Психологические исследования творческой деятельности (стр. 56 )

Однако повышение роли логического мышления, на наш взгляд, вовсе не означает, что в связи с этим происходит процесс вытеснения интуиции логикой, а лишь то, что логические и интуитивные компоненты мышления видоизменяются в связи с предъявлением к ним новых требований. Например, отмечает, что при практическом применении МПЭ возникают определенные трудности, которые связаны, в частности, с «многообразием критериев, не поддающихся логическому упорядочению... Что касается экспериментаторов, то они как-то ловко, пользуясь инстинктом исследователя, пробираются сквозь топкое болото критериев и выбирают для своей задачи более или менее подходящие планы к стратегии» [72, с. 52 ].

Выражение «инстинкт исследователя» в приведенном выше высказывании является, на наш взгляд, формулировкой (хотя и не

227

совсем удачной с психологической точки зрения) определенных преимуществ неформализованного мышления.

Прежде чем переходить к дальнейшему психологическому анализу консультирования, сделаем несколько замечаний. Утверждение о «беспомощности» экспериментатора при формулировании своей задачи консультанту требует определенных разъяснений. Трудности, с которыми сталкивается экспериментатор в процессе решения конкретной задачи, можно дифференцировать следующим образом: связанные с применением математических методов и с решением предметной задачи; кроме того, возможны различные комбинации. В результате могут складываться разнообразные ситуации, в которых у консультанта действительно создается впечатление, что экспериментатор либо вообще «не способен сформулировать свою задачу», либо говорит о ней чрезвычайно «невнятно». Как правило, при этом не учитывается, что понимание изучаемого процесса экспериментатором далеко не всегда происходит в строгой логической форме, а на некоторых этапах и вообще с очень большим трудом и неполностью поддается логизации. Кроме того, экспериментатор, не знакомый с основными идеями МПЭ (именно с идеями, а не формальным методом), имеет самое отдаленное представление о том, какая информация необходима консультанту, поэтому либо воспринимает вопросы консультанта как обессмысленные придирки», либо, наоборот, засыпает его различными сведениями, не имеющими для последнего существенного значения.

Приведем далее выдержки из стенографических записей бесед с консультантами; необходимые пояснения будут даваться в скобках. «Мы не должны доверять экспериментатору в этом перечислении (имеется в виду перечисление факторов), так как в ходе тех тяжелых мыслительных операций, которые его' привели к этому, он имел неограниченное поле для ошибок и заблуждений, и, как правило, он не пропускает ни одного подходящего случая». (Задан вопрос о том, какими методами обнаружения подобных ошибок пользуется консультант.) «Я подвергаю экспериментатора своеобразной «экзекуции» — непрерывной цепи вопросов по поводу разного рода выборов, которые он произвел или должен был произвести, и в подавляющем большинстве оказывается, что на 70— 80% он не мог ответить. (Сравните со следующими высказываниями Шенка: «Очень немногие инженеры серьезно задают себе вопрос, почему именно данный прибор установлен в том или ином месте и почему вместо него не используется какой-либо другой прибор. Это не значит, что нужно задавать тривиальные вопросы. Например: «Почему здесь установлена термопара?», на что быстро следует ответ: «Разумеется, чтобы измерять температуру». В этом случае следовало бы задать примерно такой вопрос: «Почему вы используете железно-константановую термопару, припаянную к коленчатой трубке, обернутую асбестовой лентой и присоединенную к регистрирующему устройству, работающему в интервале темпе-

228

ратур от 0 до 500 °С со скоростью печатания четыре знака в секунду и точностью (вероятная ошибка? среднее квадратическое отклонение?);^"}^?». Маловероятно, что средний инженер сможет быстро ответить на эти вопросы» [134, с. 17]), так как он не задумывался. Выбор он производил, но автоматически, не вникая в вопрос. Вопрос часто заставляет соответствующим образом настроенного экспериментатора (имеется в виду не относящегося с предубеждением) вникать в ситуацию и пересматривать свою постановку задачи». (Дальнейшие беседы показали, что по мнению консультанта существуют три основных типа выбора: «логический», «интуитивный» и «автоматический», причем доля «автоматического» выбора во всяком случае не меньше, чем логического, а интуитивного — относительно невелика.)

