Ученые записки (стр. 43 )

Не все понятия и не все идеи могут быть применимы к отдельным предметам или дать верное представление о нём. Подобное исследовательское затруднение существует не потому, что отсутствует достаточное количество фактов этих предметов, а скорее по причине того, что существующая концептуальная структура неудовлетворительна или неадекватна. Необходимы отличные схемы или структуры. Обеспечение этих условий позволяет выйти за пределы концептуального status quo и не обязывает вводить в научный оборот совершенно новые понятия или изобретать новую терминологию, чтобы выразить эти понятия. Поскольку часто случается так, что происходит объединение старых идей или старых и новых идей, иногда образуется новое слово или фраза, или старое слово или фраза наполняется новым содержанием. При концептуальном анализе правовед-аналитик пытается разъяснить нечто более сложное и недостаточно хорошо понятое. Поэтому важно подчеркнуть, что концептуальное затруднение, так же как и изначальное неправильное понимание сущности предметов, является первопричиной создания концептуальных структур.

Рациональное обоснование – третий главный тип интеллектуальной деятельности, то есть собственно аналитический. Например, в чём заключается рациональное обоснование гражданского неповиновения? В чём заключается рациональное обоснование наказания? Каково рациональное обоснование stare decisis? Подобные вопросы призывают правоведа «разбирать общий случай», чтобы выстроить и ясно сформулировать общие аргументы для обоснования, вместо того, чтобы проанализировать концептуальный status quo или построить новые концептуальные схемы с соответствующей терминологией. Рациональное обоснование ­отличается от известного ежедневного практического обоснования двумя моментами. Во-первых, правовед-аналитик решает, прежде всего, такие общие вопросы, как например: каково рациональное обоснование гражданского неповиновения? Однако обычный человек апеллирует к более непосредственной и определённой форме ответа на этот общий вопрос, например (этот пример достаточно распространён англоамериканском публичном праве): неповиновение оправдано в случае, если локальный нормативно-правовой акт направлен на расовую дискриминацию при размещении в гостиницах? Во-вторых, человек может высказываться по существу о достоинствах или недостатках определённого вопроса, тогда как правовед-аналитик вообще не должен давать никаких оценочных суждений. Работа аналитика закончена тогда, когда он сформулировал и выстроил соответствующие аргументы. Рациональное обоснование является аналитическим, по крайней мере, в позитивном отношении, так как включает в себя дифференциацию, конструирование и выстраивание рациональных аргументов.

Современная аналитическая философия права заинтересована, прежде всего, в рациональном обосновании, чего не скажешь о её предшественниках. Например, Г. размышлял об оправдании наказания, как социальной практики [15 С. 1], – об оправдании судебных решений [16], и Р. Дворкин – об оправданном и необоснованном использовании права, соблюдающим моральные ценности [17 С. 986].

Хотя «телеологическое толкование», введённое в научный оборот [8], имеет меньшее значение, чем виды, обсуждённые выше, тем не менее, является одним из направлений аналитической деятельности, заинтересовавшей некоторых «новых» правоведов. Рассмотрим кратко его характер, ответив вначале на следующие вопросы: учитывая цель, заключающуюся в создании эффективной системы права, то следует ли из этого, что правила необходимы? Должны ли быть правила известными? Должны ли быть правила применимыми? Учитывая цель человека, заключающуюся в выживании, а также его природу и условия, при которых он живёт, то следует ли из этого, что должны быть созданы правила, запрещающие воровство и насилие? Учитывая цель, заключающуюся в создании гуманного и либерального общества, то следует ли из этого, что правовая система такого общества должна признавать презумпцию невиновности? Обращаясь к подобным вопросам, правовед не создаёт общего случая и не выступает против некоторого общего суждения, учреждения, практики или идеи; вместо этого, он пытается ответить на вопрос, почему принятие социальных целей или ценностей, обусловлено терминами социальных мер.

Таким образом, в дополнение к концептуальному анализу, некоторые или большая часть «новых» правоведов-аналитиков интересуются тем, что было названо созданием концептуальных структур, рациональным обоснованием и телеологическим толкованием, каждый из которых может быть характеризован как аналитический. К последним трём типам аналитической деятельности ранние правоведы не выказывали большого интереса. Что касается «новых» аналитиков, то их теоретические проблемы имеют более широкий охват, по крайней мере, в двух важных отношениях: во-первых, они выполняют более разнообразные аналитические действия и, во-вторых, в выполнении концептуального анализа они сосредоточены на более широком диапазоне проблем.

