Первичное фразообразование в бельгийском варианте французского языка: семантический аспект (стр. 34 )

Заметим, что agent de change в языке метрополии употребляется только в прямом значении, не вызывая ассоциаций, подобных возникшим во бельгийском ареале. Данный факт указывает на некоторую самостоятельность фразеологизации ПС и предшествующей этому ассоциативно-образной «обработки» предметной ситуации в лингвокреативном мышлении бельгийского социума.

Метафорическому означиванию в языке метрополии не подверглось и название сорного растения репейника (лопуха) - bardane f. Очевидно, под влиянием некоторого экстралингвистического фактора, у французов не возникла потребность метафорически номинировать подобное растение. Бельгийцы же, наоборот, фиксируют в метафорически переосмысленном переменном сочетании FB bouton de soldat (источник – калька с валлонского диалекта [DFL, р. 41]), общеизвестные свойства цепких и колючих соцветий лопуха, а также их форму. Псевдотождество обозначенного в ПС предмета и означаемого растения базируется на ассоциации по сходству их внешнего вида, формы. Дело в том, что в XIX в. пуговицы мундира были круглыми и выпуклыми (а не плоскими или полукруглыми, как в настоящее время), что отвечало функциональным потребностям: они легко застегивались; их считали более красивыми (ранее в военной форме очень важной составляющей была именно красота, а не удобство). Головка репейника также имеет шарообразную форму. Прицепившийся к одежде репейник, выдающийся на ее поверхности, напоминает круглую пуговицу, выступающую на мундире, и, следовательно, предметы внешне кажутся аналогичными. Таким образом, bardane f (архисема ‘растение’, дифференциальные семы ‘сорняк’, ‘колючее растение с цепкими шарообразными соцветиями’) отождествляется с bouton de soldat, у которой архисема ‘деталь одежды’, дифференциальная сема ‘назначение’ погашаются в составе ПС FB, а другая дифференциальная сема ‘элемент круглой формы’ актуализируется. Итак, имплицитное сравнение строится на актуализации семы ‘шаровидный предмет’ означаемого и означающего. О значимости в бельгийской цивилизации этого сорного, но в то же время медоносного цветка, используемого также в медицинской практике (как мочегонное и потогонное средство) и культивируемого как овощное растение (побеги и корни съедобны) [179, с. 658], говорят четыре диалектных единицы, по-разному его именующих (их внутренняя форма, однако, отражает ассоциации по внешнему сходству «поведения» - актуализируются семы ‘цепкое соцветие’ и ‘колючее соцветие’)[150]: plake-madame (Trembleur), pice-cou (Verviers), ponte-è-cou, potche-è-cou (Liège, Huy), boton d’sodård (Durbuy) [DFL, p. 41].

Проанализируем субстантивную ФЕ FB oreille de lièvre - метафорическое обозначение овощной валерианницы. Ассоциация, легшая в основу переосмысления ПС ‘заячье ухо’, - это сходство длины (размера). Высота стебля валерианы может достигать двух метров; уши зайца также «славятся» своей длиной. Именно совпадение этой семы у псевдотождественных (якобы идентичных) предметов позволило переменному сочетанию пройти путь фразеологизации. Интересен тот факт, что во Франции valériane f имеет четыре лексических синонимичных обозначения: mâche, blanchet (te), clairette, doucette, а в Бельгии широко используют только два, но фразеологических синонима (лексические синонимы используются редко): oreille de lièvre (источник – калька с валлонского диалекта [DFL, р. 157]), salade de blé (источник – калька с валлонского диалекта Льежа [DL, р. 235]). Несомненно, возникает вопрос о необходимости подобного разнообразия наименований валерианы. Это объясняется влиянием экстралингвистического фактора: листья валерьяны широко применяются в кулинарных традициях Бельгии [196, р. 234] (экстралингвистический фактор). Что касается лингвистического фактора, то нам кажется, что следует говорить о некой общей тенденции французского языка метафорически номинировать ботанические объекты [54]: ср. FF bouton d’or ‘лютик едкий’; FF bouton d’argent ‘лютик аконитолистный’; FF bonnet de prêtre ‘тыква’; FF gants de Notre-Dame ‘наперстянка’; FF pas d’âne ‘мать-и-мачеха’ etc. Таким образом, те растения, что в языке метрополии не имеют синонимичного метафорического обозначения (как правило, народного названия растения) наряду с научным, в бельгийском ареале, следуя уже отмеченной тенденции, получают косвенные наименования и заполняют, тем самым, фразеологические лакуны: FB fleur d’or ‘лютик едкий’; FB oreille de lièvre ‘валерьяна’ ; FB bouton de soldat ‘репейник’ ; FB fleur de beurre ‘лютик аконитолистный’.

