Комментарии к гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (стр. 51 )

Но есть и существенное различие. Нормы ч. 3 ст. 402 ГПК РФ наделяют истца правом определить форум для рассмотрения своего требования. Если отдать предпочтение зарубежной юстиции, то суд, компетентный разрешить данное дело, надлежит установить на базе процессуального законодательства соответствующего государства. Притом и право российское нельзя забывать, следует прежде всего выяснить, не будет ли препятствий для признания или исполнения решения чужого суда на территории РФ.

При обращении к российскому суду начинают действовать нормы ст. 29 ГПК РФ. Они указывают, какой конкретный суд может принять к рассмотрению спор с участием иностранного лица, поскольку ч. 3 ст. 402 ГПК РФ содержит лишь общую отсылку к российской юрисдикции.

4. Нормы ч. 3 ст. 402 ГПК РФ по своей юридической природе являются специальными. Значит именно они обладают превосходством и подлежат применению при несовпадении с их содержанием правил, регламентирующих элементы внутригосударственной подсудности. Такие правила содержат ГПК РФ и другие законодательные акты.

В девяти пунктах ч. 3 ст. 402 ГПК РФ для обозначения позиций, при которых истец приобретает право выбора суда, использован набор коллизионных привязок. Они имеют важное значение при разрешении вопроса о компетентности российского суда по тем или иным делам.

4.1. Российские органы правосудия управомочены рассматривать иски к иностранным организациям, органы управления, филиалы или представительства которых размещены на территории РФ (п. 1 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ). Для нормального развития процесса статус каждого такого подразделения необходимо подтвердить официальными документами (ст. ст. 54, 55, 1202, 1203 ГК РФ).

Нет условия о том, чтобы исковые требования обязательно были связаны с деятельностью филиала или представительства. Такое условие предусмотрено нормами ч. 2 ст. 29 ГПК РФ для случаев, когда ответчиком привлекается российское юридическое лицо. Но эти нормы указывают инициатору процесса, что исковое заявление следует адресовать суду "по месту нахождения филиала или представительства" или, очевидно, органа управления зарубежной организации.

4.2. Пункт 2 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ относит к ведению отечественных судов рассмотрение исков к иностранным ответчикам, владеющим на территории РФ каким-либо имуществом. Толкование этого краткого текста с учетом его предметной связи с положениями ч. 1 ст. 29 ГПК РФ позволяет сформулировать некоторые выводы.

Статус и состав имущества никак не обозначены. Но очевидно, что оно должно принадлежать ответчику (иностранной организации, иностранному гражданину или лицу без гражданства), находящемуся или проживающему за рубежом, и на такое имущество при удовлетворении иска допустимо обращение взыскания. Значит это могут быть физические объекты, наличные деньги, средства на счетах в кредитных учреждениях, ценные бумаги, паи (вклады) в хозяйственные структуры и т. п. Однако применительно к спорам о правах на недвижимые объекты следует учитывать действие конструкции исключительной подсудности, допускающей обращение с такими исками лишь к судам, в границах власти которых эти объекты расположены.

Компетентным судом для рассмотрения конфликтов с зарубежными ответчиками, имеющими имущество на российской земле, выступает согласно ч. 1 ст. 29 ГПК РФ суд по месту обнаружения такого имущества или его части. Правда, чисто грамматическое и изолированное толкование ч. 1 ст. 29 ГПК РФ способно привести к выводу о том, что она применима только к ответчикам - физическим лицам, у которых нет "места жительства" в РФ. По отношению же к организациям новейшие нормативные акты употребляют критерий "место нахождения". Однако это мнимое ограничение, поскольку п. 2 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ говорит об ответчике вообще, аналогично п. 1 ч. 1 ст. 247 АПК РФ.

Никаких прямых или косвенных указаний по вопросам состава и главное стоимости имущества иностранного субъекта ГПК РФ 2002 г. не содержит. Значит суд не вправе отказать в принятии искового заявления по мотиву крайне незначительной ценности имущества вообще или по сравнению с размером требования. Истцу надлежит самостоятельно учесть такого рода факторы и возможно прибегнуть к альтернативному варианту, т. е. направить свое притязание управомоченному зарубежному суду.

