Ученые записки (стр. 6 )

 

Библиография

1.        Начальник «от бога» // Преступление и наказание. 2008. № 12.

 

,

к.ю.н., доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин

 Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

 

Свойство личного характера наказания

как предмет пенализации (история и перспективы)

 

Наука уголовного права разработала ряд положений, подлежащих учету законодателем при конструировании уголовного наказания. Среди них – разделение свойств наказания на сущностные и оптимизирующие. К последним среди прочих относится личный характер (персонифицированность) лишения. Впервые такое положение было сформулировано в трудах дореволюционных авторов [1. C. 142], [2. Т.1. С. 56], [3. С. 701].

Первоначально оно появилось как реакция на существование наказаний, предусматривающих поражение в правах и иных лиц помимо преступника. «Это качество – отмечал – было выдвинуто теорией с целью искоренить остатки уголовной ответственности детей за вину родителей и родителей за вину детей» [3. С. 701]. История уголовного права знает массу примеров конструкции наказаний, не ограничивающихся в своем распространении личностью виновного. Древнеримское уголовное законодательство предусматривало казнь всех рабов за убийство домовладыки одним из рабов, лишение имущества и устранение от всех видов общественной деятельности детей государственных преступников. В средневековой Европе для оправдания применения наказания к неповинным членам семьи казнимого было создано особое правило «порчи крови». [2. С. 51]. Русское уголовное право знало такие виды наказаний, как выдача на «поток и разграбление с женою и детьми», полная конфискация имущества, наказание самоубийц непризнанием предсмертных распоряжений и духовного завещания. В Петровский период имели место известные еще Древнему Риму децимации, когда после проявления трусости в сражении тем или иным воинским формированием наказывался каждый десятый солдат. [4. С. 26]. Уголовное законодательство первых лет Советской власти знало коллективные штрафы, которые могли возлагаться на семьи и целые села. Такая мера предусматривалась, в частности, Постановлением Совета Обороны РСФСР от 3 июня 1919 г. «О мерах по искоренению дезертирства» в случаях круговой поруки по укрывательству дезертиров [5. С. 108]. УК РСФСР 1926 г. предусматривал в качестве наказания поражение политических и отдельных гражданских прав, которое, в частности, подразумевало и лишение родительских прав. Прямое распространение уголовно-правовых последствий на иных лиц имело место и в тридцатые годы XX века. Так, решением ЦК ВКП (б) от 01.01.01 г. «О репрессиях членов семей изменников Родины» родственники лиц, признаваемых (даже заочно) изменниками Родины по приговору суда, также подлежали репрессии. Жены направлялись в лагеря, а дети – в специализированные детские дома.

Несмотря на то, что в современном уголовном законодательстве конструируются наказания, прямо воздействующие исключительно лишь на указанного в приговоре суда адресата, проблема реализации рассматриваемого свойства в нормах уголовного законодательства не потеряла своей актуальности. Понимая, что требование персонифицированности правоограничений не может носить абсолютного характера, многие ученые указывали на необходимость создания механизмов, которые по возможности сдерживали бы негативное влияние уголовного наказания на окружение осужденного [8. С. 377]. Это свойство наказания находит свое выражение в современном уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве путем создания механизмов «амортизации» тех последствий наказания, которые косвенно могут пасть и на окружение осужденного (его родственников, близких). Так, ст. 82 УК РФ предусматривает возможность отсрочки отбывания наказания беременным женщинам, женщинам, имеющим малолетних детей, а УИК РФ (до изменений от 01.01.2001 г.) предусматривал перечень имущества, не подлежащего конфискации, куда входили объекты, изъятие которых, по мнению законодателя, затрагивало жизненные интересы родных и близких осужденного. Представляется, что, руководствуясь и этим соображением, законодатель исключил конфискацию как вид уголовного наказания из перечня ст.44 УК РФ. Проявление индивидуальности лишений можно также усмотреть в возможности проживания с семьей осужденным к ограничению свободы (ст.51 УИК РФ), в возможности телефонного разговора с близкими при аресте (ст. 69 УИК РФ) и т.д.

Рассмотрим подробнее некоторые наказания в плане их соответствия требованиям свойства индивидуальности лишения и возможности дальнейшей реализации указанного свойства в действующих уголовно-правовых нормах. Как правило, уголовное наказание лишает осужденного в том или ином виде либо времени, либо имущества. Его окружение, соответственно, лишается возможности полноценного общения с осужденным, либо материального содержания. Компенсация таких лишений, разумеется, не в полном объеме, на наш взгляд, вполне допустима и способствует гуманизации уголовного наказания.