Давая оценку этой классификации, отметим, что она носит условный характер, и не один из выделенных типов не встречается в чистом виде. Можно говорить лишь о преобладании тех или иных компонентов в выборе. В частности, при любом из выборов проводится определенный логический анализ, так как выбирается не вообще любой прибор, а прибор, отвечающий некоторым, заранее формулируемым экспериментатором требованиям, хотя бы и минимальным. (Задан вопрос: «Каким образом экспериментатор смог бы осуществить правильный выбор?»). «Экспериментатору нужно в какой-то, желательно логической, последовательности просматривать свой объект исследования с позиций, если можно так выразиться, Ива-нушки-дурочка, считая, что нет ничего неважного. Когда экспериментатор ставит задачу, он несет на себе груз массы предрассудков, иногда груз, накопленный поколениями, и когда он с этих позиций пытается сформулировать задачу, то для него есть очень важные переменные и есть неважные. Можно с ним согласиться и поставить задачу, но потом в подавляющем большинстве случаев оказывается, что он заблуждается и что важные переменные в какой-то мере важны, но их всех забивает какая-либо ерунда, например флуктуация исходного сырья. Хотя с абстрактной точки зрения он может быть прав, утверждая, что те или иные переменные важны. Поэтому так важна непредубежденная точка зрения, когда вы не делаете различия между потенциально возможными источниками неоднородности результатов, переменными». (Консультант обычно стремится, чтобы экспериментатор «вьшел на печать» очень большой и подробный список переменных, что вовсе не означает стофакторного эксперимента. Эксперимент планируется вполне реально в соответствии с реальными условиями, в которых находится экспериментатор. Большой список факторов позволяет не делать «предположений «вслепую», а осуществлять разумный выбор».)

(Задан вопрос: «Что подразумевается под разумным выбором?») «Я хочу, чтобы он сделал сознательный выбор, чтобы он в явном виде постулировал то, что постулировал неявно. Я просто хочу его заставить об этом думать».

229

В заключение, на наш взгляд, необходимо сделать следующее замечание: все приведенные выше высказывания, в основном, принадлежат консультантам, которые сами были в прошлом экспериментаторами и хорошо знакомы с трудностями проведения экспериментального процесса. Мы проводили беседы также и с теми консультантами, которые не имели опыта работы экспериментаторами, их ответы совпадали в общих чертах с приведенными, но были менее насыщенны.

Экспериментаторы. Беседы с экспериментаторами показали, что процесс выбора факторов и критерия оптимизации действительно сложен для них. Основываются при выборе в основном на литературных источниках, мнениях коллег, собственном опыте, мнении руководителя, предварительных экспериментах (не обязательно планируемых), интуиции. Некоторые консультанты выдвигают в качестве одного из основных критериев выбора язык, в терминах которого привык мыслить экспериментатор. Особенно трудно осуществить выбор, когда процесс новый, неразработанный, это признается и консультантами. В качестве основных трудностей назывались следующие (метод бесед позволил выделить только осознанные критерии).

В большинстве реальных случаев среди выше перечисленных пунктов нет согласия, поэтому трудно чему-то отдать предпочтение.

При отборе факторов, как мы уже говорили, в ряде случаев пользуются методом ранговой корреляции (проводят «психологический эксперимент»), что может существенно облегчить процедуру выбора, хотя и вносит в нее ряд специфических осложнений, связанных с проведением самого «психологического эксперимента». Однако при выборе параметра оптимизации МПЭ дает лишь некоторые рекомендации (о них мы уже говорили), которые могут направить, но не облегчить этот выбор.

Выбор количественной характеристики цели, а также факторов производится либо на основе теоретических предпосылок, либо на основе опыта (собственного, опыта коллег и т. д.), но опыт, как известно, далеко не всегда поддается строгому логическому анализу.

Более того, целый ряд экспериментаторов говорил о том, что процесс логического осмысливания эксперимента чаще всего происходит не во время обдумывания с карандашом и бумагой, а непосредственно в процессе проведения эксперимента и чрезвычайно растянут во времени.

Приведем в качестве примера запись одной из бесед. «У меня проясняется в голове только тогда, когда я что-то делаю руками. Я могу перечитать гору литературы, побеседовать с массой людей, в результате чего возникает иллюзия, что я понимаю процесс, однако это чисто внешнее чувство: часто даже не очень сложные, но заданные по существу вопросы ставят меня в тупик. Для того чтобы по-настоящему начать понимать, я должен провести хоть несколько, а иногда и много экспериментов».

230

Последующие беседы, как с данным экспериментатором, так и с другими, показали, что «по настоящему начать понимать» действительно в какой-то мере означает начало, т е. процесс становится «интуитивно ясным», но до его логического понимания еще далеко. Но коммуникации между людьми в процессе совместного решения задачи, а особенно между консультантом-математиком и экспериментатором происходят главным образом на логическом уровне, в результате возникает «довольно обычная конфликтная ситуация — исследователь-экспериментатор имеет на интуитивном уровне некоторые априорные сведения о механизме изучаемого процесса, но не может их сформулировать в форме, приемлемой для математика» [72, с. 50]. Процесс общения еще больше осложняется трудностями, связанными с языком, на котором ведется беседа, но к этим проблемам мы еще вернемся.

В заключение этого раздела отметим, что выше описанные проблемы, связанные с постановкой задачи, не являются лишь специфическими трудностями одного МПЭ Так, отмечает, что при решении более или менее сложных задач исследования операций «главные трудности связаны не с применением математического аппарата оптимизации, а с постановкой задачи, выбором критериев (или системы критериев) и обоснованием разумного компромиссного решения» [37, с. 106]