4.3. Подсудность российским судам дел по искам о взыскании алиментов и об установлении отцовства, предъявляемых к иностранным гражданам и лицам без гражданства, базируется на одной коллизионной норме. Это место жительства истца в РФ. Местом жительства гражданина согласно п. 1 ст. 20 ГК РФ считается место, где он постоянно или преимущественно проживает. Речь идет именно о проживании, удостоверенном предусмотренной законодательством регистрацией, но не простого, обычно кратковременного нахождения (пансионаты, гостиницы и т. п.).

Конкретный орган правосудия, а таковым может выступать и мировой судья (п. 1 ч. 1 ст. 23 ГПК РФ), обозначен в ч. 3 ст. 29 ГПК РФ. Это орган правосудия по месту проживания лица, на содержание которого взыскиваются алименты или в отношении которого устанавливается отцовство. Место жительства недееспособных есть место жительства их законных представителей (п. 2 ст. 20 ГК РФ). Если родители ребенка проживают раздельно, иск о присуждении алиментов вправе предъявить тот, кто воспитывает ребенка по своему месту жительства. Потенциальная возможность обращения к суду зарубежному сохраняется.

4.4. Альтернативная подсудность установлена для дел по требованиям к иностранным субъектам о возмещении ими личного вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или смертью кормильца. Две разные по содержанию и независимые друг от друга коллизионные привязки служат ориентиром, определяющим, при каких обстоятельствах указанные претензии допустимо направлять на рассмотрение судам в Российской Федерации.

Первый критерий - факт причинения вреда на территории России. Формы причинения многочисленны и разнообразны, они зафиксированы нормами гл. 59 ГК РФ ("Обязательства вследствие причинения вреда") и иных законодательных актов. Гражданство и местожительство потерпевшего юридического значения не имеют. Иностранный турист, утративший здоровье в результате дорожно-транспортного происшествия на туристском маршруте, может предъявить иск в российском суде. В соответствии с ч. 5 ст. 29 ГПК РФ это будет суд по месту аварии.

Второй критерий определения подсудности - постоянное или преимущественное проживание лица, которому причинен вред на территории РФ, гражданство или его отсутствие учету не подлежат. Если такое лицо пожелает обратиться за защитой не к суду в том иностранном государстве, где находится причинитель, а к российской юстиции, то предстоит сделать еще один выбор между судом по месту происшествия и судом по месту своего жительства (ч. 5 ст. 29 ГПК РФ).

4.5. Согласно п. 5 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ российские суды управомочены рассматривать предъявляемые к иностранным ответчикам иски о возмещении вреда имуществу истца. Общий критерий альтернативной подсудности обозначен: вредоносное действие или обстоятельство имело место на территории России. Данный пункт, равно как и все другие в этой статье Кодекса, не указывает на то, какому конкретному суду следует адресовать исковое заявление.

В отличие от ситуаций, предусмотренных п. пч. 3 ст. 402 ГПК РФ (см. п. п. комментария), прямого ответа на поставленный практический вопрос не дает и ст. 29 ГПК РФ, она не содержит специальных норм, устанавливающих подсудность требований о компенсации потерь из-за вредоносного воздействия на имущество истца.

К сожалению, ГПК РФ не воспроизвел правил абз. 6 ст. 118 ГПК РСФСР 1964 г., дозволявших начинать процессы по искам о возмещении ущерба имуществу гражданина или организации как по месту нахождения или жительства ответчика, так и по месту причинения вреда. Отсутствие в ст. 29 ГПК РФ указания на допустимость реализации второго из двух вариантов логично считать пробелом в новом законодательстве. Пробелы нужно ликвидировать разными методами, включая бережное сохранение сформировавшейся и правильной судебной практики, в данной ситуации - практики применения ранее действовавших норм абз. 6 ст. 118 ГПК РСФСР к случаям, когда причинители вреда - иностранные лица. Следует, однако, добавить, что уместно считать компетентным также российский суд по месту обнаружения вредоносного результата, которое необязательно совпадает с местом совершения противоправного действия или бездействия.

