Психологические исследования творческой деятельности (стр. 57 )

Далее отмечается, что при решении сложных задач «человек находится впереди математического аппарата». Он «умеет как-то чувствовать, что лучше, что хуже» [37, с. 108].

Человек находится не только впереди математического аппарата, но и впереди машины. В книге «Мышление и автоматы» описывается «класс устройств, которые могут быть реализованы как аппаратурно, так и с помощью программного моделирования на ЦВМ». Авторы, вслед за С. Лемом, назвали эти устройства гиро-матами. Гироматы должны обладать следующей особенностью: «В процессе своего функционирования на основе собственного опыта и обучения они, сообразуясь с заложенными в них глобальными целями, строят модель, отражающую особенности решаемой задачи, и дерево подцелей, а затем находят решение задачи при приемлемых временных ограничениях» [86, с. 172].

Однако этот прогноз представляется нам весьма проблематичным, во всяком случае по отношению к созданию гироматов— экспериментаторов. Необходимо прежде всего конкретизировать такие понятия, как «собственный опыт» машины, «глобальные цели», которые в 'нее закладываются, а также чему и как нужно обучать гиромат.

Ответы на эти вопросы невозможны лишь в плане аппаратурного и программного совершенствования. Необходимо, чтобы они в первую очередь базировались на фундаментальных психологических исследованиях человеческой деятельности, на изучении таких все еще недостаточно разработанных проблем, как целеобразова-ние, выдвижение гипотезы, нахождение способа решения за-

231

дач и т. д. В противном случае, как в известной шутке о «киберах», машина в качестве средства от гриппа будет предлагать гильотину и т. п.

На современном этапе создания «искусственного разума», как можно судить по отчету М. Минского и по более поздним работам целого ряда отечественных и зарубежных исследователей, все подходы и методы проектирования «думающих» машин применимы лишь для задач, которые «с самого начала хорошо определены» [16].

В то время как большинство реальных задач, стоящих перед человеком, относится к классу «плохо определенных», вряд ли целесообразно закрывать глаза на существующее положение вещей-.

Итак, если машина будет решать только хорошо определенные задачи, то возникает вопрос, кто их будет ставить, а главное кто и как будет превращать «плохо определенные» задачи в «хорошо определенные». В частности, в отношении создания машины-консультанта это может выглядеть, например, следующим образом. Либо сама машина путем диалога с экспериментатором должна уточнить постановку задачи, либо сам экспериментатор должен научиться «хорошо определять» свои задачи, либо необходим посредник. На наш взгляд, трудности этой проблемы заключаются не только в языке, как считают многие авторы, на котором формулируется задача, но и в самом процессе формирования задачи исследователем. В связи с этим- необходимо более детально изучать этот процесс.

3. Изучение деятельности экспериментатора и ее изменений в условиях автоматизированного эксперимента

Анализ показывает наличие следующих особенностей автоматизированной деятельности экспериментатора: прослеживается явно выраженная тенденция к образованию «системных» коллективов со всеми вытекающими отсюда последствиями (см. выше), повышаются требования к экспериментатору, он должен быть компетентен не только в своей области, но и в ряде ранее посторонних для него областей. Увеличение объема запоминаемых сведений, необходимых для проведения эксперимента, несомненно вносит определенные изменения в мнемическую деятельность экспериментатора, существенно перестраивается и система мышления, так как для решения задачи требуется не само наличие некоторого числа формальных сведений, а умение их использовать для ответа на поставленные перед исследователем вопросы.

Автоматизация в настоящее время не распространяется на такие важные этапы подготовки эксперимента, как выбор цели, формирование гипотезы, постановка задачи. Но это не означает, что применение ЭВМ и математических методов не внесло никаких изменений в эти процессы. Действительно, выбирает цель, осмысливает и конкретизирует ее по-прежнему человек, но в то же время суще-

232

ствуют определенные изменения по сравнению с традиционным экспериментом, о которых мы будем говорить ниже.

Возьмем в качестве объекта анализа изучение процесса деятельности экспериментатора по постановке и конкретизации некоторой решаемой задачи. Причем важно отметить, что речь идет не об одномоментном акте, а о длительном и сложном процессе. Многие ученые выдвигали его в качестве важнейшего этапа научной деятельности, отмечая, что часто «грамотно поставить задачу» гораздо сложнее, чем ее решить. Преобразование ранее поставленной задачи происходит не только в процессе ее решения, но и при его анализе, все опрошенные исследователи отмечают, что постановка задачи все время корректируется в ходе эксперимента, а иногда и полностью меняется.

В психологической, да и не только в психологической, литературе не существует единого определения термина «задача», поэтому постараемся в первую очередь выделить то общее, что свойственно различным определениям. Большинство из них содержит понятие «цели». В тех же случаях, когда слово «цель» формально не употребляется, оно, как правило, фигурирует в более или менее «замаскированном» виде либо в самом определении, либо в дающихся к нему разъяснениях. Кроме того, надо отметить, что ряд авторов проводит строгое разделение понятий «задача» и «проблемная ситуация».

