Психологические исследования творческой деятельности (стр. 3 )

Отсутствие дифференциации этих двух значений слова «формирование» связано с тем, что исследования по формированию умственных действий проводились главным образом в психолого-педагогическом контексте, в контексте проблемы усвоения уже готового общественного опыта. В ситуации усвоения действий все этапы, предшествующие первому осуществлению умственного действия, свернуты: «На первом этапе учащиеся, — пишет , — получают необходимые разъяснения о цели действия, им показывают, на что следует ориентироваться при выполнении действия, как его надо выполнять. Это этап предварительного ознакомления с действием » [111, стр. 71 ]. Итак, в ситуации усвоения первоначальное, предварительное знание о действии задано, в ситуации же творчества даже это первоначальное знание еще должно быть добыто и лишь затем подвергаться усовершенствованиям, шлифовке и т. д.

11

Любопытно, что при исследовании формирования умственных действий во втором смысле (т. е. в структуре творческой деятельности) можно наблюдать все те пять классических этапов, которые описывают и . Этап предварительного ознакомления (только теперь, естественно, не с действием, а с задачей) соответствует этапу «первоначального обследования». Этап «материального или материализованного» действия соответствует либо практическим, либо глазодвигательным (например) пробам, которые мы понимаем не как «слепые», а как единицы исследовательской деятельности. Этап внешнеречевых действий соответствует либо спонтанной вербализации по ходу решения задачи при столкновении с затруднениями, либо намеренному переводу внутренних процессов во внешнеречевую форму (прием, широко используемый в практике лабораторного экспериментирования). Этап «внешней речи про себя» также достаточно выражен, о чем свидетельствуют ретроспективные отчеты испытуемых. Естественно, что многие исследовательские действия выполняются «в форме внутренней речи».

Мы указали на известное сходство, которое имеется между двумя видами формирования умственных действий, но не менее важно и различие. Последнее состоит в отсутствии жесткой последовательности этапов, в повторяемости многих из них. Так, например, ознакомление с ситуацией может иметь место неоднократно («переобследование»), вербализация может как предшествовать двигательным пробам, так и следовать за ними. Главное же состоит в наличии этапов, вообще не выделяемых в теории формирования умственных действий. К числу таких этапов относится эмоциональное предвосхищение еще не названного исследовательского действия.

Не менее существенным является различие в типе контроля или управления процессом формирования умственных действий в первом и во втором случае: в ситуации усвоения основное внимание уделяется внешнему контролю, который стремятся сделать максимально полным («жестким»), в ситуации решения творческих задач, напротив, основная нагрузка ложится на внутренние контролирующие (регулирующие) механизмы, причем этот контроль не является «жестким». Так, эмоциональная активация, возникающая в ходе умственной деятельности, обычно лишь определяет зону последующих поисков, возникающая цель определяет лишь диапазон выбора средств для ее достижения. Вот этот «зонный» тип управления необходимо дифференцировать от «поэлементного». Следовательно, при разработке проблемы «мышление и управление» необходимо четко дифференцировать внешнее и внутреннее управление. Соотношение между ними характеризует типы умственной деятельности человека: на одном полюсе находится выполнение однозначно интерпретируемых указаний, а на другом — самостоятельное формирование проблем.

Итак, если мышление рассматривать как форму ориентировки, то необходимо прийти к следующему выводу: закономерности ори-

12

ентировки в ситуации усвоения опыта и в ситуации творчества оказываются различными. Существуют по крайней мере два типа ориентировки и лишь один из них обладает признаками творческого процесса.

Понятия «процесс» и «деятельность» многократно используются в работах , который, однако, не всегда строго различал эти понятия, упоминая их иногда просто через запятую. В других местах он проводит следующее различие: «Мышление выступает по преимуществу как деятельность, когда оно рассматривается в своем отношении к субъекту и задачам, которые он разрешает... Мышление выступает как процесс, когда на переднем плане стоит вопрос о закономерностях его протекания» [103, стр. 54 ]. Едва ли в настоящее время так понятое различие между деятельностью и процессом может быть сохранено. Трудность дифференциации анализируемых понятий проистекает еще и из-за того, что, различая «деятельность» и «процесс» и говоря о составляющих процесса мышления, называл анализ, синтез, абстракцию и обобщение «деятельностями мыслящего индивида» [103, стр. 57]. Вместе с тем различие между деятельностью и процессом нам представляется полезным сохранить, но в несколько ином смысле — процессы как составляющие деятельности, как ее этапы или звенья. Можно сформулировать следующее общее положение: деятельность, в том числе мыслительная, реализуется параллельными процессами, происходящими на различных уровнях, взаимодействующими между собой.

