Ученые записки (стр. 18 )

 

Библиография

1.        Об юридических лицах по римскому праву. М., 2000.

2.        Дювернуа по гражданскому праву. Т.1 (введение и часть общая). Вып.1. 3-е издание. СПб. 1898.

3.        О юридических лицах. Киев. Типография, арендованная Д. Повальским на Крещатике в д. Дворянства. 1876.

4.        Герваген учения о юридическом лице. С.-Петербург. Типография . 1888.

5.        Суворов . соч.

6.        Система римского права. Университетский курс. Т.1. СПб. Типография . Эртелев пер., д.11-2.1887.

7.        Система русского гражданского права. Т.1 (введение и общая часть). СПб. 1894.

8.        Васьковский гражданского права. Выпуск 1 (введение и общая часть). СПб. 1894.

9.        Венедиктов социалистическая собственность. М-Л., 1948.

10.    Братусь гражданского права. Курс советского гражданского права. М., 1950.

11.    Толстой и гражданско–правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955.

12.    К разработке теории юридического лица на современном этапе // Проблемы современного гражданского права: Сборник статей. М.2000.

13.    Гражданское право. Учебник для вузов. Часть первая. / Под общей ред. , , . - М., 1998.

14.    Гражданское право. Часть первая. Учебник / Под ред. , . – 2-е изд., перераб. и доп. – М., 2001.

15.    Гражданское право: В 2 т. Том 1. Учебник / Отв. ред. .

 

,

старший преподаватель кафедры гражданско-правовых дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

 

Теория секундарных прав

 

Отечественная доктрина секундарных прав. Теория секундарных прав является заимствованием германской правовой конструкции и крайне слабо разработана в российской юридической науке. Традиционное для отечественной цивилистики наименование «секундарные права» («Sekundare Rechte») является в германской цивилистике родовым понятием для целого ряда родственных правовых конструкций, в том числе Gestaltungsrechte (правообразовательные полномочия), с заимствования которой и началось исследование секундарных прав в отечественной юриспруденции. Именно Gestaltungsrechte использовал для объяснения права бланкополучателя на заполнение вексельного бланка [7. C. 10-11, 19-20]. Проведенное первое отечественное теоретическое исследование природы секундарных прав так же опиралось на Gestaltungsrechte [1. C. 67-74].

Поэтому для постановки проблемы рассмотрим перечень и определение секундарного права, предложенные одним из основателей теории, немецким правоведом Э. Зеккелем, после чего перейдем к восприятию данной теории отечественной наукой.

Итак, Э. Зеккель приводит неисчерпывающий перечень секундарных прав, включающий более пятидесяти примеров (в действительности, Э. Зеккель использовал термин Gestaltungsrecht, переводимый как правообразовательное полномочие, а термин «секундарные права» впервые введен А. фон Туром для обозначения ряда родственных правовых конструкций, в том числе Gestaltungsrecht). В их числе: право на отказ от договора, право на зачет встречных однородных требований, право выбора в альтернативных обязательствах, преимущественное право покупки, право на принятие наследства, право супруга на прекращение режима имущественных отношений супругов, право на назначение срока для исполнения обязанности, право акцептанта при получении оферты, и многие другие [9].

Секундарным правом, согласно определению Э. Зеккеля, является «субъективное (конкретное) частное право, содержанием которого является возможность установить (преобразовать) конкретное юридическое отношение посредством односторонней сделки … Средством правообразования (преобразования) является односторонне выраженное в сделке волеизъявление, совершаемое как при жизни, так и на случай смерти, для наступления правового эффекта которого (не для его действительности) либо должен быть принят государственный акт (преобразовательное решение, преобразовательное определение, выносимое в порядке искового или бесспорного судопроизводства, и т.д.), либо принятия такого акта не требуется» [9]. В определении намеренно опущено указание на некоторые правовые последствия, вызываемые реализацией секундарного права, которые не известны российской цивилистике и требуют отыскания соответствующих коррелятов, что не требуется для целей настоящего исследования.

Наиболее значимыми в сформулированном Э. Зеккелем определении для нас являются следующие два признака секундарного права: 1) секундарное право закрепляет модель дозволенного поведения одного лица; 2) реализация этого поведения является по своей правовой природе юридическим фактом. Наличие этих характеристик является сутью проблемы секундарного права в юриспруденции, а именно: оно не может быть подведено ни под одно из известных науке понятий, так как согласно традиционным взглядам, дозволенное поведение моделируется только субъективным правом, реализация которого обеспечивается обязанностью и в совокупности они составляют правоотношение. В отличие от него, секундарное право для своей реализации не требует закрепления корреспондирующей обязанности, а значит не входит в состав правоотношения.

