Психологические исследования творческой деятельности (стр. 47 )

7. Управление творческим процессом

Проблема связи гипноза и творчества не является широко обсуждаемой в литературе. Это не удивительно, так как и для сторонников «теории сна», и для сторонников «ролевой теории» данная проблема просто не возникает. Одним из немногих ученых, связывающих гипноз и творчество, является С. Криппнер [149], считающий, что состояния измененного сознания, вызванные гипнозом (как и психоделическими средствами), способны активизировать творческие процессы. Причиной этой активации служит «предсло-весный» и подсознательный характер творчества, гипноз же так интенсивно фокусирует сознание, что в него попадают и подпо-роговые стимулы.

По Э. Фромм, в гипнозе усиливается способность к неуправляемой фантазии (так называемые «первичные творческие процессы»), однако способность к реалистическому воображению и контролю (так называемая «адаптивная регрессия») может и не возрастать. Диллас и Гаер также сближают гипноз и творчество, связывая это с возможностью, функционирования «я», относительно автономно от окружающего. Проводя сравнение с истинно творческим процессом, они рассматривают гипнотические явления как некий суррогат фантазии. Творческий акт, по мнению авторов, продолжителен и в некотором смысле ценен, в то время как реальность, создаваемая в гипнозе, «предназначена быть временной и незначительной».

Интересными являются мысли Аша о том, что в гипнозе происходит не столько отрицательное сопротивление отвлекающим стиму-

7 Зак 2361

193

лам, сколько положительная фиксация внимания. Именно «погружение» испытуемого в среду, внушенную гипнологом, поможет ему не обращать внимания на остальные стимулы. Это явление похоже на то чувство «слияния» объекта и субъекта, которое часто упоминают люди творчества. «Исчезновение грани» между личностью и средой как бы сближает гипнотический и творческий процессы.

Влияние гипноза на творчество субъекта было экспериментально исследовано Бауэре [141]. Цель работы состояла в экспериментальной проверке широко распространенной теории творчества, объясняющей наличие творческих способностей индивида отсутствием у него защитных тенденций. Защита включает в себя тщательное избегание неприемлемых мыслей и чувств, ее функция проявляется в привязанности нетворческой личности к общепринятым, установленным положениям, категориям, нормам.

Гипотеза заключалась в том, что если эта точка зрения верна, то даже кратковременное освобождение личности от защитных механизмов должно привести к появлению творческой активности.

Сравнивалось выполнение тестов 4 группами испытуемых.

1. Испытуемые получали инструкцию, снижающую защитные установки. Их убеждали, что у них имеется возможность быть творческими людьми и проявить себя в предложенной ситуации, что они могут использовать весь соответствующий опыт, необычно воспринимать окружающий мир и обнаруживать такие аспекты задачи, которые были не замечены прежде, что они свободны и не боятся критики окружающих. Испытуемые этой группы не подвергались гипнозу.

2. Испытуемые получали инструкцию, снижающую защитные установки в гипнотическом состоянии.

3. Испытуемые этой группы не вводились в состояние транса и получали когнитивную инструкцию, которая призывала их быть особенно умными, оригинальными, гибкими и быстрыми.

4. Та же инструкция давалась в состоянии гипноза. Результаты показали существенные различия между гипнотической и негипнотической группами, влияние вида инструкции оказалось незначительным. Гипнотические условия могут повышать дивергентное мышление выше того уровня, который достигается в, казалось бы, совершенно благоприятных для творчества условиях, таких как сильно мотивированный субъект с инструкцией быть умным и творческим.

Бауэре был проведен опыте группой испытуемых, которые симулировали состояние гипноза. Эта группа дала примерно те же результаты выполнения тестов, что и группа гипнотиков, видимо, за счет снижения защитных тенденций. Таким образом, в этом исследовании была показана возможность активизации творческого мышления при изменении личностных установок.

Эта гипотеза Бауэре о том, что каждый человек в принципе может проявлять себя как более творческая личность. но неуверенность в своих силах, боязнь критики препятствуют этому и приводят к то-

194

му, что он просто не берется за решение многих проблем, которые объективно доступны ему (в этом же заключается и основной эффект техники «Brain storming», называемой в русском варианте «штурм мозгов»), кажется нам заслуживающей внимания и более тщательного экспериментального анализа. Однако у нас вызьшает сомнение недифференцированность данных, полученных в гипнозе и при симуляции, так как вышеописанные данные убедительно показывают неприемлемость «ролевой теории» гипноза. Интересны также мысли о зависимости между творческими способностями и гипна-бельностью: чем больше у человека развито воображение, тем в большей степени он сохраняет свою гипнабельность.

