Психологические исследования творческой деятельности (стр. 49 )

Интересные результаты были получены при исследовании актеров. Первоначальное количество ответов при выполнении тестов применения без роли значительно выше, чем у экспериментальной группы без гипноза (в среднем 18 против II), что может объясняться, по-видимому, большим «творческим потенциалом» этой группы. Число использованных каждым испытуемым признаков в среднем также выше, чем у экспериментальной группы в негипнотической серии (12,5 против 9). То же самое можно сказать относительно сравнения понятий (по сходству — среднее количество ответов 13, признаков — 9, по различию соответственно — 15 и 9).

Но основной интерес представляет динамика изменения ответов этой группы при «разыгрывании» роли. В этом случае, так же как и в гипнотической серии, появляется большое число новых ответов (в тестах применения среднее число ответов 8, при сравнении понятий — 7 и 5, соответственно для обнаружения сходства и различия), но количество использованных признаков почти не совпадает (в тестах применения появилось в среднем два новых признака, в методике сравнения — 1,5).

Напомним, что в гипнозе при внушении образа «великого человека» среднее количество найденных испытуемыми новых признаков в заданиях на применение предметов было равно 7,5 (общее число новых ответов 9), а в сравнении понятий по сходству — 5, по различию — 5,5 (соотвественно разница между числом ответов в гипнотической и негипнотической сериях была равна 5 и 7), т. е. в основе формального увеличения числа новых ответов испытуемых в гипнотическом состоянии и актеров, разыгрывающих роль, лежат разные причины. Актер, придумавший в первой серии экспериментов (без роли) все, что он мог, и стоящий перед необходимостью дать еще иные новые ответы, начинает «дорабатывать» уже найденные признаки, ища им применение в других возможных ситуациях. Например, сказав сначала, при тестировании без роли, что «щеткой можно причесаться», во второй серии испытуемый говорит, «что щеткой можно расчесывать и щекотать кота». Испытуемый в третьей серии предложил использовать ключ для получения определенных звуков (стучать ключом по металлической поверхности), а при выполнении теста «в роли» он сказал, что с помощью ключа можно создать хорошее настроение, для этого «надо связать несколько ключей, и они будут издавать приятный мелодичный звук».

Как уже было отмечено, стратегия загипнотизированных субъектов совсем иная. Таким образом, мы видим, что хотя увеличение новых ответов и наступает в обоих случаях (в гипнозе и при разыгрывании роли), но оно «разного качества'».

201

Для более наглядной демонстрации этого факта мы вычислили для обеих групп специальный коэффициент, значение которого определялось отношением количества ответов к количеству использованных признаков. Оказалось, что если у экспериментальной группы без гипноза и в гипнозе величина этого коэффициента примерно одинакова — 1,2 (это значит, что каждому найденному признаку соответствует в среднем один ответ испытуемого и что новые ответы отыскиваются за счет новых признаков), то у группы актеров при инструкции «сыграть роль великого человека» коэффициент резко повышается (в тестах применения он равен 4, при обнаружении сходства понятий — 7, различие — 5).

Кроме того, было замечено еще одно очень интересное различие в поведении этих двух групп: все актеры «в роли» или повторяли свои предыдущие ответы, или просили экспериментатора обязательно учесть их, ни один из актеров «не догадался» отказаться от своих предыдущих ответов. А как мы уже писали, это проявилось у всех загипнотизированных субъектов.

Таким образом, анализ экспериментальных данных дает нам возможность сделать заключение об активизации творческих процессов в гипнозе при внушении адекватного образа и о существовании различий между актерами, играющими роль, и загипнотизированными испытуемыми при внушении роли по характеру получаемых ответов.

Мы не проводили статистический анализ результатов, поскольку наше исследование носило предварительный, поисковый характер, на этом этапе стояла задача только выявления определенных тенденций.

В ходе исследования встали новые проблемы, требующие своего экспериментального исследования, в частности, такая проблема, как влияние индивидуальных различий испытуемых на возможную степень активизации творческих процессов.

Наши результаты несколько противоречат данным, полученным бауэрс [141 ]. По их сведениям испытуемые без гипноза могли достигнуть того же «творческого уровня», что и загипнотизированные субъекты, по нашим — это не удается даже артистам. Видимо, это объясняется использованием разных методик. Мы внушали испытуемым образ активной, творческой личности, а П. Бауэрс внушала только отсутствие защитных установок и тем самым «раскрепощала» человека. Но внушение образа является «более могучим» средством, так как образ не только илиминирует защитные тенденции, сковывающие субъекта, но и перестраивает мотива-ционную структуру, меняет установки и притязания личности. Этот вопрос также нуждается в дальнейшем исследовании.