В отечественной правовой науке секундарные права, как это часто бывает с новым явлением, стремились подвести под уже известные понятия, по необходимости видоизменяя их: правоспособность в динамическом понимании (, ), элемент правоотношения (, ), субъективное право (, ), особое субъективное право (), элемент юридического состава ( и ). Схожие позиции у и , которые делят секундарные права на две группы: реализация первой группы прав влечет возникновение правоотношений (например, право на акцепт), реализация второй группы прав влечет изменение или прекращение существующих правоотношений (например, одностороннее изменение или отказ от договора). Первую группу прав отнес к правообразовательным правомочиям, - к элементу особого правоотношения, состоящего не из прав и обязанностей, а связанности. Вторую группу прав авторы отнесли к полномочию в составе субъективного права. Таким образом, секундарные права в основном не признаются явлением sui generis.

Возникновение этой теории в отечественном праве принято связывать с именем , давшего более или менее развернутый теоретический анализ явления [1. C. 67-74.]. Однако первую попытку использовать теорию секундарных прав в российской юридической литературе предпринял, по всей видимости, . В статье «Вексельные бланки» анализирует природу права бланкополучателя на заполнение вексельного бланка и, соответственно, порождение тем самым вексельных отношений с участием бланкодателя на обязанной стороне. Напомним, что вексельным бланком признается документ, в котором присутствует лишь часть вексельных реквизитов, а именно: 1) вексельная метка, 2) подпись бланкодателя, 2) указание на вид векселя (простой/переводной). Данных реквизитов недостаточно, чтобы признать документ векселем. Бланк выдается с предоставлением права на его заполнение в соответствии с соглашением между бланкодателем и получателем бланка. Вексельные отношения возникают лишь с момента заполнения всех вексельных реквизитов бланкополучателем на основании полномочия вытекающего из вышеуказанного соглашения [4].

Право заполнить вексельный бланк, отмечает , возникает на основании двух фактов. Во-первых, выдачи вексельного бланка. Во-вторых, заключения договора о заполнении вексельного бланка (Ausfullungsvertrag). Содержанием права является заполнение недостающих реквизитов вексельного бланка, что влечет возникновение вексельных правоотношений. относит указанное право «к категории субъективных прав, которую современная немецкая юриспруденция определяет как один из видов вспомогательных прав, sekundare Rechte… Эта категория прав характеризуется тем, что ими предоставляется правомочие односторонним юридическим действием изменять юридическое положение другого субъекта» [7. C.10-11,19-20].

привлекает теорию секундарных прав для определения правовой природы права односторонним волеизъявлением создать, изменить или прекратить юридическое отношение. Например, право на зачет встречных однородных требований, или право на односторонний отказ от договора. отмечает следующее. Во-первых, реализация права на одностороннее волеизъявление является юридическим фактом, а именно сделкой. Во-вторых, к односторонним волеизъявлениям относятся как права, принадлежащие конкретным лицам в связи с участием в обязательстве (например, выбор в альтернативном обязательстве, отказ от договора), так и права, принадлежащие каждому, например, право направлять оферты, составлять завещание. Этим выводом подвергнул критике следующее выдвинутое Э. Зеккелем положение: «Каждое (частное) секундарное право должно соответствовать общим требованиям, предъявляемым к понятию субъективного частного права. Поэтому секундарными правами не являются: право направлять оферты, создавать фонды, делать распоряжения на случай смерти, создать по договору право требования непосредственно в пользу третьего лица и т.д. Потому что возможность, которой обладает каждый, не является конкретной властью; каждое субъективное право - это право-преимущество, это нечто большее по сравнению с тем, что могут все или многие; возможность, которая не принадлежит другим» [16]. в плане полемики отмечает: «Нет оснований среди односторонних волеизъявлений образовывать отдельную группу для случаев, когда такое волеизъявление может сделать не каждый, а лишь находящийся в определенном отношении с другим лицом» [1. С. 69-70]. Тем самым признал в качестве основания возникновения секундарных прав такие юридические факты как возникновение субъекта права (рождение человека, создание юридического лица, органа власти), либо существование субъекта права на момент принятия закона, предусматривающего новые секундарные права. В-третьих, праву на одностороннее волеизъявление не противостоит обязанность ни активного, ни пассивного типа. В-четвертых, отмечает несостоятельность понятия «связанность» как субститута юридической обязанности, и ее («связанности») противопоставления праву на одностороннее волеизъявление по аналогии с корелляцией субъективного права и обязанности в правоотношении. На этом основании автор исключает рассмотрение права на одностороннее волеизъявление в качестве субъективного, в связи с отсутствием обеспечивающей его обязанности. Ключевое значение имеет вывод автора о том, что право на одностороннее волеизъявления представляет собой «отдельное проявление способности иметь гражданские права (гражданская правоспособность)». Таким образом, разделил правоспособность на две части, первая из которых (статическая) представляет собой традиционную возможность иметь права и нести обязанности, а вторая (динамическая) – совокупность прав на односторонние волеизъявления [1. C. 67-74]. Из самой работы затруднительно сделать однозначный вывод, рассматривал ли автор «динамическую правоспособность» как составную часть правоспособности в целом, либо выделял наряду с ней как институт sui generis, одновременно противопоставляемый как субъективным правам, так и правоспособности в ее классическом понимании. Однако настаивает, что позиция состояла в рассмотрении «динамической правоспособности» в составе традиционно понимаемой правоспособности [5].