Юридическая мотивировка изложенных выводов базируется на допустимости использования судами общей юрисдикции по аналогии соответствующих норм п. 4 ч. 1 ст. 247 АПК РФ: "...требование возникло из причинения вреда имуществу действием или иным обстоятельством, имевшими место на территории Российской Федерации или при наступлении вреда на территории Российской Федерации". Косвенным подтверждением служит также указание п. 1 ст. 1219 ГК РФ о том, что поскольку в результате поведения причинителя или неблагоприятных обстоятельств в одной стране вред возник в другой стране, то при разрешении спора возможно применение права данной страны.

4.6. Категория международной альтернативной подсудности затрагивает споры из обязательственных правоотношений с участием в качестве истцов или ответчиков иностранных лиц, когда исполнение должно было происходить или происходило на территории Российской Федерации (п. 6 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ). Хотя ч. 9 ст. 29 ГПК РФ сформулирована несколько иначе, она позволяет определить, какой конкретно российский суд компетентен рассматривать такого рода иски. Это суд, в районе деятельности которого надлежало осуществить или уже осуществлена реализация контракта.

При заключении договора контрагенты могут оговорить, где они предполагают исполнить свои обязательства. Если такого пункта в контракте нет или его содержание противоречит императивным нормам закона, место исполнения определяется на основе правил ст. 316 и п. 3 ст. 1211 ГК РФ. Уже состоявшееся исполнение есть юридический факт, учитываемый судом при принятии искового заявления.

4.7. Из содержания п. 7 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ следует вывод о том, что у субъекта, намеренного взыскать с иностранного лица компенсацию за его неосновательное обогащение, которое имело место на территории России, есть возможность обращения с исковым заявлением и к компетентному зарубежному и к российскому суду. При выборе второго варианта перед истцом сразу возникает практическая проблема определения конкретного органа правосудия для рассмотрения дела. Никакого ответа на этот вопрос ст. 29 ГПК РФ не дает. Однако толкование упомянутого пункта ст. 402 ГПК РФ с учетом ее общего предназначения позволяет заключить, что надлежащим должен быть суд по месту неосновательного обогащения в границах Российской Федерации.

4.8. Пункт 8 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ формулирует два правовых критерия разграничения международной альтернативной подсудности по делам о расторжении брака. С учетом таких критериев российские суды выясняют могут ли они рассматривать те или иные иски, когда один или оба супруга относятся к категории иностранных лиц.

Первая коллизионная привязка процессуального содержания дозволяет истцам, проживающим в России, без учета их гражданства начинать в российских судах дела о разводах. Определить конкретный суд помогают нормы ч. 4 ст. 29 ГПК РФ, наделяющие истца правом адресовать такой иск суду по месту своего жительства. Правда, для наших внутренних дел реализация этого права зависит от дополнительных условий (воспитание заявителем несовершеннолетних детей, плохое состояние его здоровья, мешающие выезжать в другие суды). Но таких нормативных ограничений нет для дел, где присутствует "иностранный элемент".

Есть и другие случаи международной альтернативной подсудности для исков о расторжении брака. Так, согласно п. 2 ст. 160 Семейного кодекса РФ гражданин России, проживающий в другом государстве, вправе расторгнуть брак с супругом, не имеющим в Российской Федерации места жительства, независимо от его гражданства в российском суде. В данном случае действует второй критерий разграничения подсудности между зарубежными и отечественными органами правосудия по делам о разводах, связанный с категорией российского гражданства истца.

Однако в случаях, когда ответчик такого статуса не имеет и притом оба супруга проживают за границей, обнаружить конкретный компетентный суд для таких дел по нормам нашего процессуального законодательства невозможно. Подходящих норм просто нет. Обращение к аналогии проблематично. На практике в имевших место случаях вопрос решался на основании разового и весьма специфического предписания Верховного Суда РФ определенному суду первой инстанции с учетом его компетенции принять иск к производству.

4.9. Российский суд может рассмотреть иск о защите чести, достоинства и деловой репутации гражданина, проживающего на территории России (п. 9 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ). Никакого упоминания о конкретной подсудности таких дел в ст. 29 ГПК РФ нет. Тогда нужно исходить из общих соображений и считать компетентным суд такого района, где имеет место жительства истец.

