Миф о поэте мифа (стр. 45 )

[326] Сочинения и переводы как стихами так и прозою Василия Тредиаковского. Т. 1-2. - СПб., при Акад. Наук, 1752. Т. 2. - С. 32.

[327] Термин и понятие «синтезирующего подхода» к европейским литературным и лингвистическим теориям в применении к творческому наследию Тредиаковского были введены и разработаны, главным образом, (cм. об этом: Язык и культура в России XVIII века. - С. 174 – 177). Эта же точка зрения (в противовес многочисленным попыткам однозначно приписать мнение Тредиаковского по тому или иному вопросу позиции «древних» или «новых») была сформулирована в работах Кэрен Розенберг. См., например: Rosenberg K. The Quarrel between Ancients and Moderns in Russia // Russia and the West in the Eighteenth Century / ed. A. Cross. - Oriental Research Partners. Newtonville, 1983. - P. 196 – 205.

[328] Выражение «классическая доктрина» мы используем в узко-терминологическом смысле, в качестве отсылки к знаменитому исследованию Рене Брея: Brey R. La formation de la doctrine classique en France. - Paris: Librairie Nizet, 1957.

[329] Литература, посвященная вопросу литературного канона, огромна. В свете обозначенной проблематики наибольший интерес представляют относительно недавние исследования Альтьери и Лаутера, посвященные возможным путям восприятия того иного текста, признанного каноническим, в контекстах разных культур: Altieri Ch. Canons and Consequences. Reflections on the Ethical Force of the Imaginative Ideals. - Northwestern University Press, Evanston, 1990; Lauter P. Canons and Context.- London, 1986.

[330] О создании контекста как о главной цели Тредиаковского пишет в статье о первых российских литературных биографиях . Исследователь имеет ввиду многочисленные попытки Тредиаковского (в итоге неудачные) «институализировать» литературную деятельность, придать ей определенный социальный статус: «Тредиаковский создает тот контекст, в котором литературная деятельность входит в социальные навыки общества». В качестве примера приводятся такие шаги Тредиаковского, как рассылка всем влиятельным вельможам аннинского двора панегирика 1732 года (действие распространенное и даже привычное во Франции, но не имеющее прецедентов в России) и, главным образом, создание в 1735 году Российского Собрания при Академии. Жанр придворной оды также играет в этой связи роль исключительной важности ( Первые русские литературные биографии как социальное явление: Тредиаковский, Ломоносов, Сумароков. - С. 31 – 34).

[331] Русские поэты-переводчики от Тредьяковского до Пушкина. - Л.: «Наука», 1973. - С. 5 – 8.

[332] С аналогичным примером одического «автоматизма», еще более наглядным, мы столкнемся в оде Капниста «Ломоносов», где все аллегорические сравнения и метафоры – все общие места «Рассуждений о Пиндаре», - будут перенесены «по аналогии» на «росского Пиндара» - Ломоносова. Здесь также перевод одного имени собственного другим влечет за собой последовательный перевод всех упомянутых реалий.

[333] Ломоносов и Малерб. Очерки по литературе первой половины XVIII века // XVIII век: Сборник статей и материалов. - М.-Л., 1935. - С. 100-135.

[334] Одной из форм такого ответа и были многочисленные эпиграммы и пародии на Буало у него на родине (как мы видели, у этих пародий существовал не только литературный, но и непосредственный исторический повод: большинство из них датировалось 1695 годом – годом возвращения Намюра англичанам).

[335] В данном случае под «тестом» мы предполагаем совокупность «Оды» и «Рассуждения» как двух элементов одного единства.

[336] Графическое оформление всегда играло важную роль в подаче и восприятии од: как известно, большими буквами в тексте выделялись лишь имена правителей и их ближайших родственников, а также слова, служившие заместителями этих имен в определенных контекстах.

[337] Сочинения и переводы как стихами так и прозою Василия Тредиаковского. Т. 1-2. - СПб., при Акад. Наук, 1752. Т. 2. - С. 30

[338] Œuvres de Boileau / éd. M. Ch. Gidel. - Paris, 1890. - P. 257.

[339] Сочинения и переводы как стихами так и прозою Василия Тредиаковского. Т. 1-2. СПб., при Акад. Наук, 1752. Т. 2. С. 31-32.

[340] Там же. - P. 259.

[341] «Плюсы» и «минусы» в этой оппозиции могли быть расставлены по-разному. Ср., например, противопоставление Пиндара и Горация как удачного и неудачного образцов для подражания в поэзии Буало в сатире Юстуса Ван Эффена (Van Effen J. Le Misanthrope, LI. - P. 248).

[342] Конечно, и в европейских сочинениях мы не раз встретим словосочетание «Пиндар и Гораций», но лишь тогда, когда автору неважны специфические черты поэтики каждого из них, в то время как у Буало весь текст посвящен «лично Пиндару».

[343] Сочинения и переводы как стихами так и прозою…Т. 2. - С. 31-32.

[344] О функционировании в оде метафоры «высокости» и связанного с ней мотива одического вознесения и падения см.: Quisquis Pindarum studet aemulari: заметки о «литературном направлении» Ломоносова // Русская филология. 10. Сборник научных работ молодых филологов. Тарту, 1999. - С. 28 – 35.

