besonderer Berücksichtigung der Zeitschriften (1730-1780). - Verlag Gehlen. Berlin; Zurich, 1970. - S. 20 – 32.

[319] Впрочем, подобное неразличение поэтической теории и практики характерно не только и не столько для конкретных авторов, сколько для переломных эпох в истории литературы: с этой точки зрения мы можем уподобить творческое наследие Тредиаковского и Ломоносова с поэтикой и поэзией акмеистов: Мандельштаму было ничуть не менее свойственно иллюстрировать свои теоретические рассуждения - эссе, заметки и статьи – примерами из собственных стихотворений.

[320] Тредиаковский как теоретик литературы // XVIII век, сб. 6. [Эпоха классицизма] - М.-Л., 1964. - С. 44.

[321] Сочинения и переводы как стихами так и прозою Василия Тредиаковского. Т. 1-2. - СПб., при Акад. Наук, 1752. Т. 2. - С. 21 – 34.

[322] Подобной правке были подвергнуты также стихи из «Аргениды».

[323] Французская и немецкая модели создания собственной биографии несколько раз сменяли друг друга на протяжении творческого пути Тредиаковского. В 30-е годы его особенно привлекали роль и статус придворного поэта в Германии. Тредиаковский и немецкая школа разума. // Западный сборник, I, под ред. . - М.-Л., 1937. - С. 157 – 186; Первые русские литературные биографии как социальное явление: Тредиаковский, Ломоносов, Сумароков. // Новое Литературное Обозрение. – 1997. - № 25. - С. 32.

[324] Французским был лишь конкретный образец. При этом функциональный выбор одического жанра - в качестве средства утверждения социальной роли поэта - свидетельствует, по мнению исследователей, об обращении к немецким источникам: «Сам выбор жанра и сопутствующий ему отказ от панегирической традиции силлабиков указывает на немецкий источник инспирации» ( Первые русские литературные биографии как социальное явление: Тредиаковский, Ломоносов, Сумароков. С. 31 – 34). На тот же самый «источник инспирации» в стихотворной реформе Тредиаковского указывает в своей монографии Йозеф Клейн: Тредиаковский: Реформа русского стиха в культурно-историческом контексте. 1995.

 

[325] О полной осведомленности Тредиаковского в перипетиях парижской литературной жизни см.: «Езда в остров любви» Тредиаковского и функции переводной литературы в русской культуре первой половины XVIII в. // Проблемы изучения культурного наследия. - М., 1985. - С. 222-230.