Ученые записки (стр. 7 )

Однако, дискуссионным представляется вопрос о привлечении к уголовной ответственности за незаконное предпринимательство лица с 16 лет. Как показывает следственная и судебная практика, к уголовной ответственности за данное преступление в подавляющем большинстве случаев привлекаются лица значительно старше 16 лет. Такая статистика вполне объяснима, поскольку ведение предпринимательской деятельности требует определенных знаний, навыков, жизненного опыта, которые появляются, как правило, по достижению человеком 21-23 летнего возраста после получения соответствующего образования. Кроме того, нужно иметь в виду, что до 18 лет подросток вряд ли может в полной мере осознавать общественную опасность незаконного предпринимательства, что подкрепляется позициями некоторых авторов, изучающих данную проблематику [2. Т.4. С. 93] [3. С. 152].

Не случайно, на наш взгляд, по ряду преступлений законодательством предусмотрено наличие признаков специального субъекта, то есть когда уголовная ответственность наступает с 18 лет (вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления и др.).

Существующий в гражданском праве институт эмансипации, предусмотренный ст. 27 ГК РФ, по нашему мнению, не разрешает обозначенную проблему. Нормы Гражданского кодекса РФ, предоставляя лицу гражданскую дееспособность, то есть способность своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их с 16 летнего возраста, не дают оснований полагать, что данное лицо в полной мере может осознавать всю общественную опасность такого преступления как незаконное предпринимательство. Приобретение гражданской дееспособности, по нашему мнению, автоматически не влечет возможность привлечения лица к ответственности уголовной, которая, в свою очередь, предполагает способность лица осознавать общественную опасность совершенного деяния, предвидеть возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий.

В этой связи, представляется, целесообразным закрепить сложившееся в практике положение и установить ответственность за незаконное предпринимательство не с 16, а с 18 лет. До 18-летнего возраста лицо, совершившее указанное деяние, должно привлекаться к административной ответственности.

Другим проблемным аспектом субъекта уголовной ответственности за незаконное предпринимательство является положение законодательства относительно привлечения к уголовной ответственности исключительно физических лиц. Вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности юридических лиц является дискуссионным. Острота данного вопроса становится все более актуальной по причине все более развивающегося социального и научно-технического прогресса.

Как было отмечено, классическим принципом уголовного права является принцип личной ответственности виновного, т.е. ответственности лишь вменяемого, достигшего определенного возраста физического лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние. В теории уголовного права предложения о возможности признания юридического лица субъектом преступления начали появляться еще в 90-х гг. ХХ в [4. Т.2. С. 35], [5. С. 50-60]. Часть таких предложений была включена в некоторые проекты нового УК РФ, однако, в последующем, законодательного закрепления не получила.

Между тем, следует отметить, что уголовная ответственность юридических лиц в уголовном праве не случайно возникла в странах с рыночной экономикой (например, во Франции). А тот факт, что Россия встала на путь интеграции в европейское сообщество позволяет предположить, что вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности юридический лиц по отдельным преступлениям будет поставлен вновь [6. С. 58].

Позиция о возможности привлечения к уголовной ответственности за незаконное предпринимательство юридических лиц имеет достаточно серьезные основания. Действующее гражданское законодательство предусматривает, что предпринимательской деятельностью помимо индивидуальных предпринимателей вправе заниматься предприятия с различной формой собственности, в том числе крупные корпорации.

Соответственно, возлагать вину, к примеру, за нарушение лицензионных условий (например, санитарных условий на предприятии) на одного человека, который был обязан осуществлять за этим контроль, представляется не всегда справедливым, так как конкретный работник чаще всего является наемным и сам предпринимательской деятельностью не занимается. Считаем правильным в рассматриваемой ситуации поставить вопрос о применении составов других преступлений (халатность, нарушение правил безопасности или эксплуатации).

Возможность привлечения к уголовной ответственности собственника предприятия также вызывает ряд проблемных вопросов, один из которых заключается в том, что собственник далеко не всегда сам лично решает вопросы, связанные с регистрацией предпринимательской деятельности и пр. В этом случае имеет место не умышленная, а неосторожная форма вины в виде халатности. А уголовная ответственность за незаконное предпринимательство, в свою очередь, возможна при наличии прямого или косвенного умысла.