5. Глава 44 ГПК РФ не содержит статьи, сходной по предмету регулирования со ст. 31 Кодекса, нормами которой разрешены вопросы судебной компетенции при объединении двух или более связанных между собой гражданских исков. Но никакого пробела нет, поскольку ч. 1 ст. 402 ГПК РФ предписывает при определении подсудности гражданских дел с участием иностранных лиц исходить из общих правил национального законодательства. Конкретные формы связи таких дел порождают различные процессуальные конструкции.

А) При субъективном соучастии на стороне ответчиков (ч. 1 ст. 31 ГПК РФ), когда хотя бы один из них имеет заграничный адрес, как у российского, так и у иностранного истца в принципе есть выбор форума. Он по своему усмотрению направляет заявление суду по месту жительства или нахождения любого из ответчиков.

Но надлежит иметь в виду существенное ограничение. Если претензия к какому-либо из ответчиков включает спор о праве на недвижимое имущество, альтернативы у истца нет. Национальные системы и международные нормативные акты практически неизменно считают для таких случаев исключительно компетентным орган правосудия в стране, где спорная недвижимость расположена.

Крайне желательно, чтобы российский судья, принимая к производству исковое заявление, где в числе соответчиков фигурирует иностранное лицо, внимательно проверял реальную обоснованность и действительную необходимость субъективного соединения исков, исходя из предписаний ст. 40 ГПК РФ относительно общности элементов предметов и оснований исков. Но весьма осмотрительно следует допускать объединение дел, когда предмет конфликта составляют "однородные права и обязанности" (п. 3 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ). При возникновении обоснованных сомнений судья управомочен разделить иски для их изолированного рассмотрения в самостоятельных производствах (ч. ч. 2 и 3 ст. 151 ГПК РФ), причем возможно с изменением подсудности.

Эти соображения изложены с целью акцентировать внимание на способах исключения возможностей злоупотребления процессуальными правами. Конкретно речь идет о недопустимости искусственного привлечения иностранного ответчика к участию в судебном производстве на территории России. Аналогично на началах взаимности и вежливости надлежит поступать зарубежным судам по отношению к процессуально необоснованно привязанным к делу российским ответчикам.

Б) Объединение дел имеет место при предъявлении встречного иска для его совместного разбирательства с иском первоначальным (ч. 2 ст. 31 ГПК РФ). Инициатором контрпретензии может быть ответчик и российский и иностранный, к любому из них применимы правила ст. ст. 137 и 138 ГПК РФ. Ограничения для совершения таких встречных действий возможны, если первоначальный истец обладает судебным иммунитетом или встречный иск приводит к спору о недвижимом имуществе.

В) Гражданский иск по делу с участием иностранного лица, вытекающий из результатов уголовного процесса и в нем не разрешенный, предъявляется в суды по общим правилам подсудности (ч. 3 ст. 31 ГПК РФ). Использование формулы "Общие правила" означает, что объективно возможны с учетом содержания спора любые разновидности подсудности: альтернативной, исключительной или договорной.

6. Количество, содержание, расположение норм альтернативной и других вариантов подсудности неодинаковы в конкретных международных конвенциях и договорах. Для обеспечения единства и компактности изложения нормативных материалов анализ всех разновидностей компетенции органов правосудия по гражданским делам с участием "иностранных элементов" сосредоточен в п. 3 комментария к ст. 404 ГПК РФ.

Статья 403. Исключительная подсудность дел с участием иностранных лиц

Комментарий к статье 403

1. Гражданские процессуальные институты, обозначенные как "исключительная подсудность" и "исключительная подсудность дел с участием иностранных лиц" (соответственно ст. ст. 30 и 403 ГПК РФ), однотипны по своей юридической природе и органически связаны друг с другом. Но они имеют разную направленность, сферы применения и уровни конкретности.

2. Нормы первого института, закрепленные ст. 30 ГПК РФ, намечают границы одной из разновидностей территориальной компетенции наших судов общей юрисдикции. Они действуют внутри российской системы органов гражданского правосудия. Обязательный элемент указанных норм - точный адрес суда первой инстанции, единственно управомоченного рассматривать дела определенного содержания.

Постановленные в этих процессах судебные акты нормально реализуются на территории России, а равно других государств. Однако последний вариант возможен, лишь если иностранное процессуальное право такое исполнение допускает.

