Первичное фразообразование в бельгийском варианте французского языка: семантический аспект (стр. 41 )

Таковой является вербальная ФЕ FB avoir qn dans sa manche ‘быть хорошего (плохого) мнения о ком-либо’[176], служащая для заполнения фразеологической лакуны (в FF зафиксирован только перифрастический оборот: être bien ou mal disposé à l’égard de qn). Фразеологизм FB омонимичен ВФЕ FF avoir qn dans sa manche[177] ‘иметь большое влияние на кого-либо’, ‘пользоваться чьим-либо расположением по своему усмотрению’. В ПС ‘иметь кого-либо в своем рукаве’ наблюдается семантическое рассогласование компонентов, т. к. в переменном сочетании фиксируется описание невероятной ситуации. Однако исследователи считают, что ПС FF ‘иметь кого-либо в рукаве’ отражает реальный факт: очень давно в широких рукавах, как в карманах, носили кошельки и различные мелкие предметы [[ARSC, p. 501], [LGR, v. 6, p. 204]].

Возможно, отрицательное значение ФЕ бельгийского ареала avoir qn dans sa manche образовалось в итоге метафорического отождествления предмета, которым пренебрегают, и человека, к которому испытывают антипатию. Затемненной остается мотивация, послужившая основанием для развития значения ФЕ FB, антонимичного указанному. Очевидным является только тот факт, что значения ФЕ обоих ареалов развились независимо друг от друга. Не следует, однако, отвергать предположение о преемственности и заимствовании бельгийцами метропольного ПС, поскольку план выражения как ПС FB, так и ПС FF представляется достаточно сложным для случайного совпадения[178].

Итак, рассмотрев ФЕ метрополии и бельгийского ареала, тождественные в плане выражения, но не коррелирующие в плане содержания, мы пришли к выводу, что семантический сдвиг в значении фразеологизмов приводит к формированию межареальных фразеологических омонимов, которые демонстрируют лингвокреативный потенциал языкового коллектива Бельгии, и, вместе с тем, затрудняют коммуникацию носителей французского языка.

3. Метонимизация переменных сочетаний бельгийского варианта французского языка

3.1. Понятие фразеологической метонимии

По общему признанию лингвистов, метонимическое переосмысление переменных сочетаний, по сравнению с метафорическим, является менее распространенной формой семантического преобразования[179] (данные нашей картотеки подтверждают существующую тенденцию: метонимические ФЕ составляют около 11 % ФЕ от общего числа образных единиц косвенной номинации (44 ФЕ из 432)). При метонимической фразеологизации происходит перенос значения, основанный на смежности двух предметов или явлений, т. е. с опорой на внутреннюю или внешнюю соотносимость феноменов [90, с. 59]. Следует учитывать, что метонимизация (как семантическая основа процесса транспозиции, и, следовательно, основа семантической эволюции переменного сочетания), представляет собой средство оценочной номинации (равно как и метафоризация).

Кроме того, «метонимические обозначения характеризуются стабильностью семантической связи, опирающейся на основные признаки, существующие объективно в смежных понятиях» [91, с. 95]. В свою очередь, признак, отражаемый в метафорическом образовании, нельзя признать объективным, поскольку обозначаемому понятию приписываются кажущиеся, не всегда объективные, свойства.

Следовательно, акт фразеологизации переменного сочетания на основе метонимии возможен лишь в том случае, если объективный признак, присущий номинируемому феномену и представляемый как неотъемлемая его часть, языковой коллектив соотносит с некоей ассоциацией по смежности[180]. В результате этого объективный признак способен выступать обозначаемым номинируемого феномена. В процессе метонимического переосмысления переменного сочетания архисема прямого значения языковой единицы преобразуется в дифференциальный признак нового значения [90, с. 59]. В основе преобразования лежит ассоциация по смежности означаемого и означающего. Эта ассоциация становится ведущей и объективно существующей, поскольку базируется на «зрительном представлении» [91, с. 95]. На наш взгляд, именно указанное обстоятельство влияет на то, что между исходным ПС и фразеологической единицей, т. е. между прямым и переносным значениями метонимического фразеологизма, существует тесная семантическая связь.

Исследование [93] доказывает, что существует два механизма формирования первичных метонимических ФЕ:

1. Механизм, подобный метафорическому, когда первичные ФЕ сохраняют форму исходных переменных сочетаний. Такой тип преобразования характеризует, в основном, субстантивные и вербальные ФЕ, в которых, соответственно, архисема ПС «погашается» и переходит в дифференциальную сему или остается прежней [89, с. 95].

В этом случае образуются первичные метонимичные ФЕ, которые мы условимся называть неэллиптическими образованиями.