Рассмотрим несколько определений.

Так, в работе «Проблемы развития психики» задача определяется как цель, данная в определенных условиях [53, с. 232]. Фактически это же определение, но в более развернутой форме, дается и : «Задача — способ знакового предъявления задания одним человеком другому (или самому себе), включающий указание на цель и условия ее достижения» [60, с. 189]. На первый взгляд, , считая, что задача фактически эквивалентна заданию или цели, утверждает нечто принципиально иное, так как не выделяет условий, в которых задается цель. Но если учесть, что в более ранней работе этот же автор ввел понятие вектора задачи, состоящего из трех компонентов: начальные состояния, конечные состояния и процесс, преобразующий начальное состояние в конечное, а в своих последующих работах отказывается и от ограничений вида и числа компонентов, то различие в определениях выглядит уже не таким резким. Все это указывает на необходимость дальнейшей конкретизации таких понятий, как ■ «цель» и «условия».

Надо отметить, что если первое из выделенных понятий анализировалось более или менее подробно рядом авторов, то второе, как правило, специально не определялось, что зачастую и приводит ко' многим двусмысленностям. Второй важный момент относится к попыткам некоторых авторов разделить понятия «проблемная ситуация» и «задача», что в свою очередь также неразрывно связано с уточнением самих этих понятий.

233

указывает, что причиной подобного разделения является то, что из определения «задачи» практически выключено «главное действующее лицо» — субъект. «Субъект не нужен для определения понятия задачи, так как задача по своей структуре представляет объективное заданное и сформулированное (представленное) в словесной или знаковой форме отношение между определенными «условиями», характеризуемыми как «известное», и тем, что требуется найти, характеризуемым как искомое» [60, с. 32].

Но, на наш взгляд, такой подход во многом противоречив. Проанализируем два основных компонента задачи — цель и условия, в которых она задается. Как цель, так и условия имеют не только объективную, но и субъективную стороны, которые находятся в противоречивом единстве. писал, что цели человека не являются взятыми вне мира и независимыми от него, а наоборот, порождены объективным миром и предполагают его,— находят его как данное, наличное [см. Поли. собр. соч., т. 29, с. 171]. В то же время само выявление цели человеком субъективно, осуществляется в процессе мыслительной деятельности и представляет собой «осознание ближайшего результата, достижение которого предполагает осуществление данной деятельности, способной удовлетворить потребность, опредмеченную в ее мотиве»[52, с. 105]. , выделяя целеобразование в качестве наиболее важного момента формирования деятельности субъекта, отмечает, что сам этот процесс почти не изучен в психологии.

Таким образом, субъект никак не может быть исключен из определения задачи, одним из компонентов которой является цель. При этом субъект не только выбирает цель, но осмысливает и конкретизирует ее в течение относительно длительного и сложного процесса. На наш взгляд, более последовательно говорить об особенностях целеобразования, а также об особенностях восприятия и осмысливания цели, сформулированной другим субъектом, и о различиях в описаниях задач. Кроме того, надо отметить следующий важный факт: в большинстве реальных научных проблем исследователя обычно интересует не какая-то единственная цель, а некоторое множество целей, которые при этом могут и не находиться в отношении соподчиненности друг другу, что, в частности, создает серьезные трудности для попыток формализации реальных задач (так, в МПЭ проблема нескольких критериев оптимизации является чрезвычайно сложной). Р. Бенержи в своей книге «Теория решения задач» пытается проанализировать множество целей, но этот анализ фактически не выходит за рамки некоторых частных случаев, поддающихся «универсальному решателю задач».

Вторым важным компонентом задачи являются условия, в которых задается цель. Как правило, под этим понимаются объективно-предметные условия; «известное» или «неспецифические особенности предмета действия... непосредственно не связанные с достигаемой целью» [60, с. 161. В результате возможности субъекта

234

в достижении поставленной цели приходится относить к особенностям проблемной ситуации [60], а не задачи. Расширим потенциально возможную сферу условий до всего существующего, учитывая при этом и динамику изменений (такое расширение не кажется нам чрезмерным, так как для решения многих современных научных задач приходится не только выходить за пределы земного шара, но и исследовать многие особенности самого решающего субъекта). Человек, анализируя окружающий его мир и самого себя, выделяет те особенности, которые представляются ему «значимыми» для достижения поставленной цели. Он как бы вычленяет «субъективно значимый» спектр условий, не избегая при этом ошибок и заблуждений. В ходе решения задачи он может убедиться, что анализ был неполным или неверным, что заставляет его вернуться к этому процессу заново. Формулируя задачу другому человеку, субъект сообщает выделенные им условия в «урезанном» виде, так как часть из них считает сугубо индивидуальными, часть учитывает в своей деятельности, но либо не осознает их, либо забывает при описании.