Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
Всплеск терроризма и насилия выявил ряд масштабных кризисов, решить которые, одним махом оказалось невозможно. Во-первых, это кризис мировых институтов, которые, догматически следуя логике холодной войны, оказались не способными ответить на новые вызовы человечеству. Обесценилась ООН, и функции ее Совета Безопасности поспешил взять на себя американский президент, а Совбезу ООН отвели по существу роль исполнительного органа американской администрации. Что же касается НАТО, то оно по-прежнему стремилось только к самосохранению, действуя по формуле «Держать Америку в Европе, Россию — вне Европы, а Германию — ограниченной». Во-вторых, обозначился кризис мирового лидерства: большинство глав государств продолжают демонстрировать свою слабость, они не готовы сформулировать ответы на возникшие угрозы. В то же время именно Россия, ее президент могли бы сказать свое веское слово о том, что в современном мире нет места для сверхдержавности и реанимации архаичных геополитических подходов. Мир не может быть стабильным и прочным, если он не будет справедливым, но справедливость сегодня — это прежде всего осуществление мировых программ развития экономики и социальных систем в отсталых регионах. Наконец, весь мир является в наши дни свидетелем кризиса двойных геополитических стандартов.
Расстановка сил в современном мироустройстве характерна тем, что все больше государств выражают готовность принять участие в решении глобальных проблем. Среди них прежде всего члены НАТО и ЕС, все остальные государства ОБСЕ, включая бывшие советские республики Средней Азии, и как особая общность, — Россия. В Азии цепь стран, солидарных с Соединенными Штатами, простирается от Японии, через Индостанский субконтинент до арабских стран аравийского полуострова и, разумеется, Израиля. В Африке юг представлен ЮАР, а север — Египтом. Австралия, несомненно, тоже играет авторитетную роль в современном мироустройстве. Сложные внутренние процессы развиваются в латиноамериканских странах, по крайней мере, в крупнейших из них, правительства которых вносят свой вклад в разыгрывание геополитического дебюта нового столетия. Уже беглый обзор дает основания говорить о новых явлениях в жизни мирового сообщества, связанных с созданием всемирной коалиции борьбы против международного терроризма. Уже одно это заставляет усомниться в постулатах г-на Бжезинского, ставших попросту архаичными.
Да, в силу известных обстоятельств военную составляющую антитеррора на первых порах возглавили США. Они добились едва ли не всеобщего одобрения операции по поимке Усамы бен Ладена и разгрому находящихся под покровительством режима талибов убежищ терроризма в Афганистане. Страны НАТО с самого начала выдали карт-бланш своему главному союзнику, ставшему жертвой варварского террористического нападения. Они заявили и о возможной военной поддержке действий США. Некоторые из них приняли в операции непосредственное участие. В этой связи, кроме британских коммандос, речь шла об элитной части германского спецназа КСК («Kommandos Spezialkarfte»). Полную солидарность с Соединенными Штатами подтвердили на своем чрезвычайном заседании в Брюсселе главы государств и правительств Евросоюза. Они заявили, что считают правомерными американские намерения нанести целенаправленные удары по убежищам и базам террористов. В меру военно-технических возможностей и с учетом своих конституций государства ЕС были готовы также к военной поддержке этих акций.
Россия, которая уже не раз выступала инициатором и идеологом создания единого международного фронта против терроризма, окончательно определила свои подходы в заявлениях и действиях президента В. В.Путина, который выразил готовность поддержать американцев, помочь им своим разведданными, открыть в случае необходимости российское воздушное пространство для доставки гуманитарных грузов и т. д. На Западе это особо отмечали, как и то, что Россия договорилась об аналогичной единой линии содействия Вашингтону со своими среднеазиатскими союзниками. Не разрешая на сей раз американцам использовать в отличие от «Бури в пустыне» свои базы в Саудовской Аравии, Эр-Риад вслед за Объединенными Арабскими Эмиратами все-таки разорвал дипотношения с «Талибаном». Большинство арабских стран Персидского залива предоставили свои территории и воды для концентрации ударных сил США и их оперативных действий.