Мы начали наше исследование с констатации фактов, противоречащих формуле о «выключении» второй сигнальной системы. Теперь мы можем констатировать, что при внушении активного образа в гипнозе может достигаться значительная активизация творческих процессов, в том числе вербального характера. При

202

этом изменяется сам «стиль» мышления. Появляется «новое видение» старых объектов, изменение личности ведет к актуализации иной стратегии мышления, другому набору приемлемых и неприемлемых ответов, испытуемый дает уже не отдельные ответы, а строит целую систему рассуждений. Ответы, полученные при «разыгрывании» роли, отличны по характеру от результатов выполнения заданий загипнотизированными испытуемыми (глубокая стадия сомнамбулизма). Гипнотики дают, по существу, «более глубокие» эффекты, чем актеры. Итак, мы еще раз убедились в том, что методика активного сомнамбулизма с феноменом внушенного образа может быть успешно использована для экспериментального изменения личности и анализа влияния личностных характеристик на интеллектуальные процессы

Ввиду принципиальной важности вопроса о специфичности эффектов, создаваемых гипнозом, и популярности теории игры остановимся более подробно на общих особенностях деятельности испытуемых в гипнозе и игры актеров.

Полученное принципиальное расхождение в результатах у профессиональных актеров и наших испытуемых в состоянии активного сомнамбулизма еще раз подчеркивает принципиальную разницу этих состояний при их внешнем сходстве Наиболее выражение наши испытуемые отличались от актеров по двум направлениям, одно из которых оказалось довольно парадоксальным. Испытуемые гипнотики вели себя в состоянии активного сомнамбулизма с внушенным образом активной творческой личности гораздо более артистично, чем настоящие актеры, которые выполняли предложенные им тесты достаточно сосредоточенно, спокойно и даже несколько вяло.

Гипнотики же действительно переживали внушаемое состояние". Общая картина поведения оставляла впечатление, что процесс решения тестовых задач воспринимался и осуществлялся ими как подлинный акт настоящей творческой мысли Это поведение было настолько красиво и ярко, что воспринималось как творческая реакция сама по себе, даже независимо от решения теста, но именно в процессе решения задач, когда решение довольно банальных по содержанию тестовых заданий давало возможность испытуемым делать необычно яркие, порой философские, логически стройные и законченные обобщения. Общее впечатление от эксперимента было наиболее убедительным.

Второе отличие, по нашему мнению, является наиболее важным Оно заключалось в постгипнотической реакции испытуемых в связи с участием в тестах творческого характера. У всех испытуемых после гипноза постгипнотическая инерция была очень демонстративно выраженной. Все чувствовали после сеансов подъем общей психической активности, которая носила в какой-то мере следы отображенной работы с тестами в гипнозе Например, испытуемый М Г написал дома поэму на тему теста общности между паровозом и пароходом. сообщил, что после

203

двух гипнотических сеансов, в которых он принимал участие с творческими тестами, он «совершенно переродился, стал иначе воспринимать мир, более ярко и полнокровно. Настроение было все время приподнятое, хотелось работать, мыслить, созидать...» Испытуемый, никогда не занимавшийся литературой, за три дня написал целое сочинение, которое с удовольствием читал друзьям и родным. , научный сотрудник одного из исследовательских институтов в Москве, после участия в гипнотических опытах также сообщала о хорошем самочувствии в течение нескольких дней, приливе энергии, улучшении трудоспособности. в течение нескольких дней чувствовал, что «как бы помимо воли видит связь и закономерность в развитии вещей и отдельных предметов...» Общее состояние «отличное, хочу много работать, много делаю, много успеваю...»

Актеры испытывали после опытов с тестами некоторую усталость и раздражение. Никакой активации ни во время эксперимента, ни после его проведения, ни на следующий день ни у одного из них не наступило.

Таким сбразом, постгипнотическая инерция творческого процесса, создающая положительную индукцию у испытуемого состояния творчества, уже после гипнотического опыта является самым важным практическим и теоретическим результатом наших экспериментов и самым главным отличием гипнотических от любых негипнотических экспериментов.

При характеристике творческого процесса обычно подчеркивается способность человека видеть предмет с новой стороны и наличие по крайней мере двух моментов: непроизвольного (хотя и подготовленного) генерирования новых образов и идей и контроль, оценка этих образов и идей в соответствии с конкретными задачами (интуитивный и логический компоненты).

Что касается первого звена, то оно представлено и в тормозной фазе. Примером могут служить внушенные галлюцинации: здесь «новое» видение мира имеет место, но не подвергается критической оценке, в результате мы имеем дело с нарушениями познавательных процессов.

В наших экспериментах испытуемым внушался образ активной «реальной» личности, что и побуждало загипнотизированного максимально адекватно воспринимать те аспекты реальности, в области которых должен был быть осуществлен творческий процесс, и в этом процессе было отчетливо выражено не только интуитивное, но и собственно логическое звено. Итак, внушение образа «реальной» личности создавало предпосылки для вполне реалистического отражения мира в контексте деятельности, соответствующей внушенному образу.