3. Нормы другого из сходных по назначению процессуальных институтов, сосредоточенные в ст. 403 ГПК РФ, выполняют иную функцию. Они регулируют аспекты международной подсудности, конкретно те из них, от разрешения которых зависит, какие категории дел с участием иностранных лиц, отнесены к безусловному ведению отечественных судебных органов.

Вряд ли юридически корректно говорить о разграничении компетенции между учреждениями внутренней и зарубежной юстиции. Термин "разграничение" предполагает наличие каких-то согласований, возможно компромиссов между суверенными законодателями. Но реально таких явных и юридически корректируемых тенденций (за пределами международных конвенций и договоров) не наблюдается. Каждое государство самостоятельно очерчивает рамки исключительной подсудности для своих национальных судов, хотя, конечно, имеет место подражание, прямое или косвенное заимствование зарубежного опыта, особенно когда происходит глубокий пересмотр процессуального законодательства в странах, образующих различные сообщества (СНГ, ЕС и т. п.). Положительную роль играют и теоретические исследования, обобщения мировой практики в области международного гражданского процесса.

Конечно, беспредельное намерение любого государства максимально расширить сферу исключительной компетенции собственной юстиции по спорам, усложненным каким-либо "иностранным элементом", нереально и в конечном счете невыгодно. Этому расширению препятствуют такие факторы, как растущая необходимость унификации национальных процессуальных конструкций под давлением идей глобализации, стремление минимизировать опасности возникновения так называемых "конфликтов юрисдикций" любого характера, все более расширяющаяся практика заключения международных актов, содержащих нормы о подсудности.

4. Тем не менее разнообразие внутригосударственных структур органов гражданской юстиции, усложняемое специфическими чертами объемов их компетенций, не позволяет с абсолютной уверенностью утверждать, что ни в одной стране суды не примут к рассмотрению какое-либо дело, указанное в ст. 403 ГПК РФ, и не вынесут по нему решение по существу.

Естественно, что при возникновении подобной ситуации первым действием ответчика, тем более когда им выступает субъект российского права, должно быть возражение против юрисдикции зарубежного суда со ссылкой на ст. 403 ГПК РФ. Весомым юридическим аргументом будет также указание на полную бесперспективность принудительного исполнения или признания постановленного решения в Российской Федерации (п. 4 ч. 1 ст. 412 и ст. 414 ГПК РФ).

5. Нормы ст. 403 ГПК РФ, обозначая материально-правовое содержание дел с участием заинтересованных иностранных лиц, составляющих исключительную компетенцию российских судов, не указывают (в отличие от правил ст. 30 ГПК РФ), какому конкретному суду надлежит адресовать соответствующее заявление. Этот практически важный вопрос логично подвергнуть анализу при комментировании конкретных видов таких заявлений.

6. Наконец, еще один вывод из анализа качества норм, регулирующих детали исключительной компетенции как внутренней, так и международной. Эти нормы кардинально воздействуют на взаимоотношения между государственными органами правосудия в плане обозначения их компетенции. Но они не мешают конфликтующим субъектам заключать соглашения о направлении споров по делам этой разновидности подсудности для разрешения в третейском (арбитражном) порядке, естественно при условии допустимости передачи такого рода конфликтов внутреннему третейскому суду (Закон РФ 2002 г.) или международному коммерческому арбитражу (Закон РФ 1993 г.).

7.1. Пункт 1 ч. 1 ст. 403 ГПК РФ изложен предельно кратко: к исключительной компетенции российских судов относятся дела о праве на недвижимое имущество, находящееся на территории Российской Федерации. Естественно, речь идет о делах с участием заинтересованных иностранных лиц. Для нормального применения на практике этой лаконичной формулировки необходима точная расшифровка и уяснение содержания двух главных нормативных предписаний.

Прежде всего надлежит очертить круг тех физически осязаемых предметов, которые российское законодательство юридически квалифицирует как вещи недвижимые. Второй не менее существенный момент - определение состава и правового характера субъективных прав, связанных со спорами, касающимися недвижимости, а потому на эти дела распространяется режим исключительной подсудности.

Поставленные вопросы, если исходить из их юридической природы, связаны с категорией предмета регулирования не процессуального, а материального права. Значит ответы на них следует искать в нормах гражданского законодательства.