Примечательная эволюция произошла даже в отношениях между Тегераном и Вашингтоном. Исламская республика Иран, которая все еще числится за океаном в «изгоях», не устает резко осуждать кровавую акцию терроризма в Нью-Йорке и Вашингтоне и выражать в этой связи солидарность с Соединенными Штатами. «Международный терроризм является огромной угрозой для человечества», — заявил иранский министр иностранных дел Камаль Харрази в беседе с Джеком Стро — первым британским министром иностранных дел, посетившим Тегеран после исламской революции 1979 года.[32] Представитель госдепа тоже не преминул отметить «весьма позитивную позицию» Ирана. Это указывает на то, что Вашингтон не настроен категорически против вхождения такой чрезвычайно важной в геополитическом плане страны, как Иран, в широкую коалицию против терроризма. Вместе с Пакистаном, которому в американских планах отводилась роль плацдарма для утверждения своего приоритета в Афганистане, это значительно повысило бы шансы на успех антитеррористической коалиции. Настроения на сей счет в Европе также достаточно определились. Например, бельгийский премьер Ги Верховстадт, председательствовавший в Совете ЕС, отмечал, что настало время для выработки действенной европейской политики против терроризма, носящей глобальный и постоянный характер. А речь президента России в германском бундестаге была единодушно воспринята европейскими политиками и СМИ как чрезвычайно важный импульс для осмысления и практического осуществления новых задач мирового сообщества как в отпоре международному терроризму, так и выработке новой архитектуры всеобщей безопасности.
В то же время некоторые внешнеполитические коррективы, внесенные США в отношения с теми государствами, которые выразили солидарность с акциями антитеррора, носили, как скоро выяснилось, косметический характер и не были проявлением серьезных перемен в американской геостратегии, как того требовала сложившаяся обстановка. Участников виртуальной антитеррористической коалиции не могла и по-прежнему не может устроить практика одностороннего принятия США решений по мерам антитеррора, который порой является лишь прикрытием их экономических целей. В ряде случаев о своих действиях Вашингтон не консультировался не только с Россией, но и с союзниками по НАТО, не говоря уже о других странах. Это, по-видимому, отвечает геостратегической концепции республиканской администрации (проявляющейся и в президентском предупреждении «кто не с нами, тот с террористами». В долгосрочной перспективе подобный принцип не сможет обеспечить успех в подавлении международного терроризма. Иногда вашингтонские политики начинают задумываться над необходимостью шагов по консолидации всемирной коалиции антитеррора. Так, США внезапно решили возместить половину своего долга ООН, которую, как они понимают, не следует отстранять от решения такой задачи в сфере международной безопасности, как борьба с терроризмом. Возможно, что госдеп обратил внимание и на то, что участники чрезвычайного саммита ЕС высказались за всемирную антитеррористическую коалицию под эгидой ООН, поскольку это могло бы быть одним из оптимальных вариантов антитеррора.
Разительная перемена в отношении администрации США к России произошла, когда наша страна объективно стала самым действенным звеном антитеррористической борьбы. В отличие от американской администрации, явно сменившей свои тактические подходы к сотрудничеству с Россией, З. Бжезинский остался верен стратегическому курсу «ястребов», рупором которых он являлся. Получилось четкое распределение функций: если президент США и его ближайшее окружение при каждом удобном случае говорят о партнерстве с Россией, то идеолог глобального господства Америки также при удобном случае подчеркивает неравноправный характер этого партнерства, низводя Россию до уровня инструмента Соединенных Штатов в осуществлении или своей международной стратегии.
Внешним проявлением изменившейся геополитической ситуации стала встреча российского и американского президентов в Любляне (Словения) в июне 2001 года. Кадры, запечатлевшие ее фрагменты, свидетельствуют об удивительной перемене тональности, лексики и содержания высказываний, да и всего поведения Дж. Буша. В американских СМИ даже прозвучали нотки недовольства тем, что он-де уже слишком хвалил президента России. Были слышны и другие голоса, вещавшие, что по рекомендации помощника президента США по национальной безопасности Кондолизы Райс, официальные представители американского руководства впредь будут хвалить В. В.Путина. Вспомним, что подобная тактика применялась и в отношении бачева в бытность его президентом СССР. Цель предельно проста — использовать оружие лести для смягчения возможной негативной реакции на враждебные по своей сути действия США. На самом деле никакого чуда не произошло, просто сыграли свою объективную роль реалии современной международной жизни. Конечно, нового стиля международной политики в высказываниях В. В.Путина, стиля, который даже при наличии сложных глобальных проблем (в отличие от периода «холодной войны», когда в выступлениях, к примеру А. Я.Вышинского,[33] преобладали риторические эффекты) был характерен главным образом логикой и прагматическим подходом. Министр иностранных дел РФ нов охарактеризовал этот стиль следующим образом: «Опыт российской дипломатии последних лет свидетельствует о постепенном формировании стиля взаимоотношений, сочетающего твердую защиту национальных интересов со столь же последовательными поисками взаимоприемлемых решений на пути диалога и сотрудничества с Западом».[34]
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 |