2. Механизм, не характерный для первичных метафорических ФЕ, когда метонимические ФЕ образовываются на основе переменного сочетания с редуцированным (эллиптированным) компонентом / компонентами. Такой тип преобразования характеризует только субстантивные ФЕ, а также очень малочисленную группу адъективных ФЕ [93, с. 89]. Субстантивные ПС, перейдя в разряд единиц косвенной номинации, обозначают действующее лицо и одновременно особенные черты его внешнего облика, характера или рода деятельности. Мы допускаем, что подобного рода ФЕ восходят к переменным атрибутивным сочетаниям [93, с. 89], эллиптированными компонентами которых могут быть лексемы, обозначающие принадлежность к определенной возрастной, профессиональной группе и определенному полу, например: un homme (une personne) au col blanc → un col blanc etc. Добавим, что такие компоненты легко поддаются восстановлению.

При образовании первичных метонимичных ФЕ по второму механизму, мы имеем эллиптические метонимичные единицы косвенной номинации.

Описанные механизмы фразеологизации ПС по смежности относятся к метонимическим ФЕ центрального ареала, что последовательно доказано в работе [93]. В нашу задачу входит выяснить, в какой степени метонимизация исходных ПС бельгийского ареала подчиняется системным признакам метонимических образований в языке метрополии.

Совершенно очевидно, что фразеологизмы, образованные в результате метонимического переноса, появляются в бельгийском ареале, сообразно таким целевым установкам лингвокультурной общности, как, например:

·  заполнение фразеологических лакун;

·  необходимость обозначения собственных реалий;

·  стремление изменить образность ФЕ (образование межареальных синонимов).

При этом источниками фразообразования могут служить как ресурсы современного французского языка (за счет возникновения ассоциаций), так и ресурсы валлонского и фламандского диалектов.

Мы, однако, предполагаем, что специфика первичной транспозиции метонимических переменных сочетаний Бельгии выражается при их анализе не с позиций целевых установок языкового коллектива, а с точки зрения механизмов трансформации, а именно, неэллиптического и эллиптического способов. Перейдем к их анализу.

3.2. Первичные ФЕ – неэллиптические метонимические образования

В данную группу входят 40 ФЕ и, подтверждая общую тенденцию французского языка, ее пополняют как СФЕ (19 ФЕ), так и ВФЕ (21 ФЕ). Безусловным отличием ФЕ-бельгицизмов этой категории от ФЕ метрополии следует признать тот факт, что СФЕ и ВФЕ представлены во фразеологическом составе бельгийского ареала практически в равных долях, тогда как в центральном ареале к несомненно лидирующему функциональному классу причисляются субстантивные ФЕ.

Проанализируем две вербальных ФЕ, одна из которых заполняет фразеологическую лакуну языка метрополии, а другая представляет собой коннотативный дивергент-синоним. Целью анализа нижеследующих примеров является доказательство схожести тенденций перераспределения (или отсутствия перераспределения) сем между переменным сочетанием и образованной неэллиптической фразеологической единицей в FF и FB. За основу берется утверждение о том, что перераспределения сем между указанными единицами в языке FF не происходит [93, с. 95].

ВФЕ FB faire longue table ‘участвовать в банкете’, ‘пировать’ (источник – калька с валлонского диалекта [DL, p. 629]), по своему компонентному составу сближается с ВФЕ FF faire une longue séance à table ‘засидеться за столом’[181]. Однако, если в ФЕ FF за основу взята сема ‘время, проведенное за столом’, то при метонимизации ПС FB ‘делать длинный стол’ основой выступает именно ‘длина стола’. В Бельгии, как и во многих других странах, особенно в сельской местности, на праздник приглашается большое количество гостей, которые занимают места за длинными столами. Внешнее соотнесение действия и места действия представлено следующим образом: 1) стол практически у всех народов ассоциируется с едой и, как следствие, неким праздником; 2) сидеть за столом → есть за столом, таким образом, обозначает одно действие вместо другого; 3) сидеть за длинным столом → долго кушать → пировать. Итак, перераспределение сем в вербальном ПС и метонимической ВФЕ не происходит (факт, отмечаемый в языке метрополии [91, с. 95]): архисема ‘активное действие’ сохраняется в производной единице косвенной номинации.

ВФЕ FB faire son samedi (источник – валлонский диалект [DL, p. 584]) ‘заниматься уборкой в конце недели’ имеет лишь перифрастический эквивалент в языке метрополии faire le nettoyage hebdomadaire[182]. Суббота – единственный выходной день недели, когда можно, не нарушая законов Божьих, осуществлять уборку жилища, поскольку в воскресный день католическая церковь предписывает посещение мессы, отдых, и запрещает всякого рода работы. Вследствие этого, действие, объективно ассоциирующееся со временем его совершения, получает метонимическое обозначение: ПС ‘делать свою субботу’ → ФЕ ‘делать уборку в субботу’ → ФЕ ‘убираться’. При этом, как и в предыдущем примере, архисема ‘активное действие’ характеризует как исходное ПС, так и метонимически образованную на его основе ФЕ.