Положения ст. 8 Конституции РФ о равной защите частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности позволяют при комментировании норм ГПК РФ учитывать однотипные по содержанию правила АПК РФ и наоборот, используя по мере необходимости различные приемы толкования, а равно и аналогию. Это особенно актуально для практики органов правосудия при рассмотрении ими споров о правах на недвижимое имущество - основы экономического, социального, политического благополучия общества и государства.

Сопоставление текстов статей гражданского и процессуального законодательства, регламентирующих правовые проблемы, относящиеся к недвижимости, свидетельствует о неполной синхронизации содержания этих статей в грамматическом и смысловом аспектах. Отсюда вытекает необходимость особо внимательной и убедительной интерпретации российскими судебными органами соответствующих юридических институтов при рассмотрении споров о недвижимости, тем более при участии в них иностранных лиц.

Отправной пункт анализа - ст. 130 ГК РФ, озаглавленная "Недвижимые и движимые вещи". Развернутое исследование норм этой статьи есть область чисто цивилистической науки. Для гражданского процесса имеет значение разделение недвижимых предметов на две группы. К первой отнесены объекты, настолько прочно связанные с землей, что их перемещение на другое место либо технически неосуществимо, либо повлечет экономически чрезмерные затраты, причем не гарантирующие возобновление полноценного их функционирования. Это земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты, а также лесные массивы, многолетние насаждения, внушительных размеров здания и сооружения.

Предметы второй группы, также получившие юридический статус недвижимого имущества, вполне мобильны и способны перемещаться в пространстве. Сюда отнесены подлежащие регистрации суда воздушные, морские, внутреннего плавания и космические объекты. Этот перечень может быть расширен законами, и они есть. Так, недвижимостью признается предприятие в целом (п. 2 ст. 132 ГК РФ), имущество кондоминиума (ст. ст. 5 и 7 Закона "О товариществах собственников жилья" 1996 г.), жилые и нежилые помещения как часть зданий (ст. 1 Закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" 1997 г.).

Как уже было отмечено, п. 1 ч. 1 ст. 403 ГПК РФ распространяет исключительное ведение наших органов правосудия на все споры с участием иностранных лиц о правах на недвижимое имущество при условии его нахождения в пределах России. Но здесь не обозначены даже самым общим образом ни состав данного типа имущества, ни квалификация споров, ни те конкретные суды, где подлежит разрешать такие конфликты. Достаточно удовлетворительные ответы можно получить при комплексном анализе ч. 1 ст. 30 ГПК РФ, п. 1 ст. 130 и п. 1 ст. 131 ГК РФ, п. 2 ч. 1 ст. 248 АПК РФ. При анализе уместно использовать методы системного толкования и аналогии.

Из содержания ч. 1 ст. 130 ГК РФ (где термин "недвижимость" отсутствует) все же следует вполне однозначный вывод о том, что иски о правах на объекты, прямо связанные с землей, а также жилые и нежилые помещения надлежит адресовать судам, в районе которых имущество расположено.

Но как определить подсудность споров о правах на вещи из второй ранее выделенной группы, куда входят плавающие и летающие объекты. ГПК РФ никаких ориентиров не намечает. Однако выручает аналогия, а именно применение ч. 2 ст. 38 АПК РФ, согласно которой конфликты о правах на такие мобильные и способные быстро менять пункты своего нахождения объекты отнесены к исключительной компетенции судов по месту их государственной регистрации.

И наконец, ответ на заключительный вопрос о юридической природе субъективных прав, которые при возникновении претензий по поводу недвижимости перемещают дело в сферу исключительной подсудности судов общей юрисдикции или арбитражных с учетом распределения подведомственности. Это согласно п. 1 ст. 131 ГК РФ вещные права, подлежащие регистрации органами юстиции, конкретно право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты и некоторые другие права в случаях, предусмотренных законом.

7.2. Статья 403 ГПК РФ не воспроизводит норм ч. 2 ст. 30 этого Кодекса, распространяющих режим исключительной подсудности на дела по искам кредиторов наследодателя, предъявляемых до принятия наследства наследниками. Но это обстоятельство не означает, например, что иностранный кредитор, заявивший подобного рода требование в зарубежном суде и добившийся положительного результата, может рассчитывать реализовать такое решение на территории России.