Представляется, что одним из возможных вариантов разрешения проблемных вопросов является установление уголовной ответственности юридических лиц. При этом наказание, исходя из специфики данного субъекта преступления, должно быть в виде штрафа такого размера, чтобы он был реально ощутим. Что же касается вопроса компенсации за причиненный ущерб, то он должен решаться в рамках обычных гражданско-правовых отношений.

Таким образом, признание уголовной ответственности юридических лиц тесным образом связано с принципом личной ответственности виновного, что создает определенные препятствия для разрешения некоторых проблемных вопросов. Указанная проблема представляет собой предмет специального научного изучения.

 

Библиография

1.        Аистова предпринимательство. СПб., 2002

2.        Кранец за преступления в сфере предпринимательства // Государство и право. 1999. № 4,

3.        Уголовное право. Особенная часть/Под ред. . М., 1995.

4.        Наумов закон в условиях перехода к рыночной экономике// Сов. Государство и право. 1991. № 2.

5.        Келина юридических лиц в проекте нового Уголовного кодекса РФ // Уголовное право: новые идеи.- М., 1994.

6.        , Шевцов -правовая характеристика незаконного предпринимательства. Ставрополь, 2001.

 

,

к.ю.н., ст. преподаватель кафедры гражданско-правовых дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

 

 

О наказании в виде лишения права занимать определенные должности

или заниматься определенной деятельностью в Российском законодательстве и проблемах его применения и исполнения

 

В последние десятилетия в мире предприняты значительные усилия в развитии альтернативных мер наказания и иных мер уголовно-правового характера. Интеграция России в мировое сообщество, ее вступление в авторитетные международные организации, провозглашение и реализация гуманистических принципов и другие обстоятельства способствовали приведению уголовного и уголовно-исполнительного законодательства в большее соответствие с общепризнанными международными нормами. Тем не менее, предупредительный потенциал альтернативных мер использован еще недостаточно. Это относится и к такому наказанию, как наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, предусмотренное ст. 47 УК РФ. Реализация данного наказания не позволяет осужденному совершать новые преступления с использованием определенной должности или конкретного рода деятельности. Его профилактические возможности состоят в его избирательном воздействии на определенные проявления и свойства личности преступника, способствовавшие совершению преступления. Это особенно актуально в условиях социально-экономических изменений в стране, развития общественных отношений в научно-технической сфере, относительной распространенности неосторожных преступлений, совершаемых с использованием технических средств, а также преступлений, совершаемых с использованием служебного положения.

Данное наказание может быть достаточно эффективным в сфере экономики, в области борьбы с неосторожной преступностью, и особенно в сфере борьбы с преступлениями, совершаемыми с использованием должностного положения либо определенного профессионального рода деятельности. Однако оно редко применяется на практике.

В истории отечественного законодательства наказание в виде лишения прав всегда занимало видное место. Данное наказание не сразу появилось в том качестве и объеме, в котором оно существует ныне. Первоначально лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью не существовало как самостоятельное наказание. Оно достигалось за счет применения общего поражения прав. У истоков уголовного права это правовое последствие преступления означало фактически полное бесправие лица, к которому это наказание применялось. Для такого осужденного не существовало покровительства законов, его можно было даже безнаказанно убить. Господствовало воззрение об отнятии у преступника всех прав, не только общественных (гражданских), но и прав «естественных», человеческих. Однако институт поражения прав постепенно сужался по содержанию. Вначале из общего поражения прав выделилось лишение прав приобретенных, а не присущих человеку изначально. Наряду с этим существовало поражение сословных прав. Затем постепенно из общего поражения прав выкристаллизовывались такие самостоятельные наказания, как лишение родительских прав, лишение права заниматься определенными видами ремесел, промыслов и так далее. В сужении содержания указанного наказания выразилось и смягчение его суровости. Желание побудить наказанного к исправлению, облегчить ему возможность вернуться к честной жизни, побудило устранить присвоенную первоначальным формам лишения прав пожизненность, заменив ее срочностью. Поражение прав в той или иной форме было известно также советскому законодательству уже с первых лет революции. В то же время советское уголовное право не знало ни так называемой «гражданской смерти», то есть пожизненной потери всех прав гражданина, ни «лишения всех прав состояний», известного дореволюционному уголовному праву.