Анализируя природу «догадки», квалифицировал ее как «своеобразное, но органическое звено единого процесса мышления, охватывающего догадку, то, что ей предшествует и что за ней следует. На протяжении всего этого процесса предшествующий его этап (звено) обусловливает дальнейшее его течение, является внутренним его условием» [103, стр. 68]. Эту характеристику легко интерпретировать как утверждение о «линейности», «одноканальности» процесса. Мы думаем, что, напротив, догадка есть результат взаимодействия процессов, происходящих на разном уровне.

«Быстрота или внезапность, с которой на известном этапе совершается решение, не так уж важны; важнее, что, по существу, мы за догадкой находим анализ, продуктом которого она является» [103, стр. 70]. В этой формуле как бы отодвигается на второй план очень важная, с нашей точки зрения, проблема качественного своеобразия различных этапов мыслительной деятельности, одним из проявлений которого и явлется быстрота или внезапность решений.

В связи с тем что факт «подготовленности» догадки предшествующей работой может считаться сейчас общепризнанным, необходимо переместить центр тяжести в исследованиях на изучение качественного своеобразия различных форм и этапов мыслительной деятельности.

13

Углубление психологической характеристики мыслительного процесса состоит также в указании на то, что изменению «понятийных характеристик объектов» часто предшествуют изменения опера циональных смыслов и эмоциональных оценок, что словесно формулируемые знания об объекте не обязательно носят характер понятий в строгом смысле слова и потому их лучше называть вербализованным смыслом объекта для субъекта и что переформулирование условий и требований нужно рассматривать в связи с невер-бализованными переобследованиями и переоценками. Наконец, мы хотели бы подчеркнуть, что возможность использования «подсказки» определяется не только тем, «насколько продвинут анализ задачи», но и эмоциональной окраской подсказок, вообще отношением к ним. Соответствующие данные приводятся во втором разделе книги.

В связи с проблемой «догадки» нам представляется полезным ввести различение двух процессов: внезапная или постепенная актуализация (или применение) уже готовых знаний и способов действий (в том числе исследовательских) и внезапнее или постепенное формирование новых способов, знаний, целей, оценок и 'т. д. Другими словами, есть два вида «догадок»: догадки, относящиеся к репродуктивным процессам, и догадки, связанные с собственно творческой деятельностью. Их нельзя, конечно, противопоставлять, но учитывать своеобразие необходимо. В этой связи следует подчеркнуть, что эксперименты с использованием задач, требующих только таких знаний и умений, которые заведомо имеются у испытуемых, не позволяют в полной мере изучать догадки второго типа.

, внесший существенный вклад в разработку проблем психологии творческого мышления, рассматривает творчество как «механизм продуктивного развития», как «базальное расширение надстроечно-базальной системы». Однако самые понятия «механизм» и «продуктивное развитие» требуют известной конкретизации. С нашей позиции исследование творчества в психологическом плане есть исследование функционального развития, исследование тех новообразований, которые возникают в деятельности по ходу решения задачи. Мы не думаем вместе с тем, что «бессознательное» или «неосознанное» нужно заменять термином «ба-зальный компонент».

Неоднородность результатов предметного действия мы понимаем более широко, чем : не просто как наличие осознаваемого и неосознаваемого отражения особенностей предмета, но как единство знаний и аффективных состояний человека, осуществившего предметное действие. Аффективные следы также могут составлять побочный результат предметного действия.

Мы не согласны с расширительной трактовкой мышления как «необходимой предпосылки всякой другой психической деятельности», как первичного свойства жизни [84 ]. Наверное, лучше говорить о том, что во взаимодействии организма со средой перво-

14

начально как бы в нерасчлененном виде представлены все будущие относительно самостоятельные «функции».

Творческим Я - А. Пономарев часто называет решение, которое «не может быть получено путем логического вывода из ранее известных посылок». Это положение явно требует некоторого уточнения: на уровне наглядно-действенного и образного мышления цель может достигаться шаблонными, стереотипными приемами, реализуемыми явно не как «логический вывод». Следовательно, нельзя ставить знак равенства между творческими процессами и решением, которое не может быть получено путем логического вывода.

«Собственно мышление всегда творческое. Оно возникает в ситуациях задач, для решения которых у субъекта нет готовых средств. Его цель — поиск изменения условий ситуации для удовлетворения потребностей» [84, стр. 194 ]. Дело, однако, в том, что такой поиск может носить и стереотипный характер. Нужно, по-видимому, различать два вида «готовых средств» — относящихся к удовлетворению потребностей и относящихся к самому поиску (степень «технизации» поиска)