Психологические исследования творческой деятельности (стр. 4 )

В связи с проблемой «мышление и познание» необходимо отметить, что мышление для нас есть одна из форм познавательной деятельности индивида. Различие же между решением «мыслительных» и «познавательных» задач мы предпочитаем выражать более традиционным способом как различие решения практических и теоретических задач. Мы считаем также нужным расчленять понятия «сигнальное» и «информационное» взаимодействие субъекта с объектом [84, стр. 231 ]. Если информацию понимать в кибернетическом смысле, то тогда отождествление понятий «сигнальное» и «информационное» неправомерно сближает взаимодействие субъекта и объекта и взаимодействие автомата с окружающей средой. Если же «информацию» понимать в житейском смысле, то тогда это выражение лучше вообще не использовать, чтобы избежать смешения терминов. Что же касается положения о том, что разработка проблем продуктивного мышления есть первоочередное условие успешного совершенствования общей психологической теории мышления» [83, стр. 4 ], то оно сохраняет свою актуальность и мы к нему полностью присоединяемся.

После работы [4 ] стало почти общепринято, что необходимо различать факты интуитивного познания и философскую теорию интуитивизма, что критика интуитивизма не должна приводить к отрицанию фактов интуиции. Вместе с тем необходимо отметить важность соотнесения философских и психологических представлений об интуиции. В настоящее время есть все основания считать, что философское понятие «интеллектуальная интуиция» по существу является собирательным, оно охватывает множество различных механизмов интеллектуальной деятельности: установки, предвосхищения, догадки, симультанное схватывание отношений, эмоциональное предчувствование, бессознательная психическая активность. Следовательно, изучение перечисленных механизмов

15

и есть исследование интуиции в конкретно психологическом плане, независимо от того, использует автор понятие интуиции или нет.

Понятия «интуиция» и «творчество» часто сближают. В этой связи нам хотелось бы подчеркнуть, что не всякий интуитивный акт можно назвать творческим. Так, иногда под интуицией понимают автоматическое применение свернутых приемов. Это могут быть использование аналогии, апелляция к симметрии и др. Очевидно, что автоматическое использование уже сложившихся приемов есть нечто альтернативное творчеству. Говоря об интуиции в психологическом плане, необходимо различать интуитивную репродукцию знаний и актуализацию готовых приемов, с одной стороны, и интуитивную выработку новых знаний и способов действия — с другой.

К числу важнейших проблем мы относим изучение функций эмоциональных процессов в творческой деятельности. Если вспомнить одну из классических схем творческого процесса — подготовка, созревание, вдохновение, проверка — и соотнести ее с имеющимися исследованиями по психологии мышления, то при всей условности схемы такое соотнесение позволяет констатировать, что первое и четвертое звено творческого процесса изучаются намного более интенсивно, чем второе и третье. Следовательно, в настоящее время именно им необходимо уделить особое внимание. Исследование «вдохновения» на лабораторных моделях и есть изучение условий возникновения и функций эмоциональной активации, эмоциональных оценок, возникающих по ходу решения мыслительных задач. Для анализа процессов «созревания» принципиальное значение имеют исследования психической деятельности во время естественного и гипнотического сна.

Обоснованная критика «психологизма» в изучении творчества иногда, с нашей точки зрения, приводит к известной недооценке индивидуально-психологического анализа творческой деятельности человека, а в этой ситуации «страдают» прежде всего эмоциональные процессы. Например, в, работах по психологии научного творчества [90] убедительно показывается, что деятельность ученого всегда опосредована категориальным строем науки, развивающейся по своим законам, независимым от индивида, но вместе с тем допускается известное противопоставление «субъективно-переживательного» и «объективно-деятельностного» плана, которое можно упрекнуть за эпифеноменолистическую трактовку «переживаний», т. е. функций эмоционально-аффективной сферы.

В истории психологии существовала попытка ввести специальное понятие «эмоциональное мышление». Примером может служить работа Г. Майера [75 ]. Вместе с тем еще отмечал, что «под заглавием «психология эмоционального мышления» ... скрывается целое метафизическое учение», носящее эклектический характер [75, стр.37].

«Эмоциональное мышление» Г. Майер отличает от «судящего мышления» и в качестве основного признака называет следующий:

16

«На первом месте стоят потребности практические...». В другом месте, описывая специфику эмоционального мышления, Г. Майер пишет: «Познавательный процесс здесь затенен, отодвинут на задний план, фокус внимания сосредоточен на практической цели, для которой познание является лишь побочным средством» [75, стр. 25]. Если соотносить с принятой сейчас в отечественной литературе терминологией, то легко заметить, что понятие «эмоциональное мышление» Г. Майера очень близко понятию «практическое мышление».