Отсутствие в ст. 403 ГПК РФ указаний на подсудность дел по требованиям подобного содержания ровно ничего не меняет. Налицо мнимый пробел, что достаточно просто подтвердить ссылкой на общее положение ч. 1 ст. 402 ГПК РФ: если иное не установлено правилами гл. 44 ГПК РФ, то подсудность российским судам дел с участием иностранных лиц определяют правила гл. 3 Кодекса, где как раз и помещена ст. 30 ГПК РФ. Она же называет конкретный суд, куда надлежит адресовать претензии кредиторов наследодателя. Таким может быть только суд по месту открытия наследства. Естественно, имеется в виду место на территории России.

7.3. Достаточно стабильно к исключительному ведению российских судов, равно как и судов немалого числа других государств, отнесены дела по спорам, возникающим из договоров перевозки. Эту традицию закрепляют ч. 3 ст. 30 ГПК РФ и применительно к конфликтам с участием иностранных лиц п. 2 ч. 1 ст. 403 ГПК РФ.

Нормы ГПК 2002 г. обозначают подсудность споров из контрактов перевозки вообще, не уточняя, каким видом транспорта, а главное, что именно перемещается. В этом отличие от ст. 119 ГПК РСФСР и ч. 3 ст. 38 АПК РФ, где указано, что речь идет о грузах, пассажирах, багаже. Тем самым ГПК РФ учитывает разграничение подведомственности споров такого содержания между судами общей юрисдикции и арбитражными.

В общем плане вопросы подведомственности регламентируют соответствующие положения процессуального законодательства, а порядок, сроки, содержание претензий и исков к перевозчикам - правила гл. 40 ГК РФ, транспортных уставов и кодексов, иных нормативных актов. Для примера можно привести ФЗ "Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации" 2003 г. <*>, особенно ст. ст. этого документа.

<*> СЗ РФ. 2003. N 2. Ст. 170.

Конкретный суд, компетентный рассматривать требования, вытекающие из разнообразных договоров перевозки с участием иностранных лиц, определяется на базе ч. 3 ст. 30 ГПК РФ. Это суд по месту нахождения перевозчика, к органу управления которого в установленном порядке была направлена претензия с целью внесудебного урегулирования правовых противоречий.

7.4. Три критерия, закрепленные п. 3 ч. 1 ст. 403 ГПК РФ, относят к исключительной компетенции российских судов один из возможных порядков рассмотрения дел о расторжении брака: а) российское гражданство одного из супругов; б) иностранное гражданство (или его отсутствие) другого супруга; в) проживание обеих сторон на территории России. При несоблюдении этих коллизионных привязок решение о разводе, вынесенное любым зарубежным судом, не подлежит признанию на территории России. Следует отметить, что конкретный суд, которому надлежит адресовать соответствующее исковое заявление, определяется по правилам ч. 4 ст. 29 ГПК РФ, регулирующей вопросы подсудности по выбору истца, т. е. подсудности альтернативной.

7.5. Развернутая аргументация обоснованности распространения п. 4 ч. 1 ст. 403 ГПК РФ режима исключительной компетенции национальных органов правосудия на дела, рассматриваемые по нормам гл.действующего Кодекса, вряд ли необходима. Все эти дела, перечисленные в ст. 245 ГПК РФ, возникают по спорам из публичных правоотношений, складывающихся под воздействием тех частей системы российского права, которые в настоящее время практика и теория считают образующими группу отраслей публичного права. Доминирующая особенность правоотношений такого класса - наличие между их участниками элементов власти и подчинения большей или меньшей степени интенсивности.

Заинтересованными субъектами в разных комбинациях, диктуемых содержанием конфликтов из публичных правоотношений, неизменно выступают органы государственные и местного самоуправления, должностные лица, государственные и муниципальные служащие, избирательные комиссии, комиссии референдума. Естественно, что надзор и контроль за законностью, правильностью или неправильностью действий (бездействия) таких органов и лиц суверенное государство (если нет соответствующего международного соглашения) не может доверить зарубежным судам. Это функция своих органов юстиции.