В наших экспериментах также наметилась определенная связь гипнабельности и способности испытуемых к творческому воображению. Однако такая точка зрения может ввести в заблуждение в оценке феноменологической природы описанных в гипнотическом состоянии и полученных результатов. Логически, продолжая развивать указанный принцип отношения к гипнотическому процессу, мы, естественно, вновь упираемся в теоретические оценки гипноза как искусной игры Ловенфельда [56 ] и его последователей, так как если наши испытуемые обладают способностью, хотя бы потенциальной, к актерской игре, то почему бы она не могла актуализироваться в гипнозе? Поэтому необходимо четко отграничить творческую способность к воображению испытуемых до эксперимента в гипнозе и процесс гипнотического творчества, который осуществляется в состоянии резко измененного сознания и самосознания. Именно возможность активного действия в состоянии полностью трансформированного сознания для глубоких вариантов гипноза показывает отличие гипноза от любой самой совершенной актерской игры.

Процесс этого гипнотического творческого состояния имеет свои четко ограниченные, ярко выраженные особенности, требующие специального методического контроля гипнолога. Кроме того, необходимо помнить, что при постановке экспериментальной задачи развития творческих способностей в гипнозе необходима учитывать форму психологического настроя на творческий процесс. В наших опытах было показано, что оптимальное выявление и активация творческих процессов зависят не только от конкретной, непосредственной вербальной стимуляции, но и внушаемых условий, обстановки проведения опыта и, наконец, от того образа, который был испытуемому внушен., Как было описано выше, изобразительная деятельность, внимание и память улучшаются при внушении образа активной талантливой личности. Таким образом повышался уровень притязания испытуемого и улучшалась возможность внутренней мобилизации на процессе поставленных перед испытуемым задач. Однако при внушении образа малограмотного человека активность внимания, памяти и ассоциативного процесса резко падала.

Все это свидетельствует о том, что гипнотическое состояние иллюстрирует активную подвижность внутренних психических про-

195

цессов, управление которыми в известной степени контролируется гипнологом. Естественно вытекает вывод, что активация творческой способности возможна и в гипнозе и в постгипнотическом состоянии только при определенном условии, при определенном состоянии и при определенной форме проведения гипнотического сеанса. Некоторые особенности гипнотического состояния, при котором происходит активная творческая деятельность испытуемого в гипнозе, позволили нам назвать это состояние как активный, деятельный, творческий сомнамбулизм.

Кроме того, важнейшим элементом исследования должна быть изучаемая динамика гипнотических творческих опытов в развитии от сеанса к сеансу. Процесс этого именно динамического исследования может дать свои закономерности.

Необходимо отметить, что условием изменения личности (системы ценностей, мотивов) является наличие известной системы знаний испытуемого о внушаемом образе. Если этих знаний недостаточно, то его поведение становится пассивным, настороженным, растерянным (его можно сравнить с поведением человека, перенесшим травму головного мозга с потерей памяти о самом себе), так как внушение нового образа как бы блокирует поступление в сознание не соответствующих ему данных, а необходимых сведений у субъекта нет. Если же знаний достаточно, то испытуемый находится в состоянии подъема, действует активно, эмоционально.

В опытах с изобразительной деятельностью было показано, что качество рисунка в гипнотических опытах совершенствуется. Однако рисунок выступает лишь как продукт сложной психологической деятельности в специфических условиях. Нами было выдвинуто предположение, что за этими поразительными изменениями продуктов изобразительной (и другой) деятельности испытуемых стоят глубокие изменения их мышления (в частности, образного), которое переводится как бы на «более творческий» уровень.

В следующей серии испытуемым предлагались задания на различное применение предметов и сравнения понятий в обычном состоянии и в гипнозе 2. В обоих случаях традиционная инструкция и процедура исследования были несколько изменены в соответствии с задачами нашего исследования.

Если стандартная инструкция тестов использования звучит так: «Перечислите возможные применения обычного ключа (или другого предмета)», то мы давали испытуемым без гипноза «усиленную» инструкцию: «Придумайте, как можно было бы использовать данный предмет. Вы должны дать как можно больше ответов. Не смущайтесь необычностью этого задания и говорите все, что вам приходит в голову».

Мы не ограничивали время выполнения задания и проводили опыт до тех пор, пока испытуемый совершенно не отказывался

Это исследование было проведено .

196

дальше работать с предложенным предметом. В ходе опыта каждый ответ испытуемого одобрялся, инструкция периодически повторялась. После того как испытуемый говорил, что больше он ничего придумать не может, мы давали ему 14-минутный перерыв, а затем снова предлагали это же задание. Во время перерыва мы беседовали с испытуемым на интересную для него тему, не относящуюся к нашему эксперименту. Мы сочли необходимым ввести перерыв, так как известно, что информация может перерабатываться и на неосознанном уровне, когда испытуемый перестает сознательно работать над проблемой. Обычно после перерыва испытуемые давали еще один-два ответа. Затем мы просили испытуемого сыграть роль, представив себя великим человеком, и придумать что-нибудь еще. Ни один из испытуемых не смог ничего добавить к своим предыдущим ответам. Для нас это служило очень хорошим показателем того, что от каждого испытуемого мы получили максимальное количество ответов, которое он мог дать в обычном состоянии.