Из приведённого выше анализа следует, что деление на «старое» и «новое» направление в аналитической философии права вполне обосновано. Несмотря на то, что применяемая методология у аналитиков-правоведов весьма схожа, всё-таки между ними слишком много различий как в предмете исследования, так и в целях, задачах и предлагаемой аргументации. Таким образом, аналитическая философия права в отличие от кантианско-гегельянской философии права призвана не синтезировать абсолютные метафизические идеи, а отрефлектировать конкретное содержание юридических понятий, то, как понятия закрепляются в языке права, адекватно ли они скрыты в тексте нормативно-правового акта, какова их репрезентативность и т.д. Поэтому современная аналитическая философия, по крайней мере, в англоамериканском исполнении, представляет собой самостоятельную отрасль научного знания, расположенную на стыке таких фундаментальных наук, как философия и юриспруденция. Поэтому в англоамериканской философии права с 50-х годов XX века появляется новое интегративное понятие, объединяющее все существующие теоретико-правовые течения в одно целое – аналитическую юриспруденцию.

 

Библиография

1.        Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. – М.: Мысль, 2001.

2.        Введение в основания нравственности и законодательства. – М.: РОССПЭН, 1998.

3.        Остин Дж. Определение области юриспруденции // Антология мировой правовой мысли. Т.3. – М., 1999.

4.        , Дидикин права. – Новосибирск: Изд-во Новосиб. гос. ун-та, 2006.

5.        Summers R.S. The New Analytical Jurists // New York University Law Review. – 1966. – Vol. 41. – P. 861-896.

6.        Friedmann W. Legal Theory. Fourth Edition. – London: Stevens & Sons, Ltd, 1960.

7.        Bodenheimer E. Analytical Positivism, Legal Realism, and the Future of Legal Method // Virginia Law Review. – 1958. – Vol. 44. – 356-365.

8.        Фуллер права. – М.: ИРИСЭН, 2007.

9.        Hall J. Analytic Philosophy and Jurisprudence // Ethics. – 1966. –Vol. 77. – № 1. – P. 14-28.

10.    Warnock G.J. English Philosophy Since 1900. – Oxford: Oxford University Press, 1958.

11.    Bodenheimer Е. Modern Analytical Jurisprudence and the Limits of Its Usefulness// University of Pennsylvania Law Review. – 1956. – Vol. 104. – P. 1080-1093.

12.    Kocourek A. The Century of Analytic Jurisprudence Since John Austin, in 2 Law, A Century of Progress: Public Law and Jurisprudence 1835-1935. – New York: University Press, 1937.

13.    Hall R. Conceptual Reform – One Task of Philosophy // Proceedings of the Aristotelian Society, New Series. – 1961. – Vol. 61. – P. 169-188.

14.    Nowell-Smith P.H. Philosophical Theories // Proceedings of the Aristotelian Society, New Series. – 1948. – Vol. 48. – P. 164-179.

15.    Hart H.L.A. Prolegomenon to the Principles of Punishment // Proceedings of the Aristotelian Society, New Series. – 1960. – Vol. 60. – P. 1-25.

16.    Wasserstrom A.R. The Judicial Decision: Toward a Theory of Legal Justification. – Stanford, CA: Stanford University Press, 1961.

17.    Dworkin R. Lord Devlin and the Enforcement of Morals // Yale Law Journal. – 1966. – Vol. 75. – P. 986-1005.

 

,

к.ю.н., доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

 

Понятие и сущность социальной справедливости

 

Справедливость, наравне со свободой и равенством, относится к первостепенным благам, в которых «…люди усматривают высший руководящий свет; в вере в существование справедливости они находят успокоение и утешение в бедствиях и страданиях жизни»[1. C.401]. Ее исследование осуществляется на протяжении, пожалуй, всей истории человечества.

В философско-историческом плане тема справедливости имеет многовековую традицию, выраженную в идеях Платона и Аристотеля, раннего христианства, социалистов-утопистов, просветителей, а также И. Канта, Г. Гегеля, К. Маркса и многих других выдающихся мыслителей. В широком смысле категория справедливости выступает мерой добра, а несправедливость – мерой зла. Весьма часто справедливость рассматривается в качестве синонима «должного». При этом она обычно выступает как оценочный критерий действий.

В самом общем плане понятие справедливости предполагает некоторое соответствие между деянием и воздаянием, преступлением и наказанием, трудом и вознаграждением, заслугами людей и их признанием. Несоответствие в этих соотношениях оценивается как несправедливость. Справедливость считается основной и общей для морали и права категорией. Однако сущность и содержание справедливости всеми понимаются по-разному. Интуитивно под справедливостью подразумевается уравнивание, согласование, соответствие, соразмерность. Но уже Аристотель, развивая мысли Платона о двух видах равенства – справедливости, разделил справедливость на «уравнивающую» и «распределяющую», видя суть первой в том, что она воздает равным – равное, а неравным – неравное, заметив при этом, что сверх того справедливость «распадается на несколько видов в соответствии с тем, будет ли человек властвовать или подчиняться, подобно тому как различаются воздержность и мужество мужчины и женщины» [2. T.4. C.452].