Ученые записки (стр. 27 )

, не рассматривая проблему соотношения принципов права и принципов законодательства, также предлагала несколько иной перечень принципов, нежели изложенный в ст. 8 УИК РФ и поддерживаемый большинством исследователей [13. С. 24 и далее]. Согласно ее позиции, все принципы уголовно-исполнительного права можно подразделить на конституционные и специальные. К первым, по ее мнению, следует относить такие, как законность; равенство всех перед законом; национальный язык; уважение личности, охрана прав и свобод человека. В группу специальных принципов она включала дифференциацию и индивидуализацию исполнения наказания; обеспечение рационального применения мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирования их правопослушного поведения, соединения наказания с исправительным воздействием; гуманизм; демократизм, а также справедливость.

, не проводя четкого различия между понятиями «принцип отрасли права» и «принцип законодательства», наряду с перечнем принципов, закрепленных в ст. 8 УИК РФ, в качестве отраслевого принципа уголовно-исполнительного права выделял и такой принцип, как развитие полезной инициативы и самодеятельности осужденных [14. Приложение . С. 2].

, в тексте своей докторской диссертации использующий такие категории, как «принципы права», «принципы отрасли права», «принципы законодательства» и др. как синонимы, предлагает расширить перечень принципов, отраженных в ст. 8 УИК РФ, за счет введения еще одного нового принципа – приоритета прав человека и мер ресоциализации осужденных в процессе исполнения и отбывания наказания [15. С. 15].

Позиция по поводу перечня принципов уголовно-исполнительного права является интересной, но несколько путаной. Так, она считает, что все принципы уголовно-исполнительного права в широком смысле слова можно разделить на две группы: принципы, закрепленные в ст. 8 УИК РФ, и принципы, не закрепленные в правовых актах: принципы-идеи или доктринальные принципы (понимая под ними юридические идеи, которые формулируются учеными-юристами, и представляющие собой мировоззренческую основу для юридического толкования). При этом она тут же утверждает, что, если принцип прямо не закреплен в соответствующем правовом акте, а, например, только вытекает из толкования правовых норм, то он не может быть рассмотрен в качестве принципа. Эти ее рассуждения ведут к абсолютно непонятному выводу: доктринальные принципы уголовно-исполнительного права, не будучи нормативно закрепленными, принципами права не являются. Но как быть с тем, что по ее же классификации – это одна из разновидностей принципов уголовно-исполнительного права. Что это за принципы, которые принципами не являются, понять из ее рассуждений так и не представляется возможным. В итоге считает, что принципы уголовно-исполнительного права можно поделить по традиционной классификации на общеправовые, межотраслевые и отраслевые, относя (и обосновывая необходимость законодательного закрепления) к числу первых: принципы законности, гуманизма, демократизма, равенства всех перед законом и стимулирования правомерного поведения осужденных; ко вторым: отдельно принципы дифференциации и индивидуализации исполнения наказаний; и к последним: принципы соединения наказания с исправительным воздействием, а также закрепления результатов исполнения уголовных наказаний и оказания помощи освобожденным в процессе их социальной адаптации. Таким образом, она предлагает исключить из перечня принципов, закрепленных в ст. 8 УИК РФ, принцип рационального применения мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирования их правопослушного поведения, и дополнить этот перечень двумя пока доктринальными принципами (принципом стимулирования правомерного поведения осужденных и принципом закрепления результатов исполнения уголовных наказаний и оказания помощи освобожденным в процессе их социальной адаптации) [16. С. 57-60, 97-219, 277].

Все вышеизложенное позволяет сделать следующие общие выводы. Во-первых, в уголовно-исполнительной литературе современного периода (после принятия УИК РФ) нет определенности в том, о принципах чего – права, отрасли права, законодательства, политики, правового регулирования и т.д. – нужно вести речь. Причем нередко эти категории либо просто не разводятся, либо намеренно отождествляются. Во-вторых, отсутствует единство при делении принципов на группы, и даже в рамках традиционной классификации нет общего мнения по отнесению отдельных принципов к отраслевым, межотраслевым или общеправовым. В-третьих, несмотря на законодательное определение перечня принципов в ст. 8 УИК РФ, и как следствие, присоединение большинства авторов к позиции законодателя, считать эту проблему решенной также нельзя, поскольку имеются не только мнения о необходимости выделения иных, не указанных в законе принципов, но и предлагается объединять либо разделять отраженные в УИК РФ принципы. В-четвертых, указанная неопределенность в перечне принципов влечет за собой неопределенность и при рассмотрении содержания отдельных принципов, показывая полную неясность в их границах и нередкое пересечение содержания различных принципов даже у одних и тех же исследователей (в результате чего получается, что каждый видит свое наполнение одних и тех же по наименованию принципов либо, наоборот, дает одинаковое содержание разным по наименованию принципам).