[345] Ода торжественная о здаче города Гданска <…> CПб., 1734.  - С. 13.

[346] Сочинения и переводы как стихами так и прозою…Т. 2. - С. 22

[347] К . Избранные произведения. - М.-Л., 1963. - С.135-136.

[348] Восторг русской оды…- С. 53.

[349] Ода торжественная о здаче города Гданска <…> CПб., 1734. - С. 13.

[350] Оппозиция «Пиндар-Гораций» будет частично восстановлена Державиным и впоследствии развита в известной статье Кюхельбекера «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие». Характеризуя поэтов, оказавших влияние на русскую литературу и рассуждая как раз о недопустимости снятия оппозиций и смешения всего и вся, Кюхельбекер пишет: «Обыкновенно ставят на одну доску: словесности греческую и латинскую, английскую – и немецкую, великого Гете и недозревшего Шиллера; исполина между исполинами Гомера и – ученика его Вергилия; роскошного, громкого Пиндара и – прозаического стихотворителя Горация…». Оппозиция между Пиндаром и Горацием восстанавливается здесь в том варианте, который был представлен в сочинении Блонделя и основывался на представлении о «чудесном» (merveilleux) как прерогативе Пиндара. Кюхельбекер усиливает это противопоставление, делая Пиндара и Горация носителями, соответственно, поэтического и прозаического начал в литературе.

[351] Там же.

[352] Язык и культура в России XVIII века. - С. 176.

[353] Œuvres choisies de J.B. Rousseau. – Paris, 1825. T.1. – P.197.

[354] Ода торжественная о здаче города Гданска <…> CПб., 1734. - С. 15.

[355] Язык и культура в России XVIII века. - С. 255

[356] Выражение «трезвое пианство» («docte et sainte ivresse» у Буало) на долгое время утвердившееся в качестве иносказательного синонима поэтического вдохновения, всегда привлекало внимание исследователей. Подробный анализ его истории, рассуждение о возможной связи с патристической традицией см.: Язык и культура в России XVIII века. - С. 250-253.

[357] Œuvres de Boileau / éd. M. Ch. Gidel. Paris, 1890. - P. 193.

[358] Ода торжественная о здаче города Гданска <…> CПб., 1734. - С. 10.

[359] Буало в русской литературе…- С. 109.

[360] Подробнее об этом см.: Восторг русской оды…- С. 51.

[361] Сборник материалов для Истории Императорской Академии наук. Ч. I-II. СПб., 1865. - С. 473.

[362] Рассуждение о лирической поэзии или об оде // Полное собрание сочинений под ред. Я. Грота. Т. VII. - CПб., 1876. - С. 539 – 540.

[363] Коронационный альбом Екатерины II. (Отдел редкой книги ГПИБ).

[364] Baehr S.L. In the Re-beginning: Rebirth, Renewal and Renovatio in XVIIIth-century Russia // Russia and the West in the Eighteenth Century / ed. A. Cross. Oriental Research Partners. - Newtonville, 1983. - P. 152 – 166.

[365] К проблеме поэтической символики панегирической поэзии Ломоносова // Труды по знаковым системам. - Тарту, 1992. Т. 25. - С. 64 – 78.

[366] Ода на день восшествия на престол…Елисаветы Петровны 1748 года // Избранные произведения [Библиотека поэта]. - М.-Л., 1965. - С. 128.

[367] Аналогичным образом Ржевский «сплавляет» между собой два важнейших одических мотива - мотив поэтического восторга и гражданского ликования нации. При этом отчасти трансформируется мотив «трезвого пианства» и вдохновенного неистовства; экстаз поэтический подменяется экстазом гражданским (или переходит в него): «Друзья друг друга лобызают, // Кричат: сбылось желанье всех! // Что делают, почти не знают // От общей радости утех» [курсив наш – Т.С.].

[368] Тредиаковский. // История русской литературы. - М.-Л.: Изд-во Академии Наук, 1941. T.IV. - С. 232.

[369] Неслучайно сами по себе тяжеловесные 7-стопные хореи некоторых младших современников и учеников Тредиаковского, которым не была (по крайней мере, в такой степени, как ему), свойственна эта затрудненность языка, кажутся нам сейчас куда более понятными, удобочитаемыми и даже современными. В качестве примера приводит строки из оды на въезд Елизаветы в Петербург 1742 года, принадлежащие перу Михаила Собакина – воспитанника Сухопутного Шляхетского корпуса: «Стонет воздух от стрельбы, ветры гром пронзает, // Отзыв слух по всем странам втрое отзывает. // Шум великий от гласов слышится всеместно, // Полны улицы людей, в площадях им тесно…» ( Тредиаковский. - С. 227). То же можно сказать и о наследии такого стихотворца, как С. Витынский, также перешедшего на новую ритмику старых размеров.

[370] «Гексаметр Дельвига, Гнедича, Жуковского, Фета, В. Иванова будет гексаметром тоническим, т.е. гексаметром Тредиаковского» ( Тредиаковский. С. 229).