Значительное разнообразие дел, связанных с конфликтами из публичных правоотношений, порождает некоторые юридико-технические сложности при выборе того конкретного суда, который компетентен рассмотреть тот или иной спор. Инициатором процессов надлежит учитывать довольно многие нормативные особенности, к тому же размещенные по разным статьям и главам ГПК РФ. Для разрешения вопросов подсудности следует учитывать предписания ст. ст., ч. 4 ст. 251, ч. 2 ст. 254, ч. 1 ст. 259 ГПК РФ. Не исключены и другие особенности подсудности, например, в области правового регулирования нередко корректируемых порядков проведения различных уровней выборов или референдумов.

7.6. Часть 2 ст. 403 ГПК РФ распространяет режим исключительной национальной подсудности на разновидности почти всех дел особого производства (подразд. IV разд. II Кодекса), в которых присутствует или может появиться "иностранный элемент" того или иного характера. При этом важную роль играют различные коллизионные привязки, нередко комплексно взаимодействующие друг с другом.

Деление ч. 2 ст. 403 ГПК РФ на пять пунктов вовсе не означает, что точно такое количество дел, отобранных с учетом их качественных особенностей, отнесено к ведению только отечественных судов. Реально границы этой исключительной компетенции гораздо шире, поскольку каждый пункт содержит указания не на одно, а на несколько дел, которые, исходя из интересов практики, рациональнее комментировать раздельно.

1) Заявление по делу об установлении факта, имеющего юридическое значение, надлежит адресовать российскому суду, если заявитель проживает в России. При определении статуса такого заявителя, когда им является иностранный гражданин, лицо без гражданства или беженец, сложностей не возникает, поскольку их личным законом считается российское право (ст. 1195 ГК РФ). К тому же процессуальное положение иностранных лиц и граждан РФ принципиально тождественны (ст. 398 ГПК РФ).

Однако в целом ситуация далеко не проста. Грамматическое и смысловое толкование полного текста п. 1 ч. 2 ст. 403 ГПК РФ приводит к выводу о том, что в анализируемой ситуации искомые факты имеют либо имели место за пределами РФ. Разрешение таких дел российскими судами стандартным правилам международной подсудности не противоречит. Но определенные трудности в ходе движения процесса почти неизбежно будут возникать.

Возможно, главная из трудностей состоит в получении из-за рубежа доказательственной информации о фактах, например, родственных отношений, несчастных случаев, открытия и принятия наследства. Не исключено использование не всегда удобного и оперативно действующего механизма судебных поручений (ст. 407 ГПК РФ).

Выявление конкретного суда, компетентного принять заявление, за одним исключением задача элементарная - это, согласно ст. 266 ГПК РФ, суд по месту жительства заявителя. Исключение зафиксировано той же статьей Кодекса применительно к установлению факта владения и пользования недвижимым имуществом. Управомоченным назван суд, в районе которого имущество расположено. Но оно в рассматриваемой ситуации находится в другой стране, где российская юстиция власти не имеет.

Выход из юридического тупика реален, поскольку согласно широко распространенной практике суверенные государства относят разрешение вопросов о судьбе недвижимости на их территории к исключительной компетенции своих национальных органов правосудия. Исходя из этого российский суд должен отказывать в принятии заявления об установлении подобного рода факта или прекратить неправомерно возникшее производство (ст. ст. 134 и 220 ГПК РФ).

2) Критерий подсудности другой разновидности дел об установлении фактов юридического значения, предусмотренных также нормами п. 1 ч. 2 ст. 403 ГПК РФ, относится к группе территориальных привязок. Российские суды исключительно компетентны рассматривать соответствующие заявления, подаваемые с целью выяснить, имели или имеют место определенные обстоятельства на территории России.

Если заявитель независимо от его гражданства пребывает постоянно в России, процессуальных осложнений обычно не возникает. Он направляет все материалы суду по месту жительства. Исключение составляют случаи, когда просьба сводится к подтверждению владения и пользования недвижимым имуществом, единственно компетентным будет суд района, где недвижимость расположена (ст. 266 ГПК РФ).

Но при проживании заявителя - иностранного лица за границей обстановка кардинально меняется, что заслуживает юридического анализа. Положение об исключительной подсудности для дел обозначенного содержания нашим органам правосудия юридической силы не теряет. Однако выбор форума для рассмотрения конкретного дела порождает проблемы, которые надлежит разрешать, используя приемы толкования.