 

Библиография:

1.        Чубраков взглядов на принципы уголовно-исполнительного права в науке исправительно-трудового (уголовно-исполнительного) права // Вестник Томского государственного университета. – 2008, – № 000, – С. 120-124.

2.        Чубраков представлений о принципах уголовно-исполнительного права в проектах законодательства об исполнении наказаний // Вестник Томского государственного университета. – 2009, – № 000, – С. 113-116.

3.        Мелентьев разработки принципов уголовно-исполнительного права. В сб.: . Избранные труды. – Рязань: Академия права и управления Федеральной службы исполнения наказаний, 2007. – С. 125-128.

4.        Уткин лекций по уголовно-исполнительному праву: Общая часть. – Томск, 1995.

5.        Уголовно-исполнительное право России: теория, законодательство, международные стандарты, отечественная практика конца ХIХ – начала ХХI века: Учебник для вузов / Под. ред. . 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма, 2005.

6.        Зубарев -исполнительное право: Конспект лекций. 3-е изд., испр. и доп. – М.: Юрайт-Издат, 2006.

7.        , Курганов -исполнительное право Российской Федерации: учеб. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2007.

8.        Уголовно-исполнительное право: Учеб. для юрид. вузов / Под. ред. . 3-е изд., испр. и доп. – М.: Юриспруденция, 2002.

9.        Комментарий к Уголовно-исполнительному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. . Изд. 2-е, перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2001.

10.    Уголовно-исполнительное право Российской Федерации: Учебник для вузов / Под. ред. . – М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА М), 2001.

11.    О принципах уголовно-исполнительного права. В сб. статей: Актуальные проблемы государства и права в современный период / Под ред. . Часть 1. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1998. С. 49-50.

12.    Уголовно-исполнительное право: Учебник: В 2-х т. Т.1: Общая часть / Под общ. ред. . 2-е изд., испр. и доп. – М.; Рязань: Логос; Академия права и управления Федеральной службы исполнения наказаний, 2006.

13.    Угольникова -исполнительное право Российской Федерации: Курс лекций. – М.: ИНФРА М, 2002. – 185 с.

14.    Павлов законности в режиме отбывания наказания в виде лишения свободы. Диссертация … к.ю.н. – Рязань, 2002.

15.    Маликов проблемы сущности и содержания лишения свободы и их выражение в уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве России. Диссертация … д.ю.н. – Рязань, 2004.

16.    Сизая уголовно-исполнительного права: вопросы теории и практики: Монография. – Чебоксары: ЧКИ РУК, 2008.

 

,

д.ю.н., профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия,

заслуженный юрист РФ

 

Всесторонность, объективность, полнота предварительного

расследования и принцип публичности (официальности)

уголовного судопроизводства

 

В УПК РСФСР этот принцип был непосредственно закреплен в ст. 20. В новом УПК РФ принцип всесторонности, полноты и объективности в главе второй «Принципы уголовного судопроизводства» отсутствует. Очевидно, это связано с тем, что в УПК РФ провозглашен принцип состязательности как основной принцип уголовного процесса, распространяющий свое действие, в том числе якобы и на стадию предварительного расследования. Дознаватель, следователь вместо функции предварительного расследования выполняет теперь функцию обвинения, в силу ст. 20 УПК РФ осуществляет публичное уголовное обвинение.

Не вдаваясь в полемику о том, возможна ли действительная состязательность в обвинительном типе процесса, к которому всегда относился российский уголовный процесс, следует лишь заметить, что требование объективности, всесторонности, полноты применительно к предварительному расследованию закреплено во многих нормах УПК РФ.

Так, ч. 4 ст. 152 УПК РФ допускает возможность производства предварительного расследования по месту нахождения обвиняемого или большинства свидетелей в целях обеспечения полноты, объективности и соблюдения процессуальных сроков.

Часть 2 ст. 154 допускает возможность выделения уголовного дела в отдельное производство для завершения предварительного расследования, если это не отразится на всесторонности и объективности предварительного следствия.