В основе метафорических псевдотождеств УСК FF chapeau d’évêque, chapeau de curé, chapeau de prêtre и обозначаемых ими предметов в бельгийском ареале, не представленных во фразеологической форме в метрополии, лежит ассоциация по сходству формы и цвета вышеуказанных предметов одежды и предметов из различных областей действительности.

1. Субстантивная ФЕ FB chapeau de curé ‘переносной дорожный знак, используемый на дорогах при строительстве и ремонтных работах’, образовалась вследствие аналогии формы и цвета имплицитно сравниваемых предметов. УСК FB chapeau de curé ‘митра’ представляет собой высокий головной убор конической формы (иногда позолоченный). Означаемый дорожный знак имеет ту же форму, а также сочетает в себе горизонтально расположенные красный и белый цвета. В отношении цвета, безусловно, произошло некое смешение (бело-красной является одежда кардиналов), но ведущей и основной в ФЕ FB chapeau de curé ‘переносной знак’ выступает ассоциация по сходству конусовидной формы предметов.

2. УСК FF chapeau de curé, выступая ПС и метафоризуясь на основе ассоциации по сходству внешнего вида, употребляется в FB для обозначения ‘sorte de voie de garage, aux chemins de fer’ - ‘запасного пути’. Очевидно, уходящий вдаль железнодорожный путь, зрительно расширенный у основания и суженный вдали, вызывает у носителей французского языка Бельгии ассоциацию именно по внешнему сходству «формы».

3. УСК FB chapeau de prêtre (Tournai), chapeau de curé (W. occ.), chapeau d’évêque (Tournai), являя собой ПС, подвергаются первичной транспозиции, благодаря метафорической ассоциации по сходству формы и цвета, и обозначают в Бельгии ‘колпачок’ (красная конфета в форме конуса) - ‘bonbon de forme cônique à pâte rouge’. «Расшифровка» данных субстантивных ФЕ выглядит следующим образом: красная треугольная конфета выглядит подобно шапочке священника.

4. УСК FB chapeau de curé, chapeau d’évêque, которые прошли путь метафоризации, называют:

а) morceau du haut de la cuisse du bœuf en forme de triangle (кусок верхней части ляжки);

b) partie des côtes du bœuf (реберная часть говядины).

Безусловно, на возможность выбора в качестве псевдоаналога ПС chapeau de curé, chapeau d’évêque повлияло сходство формы.

Итак, как мы видим, ведущими в парах УСК FB chapeau de curé, chapeau de prêtre, chapeau d’évêque – СФЕ FB chapeau de curé, chapeau de prêtre, chapeau d’évêque являются ассоциации по аналогии формы и цвета, а означиванию подвергаются предметы из различных областей.

Заметим, что в языке метрополии зафиксированы лишь две ФЕ, где компонент chapeau выступает семантически и грамматически опорным: ФЕ FF chapeau d’honneur ‘распорядитель танцев’; chapeau bas loc.adj., loc.adv. 1) с непокрытой головой; 2) подобострастно. Важно, что оба фразеологических образования метонимичны. В стандартном французском языке также функционируют многозначные субстантивные ФЕ, базирующиеся на ассоциации по сходству формы имплицитно сравниваемых предметов:

FF bonnet d’évêque, par anal. de forme,

a)  archit. petite loge au dernier étage, enfoncement en forme de mitre;

b)  art culin., fam. arrière-train d’une volaille découpée;

c)  écon. domestique manière de plier les serviettes;

d)  (parfois bonnet de prêtre) fortif. redans accolés;

e)  mines (bonnet de prêtre) foret ou trépan à 4 ailes;

f) bot. (bonnet de prêtre) nom commun du fusain d’Europe, de son fruit qui en a la forme [TLF, v. 4, pp. 680-682].

Таким образом, активное участие указанных СФЕ языка метрополии заметно в процессе косвенной номинации явлений из различных областей: от архитектуры до ботаники.

Метафорическая ФЕ FF bonnet d’évêque ‘архиерейский кусочек’ разг. (отрезанная гузка (бедренная часть) жареной птицы), очевидно, подтолкнула бельгийцев к образованию по той же фразеосхеме[151] ФЕ FB chapeau de curé, chapeau d’évêque (в значении 4), обозначающей более общее понятие - ‘кусок верхней части ляжки’.

Единицы метрополии обозначают многие, чаще всего, узкоспециальные явления; бельгийские единицы заполняют лакуны, именуя, как правило, предметы более широкого использования. В этом, мы считаем, проявляется стремление и способность бельгийского лингвокультурного сообщества к созданию единиц косвенной номинации, отвечающих потребностям языкового коллектива.