«Эмоциональное мышление» классифицируется далее Майером на «аффективное» и «волевое». К первому автор относит эстетическое и религиозное мышление. Так, например, религиозные акты мысли, по Майеру, являются аффективными умозаключениями (а не познавательными процессами). Эти своеобразные умозаключения обладают следующими признаками: непосредственное оценивание известных фактов, вызванное желанием достигать известных благ и избегать известных зол, чувство зависимости по отношению к некоторому началу, импульс к осуществлению акта веры.

Таким образом, аффективное мышление, хотя и выделяется в качестве самостоятельного, получает лишь очень общую характеристику, трактуется как вид умозаключения. Следовательно, в работе Майера не только отсутствуют конкретные исследования эмоционального и аффективного мышления, но даже отсутствует их четкое выделение из всего многообразия умственных процессов человека. Дальнейшая разработка проблемы «эмоционального мышления» связана с представлениями о «логике чувств», «аутистиче-ском мышлении», для которых характерно противопоставление мышления и эмоциональных процессов. В этой связи нам хотелось бы специально подчеркнуть значимость описанных во втором разделе экспериментальных исследований эмоциональных процессов, показывающих необходимость эмоциональной регуляции поиска, заканчивающегося нахождением объективно верного решения задачи, и несводимость функций эмоций к диффузной активации.

В современной психологической литературе имеет место неоправданное сужение круга явлений, относимых к категории «интеллектуальных чувств». Они обычно упоминаются при описании «высших» чувств вместе с моральными и эстетическими чувствами. Нам представляется, что следует пойти по пути расширения круга явлений, относимых к интеллектуальным эмоциям. Если взять, например, разработанную классификацию эмоциональных процессов на аффекты, собственно эмоции и чувства, то необходимо говорить об интеллектуальных аффектах, интеллектуальных эмоциях и интеллектуальных чувствах. Если же использовать более дробную классификацию эмоциональных явлений, то следует говорить об «интеллектуальном стрессе», «интеллектуальной фрустрации» и даже «интеллектуальной агрессии». Другими словами, все качественно своеобразные эмоциональные явления меру* быть связаны именно с интеллектуальной деятельностью.

17

Тогда при изучении познавательной деятельности возникает важный вопрос об общих и специфических особенностях включения эмоциональных механизмов в управление деятельностью и о взаимодействии качественно различных эмоциональных явлений.

При всей сложности изучения эмоциональных переживаний нельзя забывать о том, что за ними стоят потребности субъекта. Без анализа потребностей характеристика познания как деятельности субъекта остается существенно неполной. Специальный интерес вызывает изучение познавательных потребностей, входящих в круг «внутренних» условий мышления.

Познавательная потребность человека имеет биологическую предысторию. У животных описаны такие явления^ как «бескорыстное любопытство», проявляющееся в манипулятивной активности, «латентное научение», выработка новых форм поведения на «ориентировочном подкреплении», которые можно трактовать как проявление познавательной или «ориентировочной» потребности. Важной особенностью этой потребности является ее относительная автономность по отношению к потребностям, непосредственно обслуживающим поддержание жизнедеятельности особи и вида.

Необходимо провести расчленение тех явлений, которые отно^ сят к категории «познавательная потребность». Иногда при рассмотрении потребностей человека познавательную потребность относят лишь к категории высших потребностей (в знаниях). Мы считаем, что наряду с «высшими» познавательными потребностями человека необходимо выделять «естественные» (по принятой классификации) познавательные потребности человека, которые аналогичны познавательным или ориентировочным потребностям животных, хотя качественно отличаются от них так же, как и другие естественные потребности. «Естественные» познавательные потребности, например, ребенка раннего возраста могут реализовывать-ся в исследовательской деятельности, при решении задач на практический интеллект и др.

Познавательные потребности необходимо далее дифференцировать на сенсорные и собственно интеллектуальные. Первые в настоящее время часто изучают под названием «сенсорный голод». Применительно к интеллектуальным потребностям необходимо различать потребности в поиске знаний и потребности в производстве, выработке новых знаний. Последний тип потребностей вызывает особый интерес в связи с расширяющимся изучением творческой деятельности человека.

Интеллектуальные познавательные потребности имеют сложную динамику. Познавательная потребность может выступать как условие возникновения интеллектуальной деятельности, принимающей форму целеобразования. Можно выделить по крайней мере три случая целеобразования: а) формирование гностической цели при невозможности осуществить практическую деятельность, б) формирование промежуточных гностических целей при невозможности прямо достигнуть конечную гностическую цель, в) фор-