Согласно ст.46 УИК РФ при наказании в виде штрафа учитывается имущественное положение осужденного и его семьи, что само по себе свидетельствует о стремлении к реализации рассматриваемого свойства наказания. В то же время возможно «усилить» его эффект дальнейшим совершенствованием законодательства. Ведь штраф может налагаться в абсолютной денежной сумме и в размере заработной платы или иного дохода осужденного. При этом УИК РФ не дифференцирует исполнение взыскания абсолютной суммы и заработной платы или иного дохода. Ст.46 УК РФ допускает взыскание штрафа в размере заработной платы или иного дохода как с учетом имевших место платежей, так и вычитаться из платежей, которые осужденный ожидает (например, предстоящая зарплата). Первый случай ориентирован на лиц, для которых выплата даже максимального размера абсолютного размера штрафа, установленного УК РФ, не составит чувствительного обременения [7. С. 82]. Второй рассчитан на ситуации, когда заработная плата или иной доход служит источником замены наличных (имеющихся) денег при их отсутствии. Применительно ко второму случаю ни уголовное, ни уголовно-исполнительное законодательство не содержат ограничений применительно к размеру взыскания в месяц. Полагаем, следует согласиться с , предлагавшей закрепить в ст.31 УИК РФ следующее положение: «При взыскании штрафа в принудительном порядке из заработной платы осужденного и приравненных к ней платежей удержания производятся ежемесячно по основному месту работы, учебы, службы виновного независимо от наличия к нему претензий по иным исполнительным документам. В этом случае общий размер удержаний не может превышать 70 процентов». Это позволило бы близким осужденного рассчитывать на какое-то минимальное материальное содержание.

Основное содержание исправительных работ, помимо ущемления права самоопределения (осужденный обязан устроиться на работу), составляет воздействие на имущественную сферу осужденного: удержания из заработка в размере от 5 до 20%. Нетрудно заметить очевидное сходство данного вида наказания со штрафом, уплачиваемым в рассрочку. В связи с этим представляется, что дальнейшему развитию механизмов персонификации лишений, вытекающих из уголовного наказания, способствовало бы дополнение ч.3 ст.50 УК РФ нормой, аналогичной ч.3 ст.46 УК РФ. Она отвечала бы требованиям данного свойства на стадии назначения наказания, имея следующий вид: «Размер удержаний определяется судом с учетом имущественного положения семьи осужденного». Такая норма развивала бы и положения ч.3 ст.60 УК РФ, согласно которой при назначении наказаний учитывается, в том числе, и влияние наказания на условия жизни его семьи.

Возможность корректировки размера удержаний возможна в дальнейшем – при исполнении наказания. Ч.7 ст.44 УИК РФ предусматривает возможность снижения размера удержаний из заработной платы осужденного в случае ухудшения его материального положения. При этом решение о снижении размера удержаний выносится с учетом всех доходов осужденного. Представляется рациональным дополнить данную норму следующей формулировкой: «Уголовно-исполнительная инспекция, сам осужденный или администрация организации, в которой он работает, вправе обращаться в суд с ходатайством о снижении размера удержаний из заработной платы осужденного в случае ухудшения материального положения его, либо его семьи».

 

Библиография

1.    Владимиров русского уголовного права. Общая часть. Харьков. 1889.

2.    Таганцев уголовное право. Т.1. Тула. 2001.

3.    Кистяковский учебник общего уголовного права. Часть Общая. Киев. 1891.

4.    Миронов история России периода империи (XVIII – начала ХХ вв.). Т. 2. СПб., 1999.

5.    История государства и права СССР. М., 1968. Часть 2.

6.    Познышев вопросы учения о наказании. М., 1904.

7.    К вопросу о наказании штрафом // Право и жизнь. 1925. № 9-10.

 

 

,

преподаватель кафедры уголовно-правовых дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

 

К вопросу о субъекте незаконного предпринимательства

 

По общему правилу субъектом преступления является лицо, виновно совершившее общественно опасное деяние и способное в соответствии с нормами уголовного права нести уголовную ответственность. Согласно уголовному закону, субъект незаконного предпринимательства – это вменяемое физическое лицо, достигшее 16 лет, которое, осуществляя предпринимательскую деятельность, допустило нарушения, ответственность за которые предусмотрена ст. 171 УК РФ.

Исходя из совокупного толкования ст. 11, 12 УК РФ, которые определяют пределы деяний, совершенных на территории России, субъектом преступления могут быть граждане РФ и постоянно проживающие на территории РФ лица без гражданства, иностранные граждане, лица с двойным гражданством [1. С. 166]. Считаем возможным согласиться с данной позицией, поскольку Гражданское законодательство РФ не устанавливает запрет на осуществление на территории России предпринимательской деятельности иностранными гражданами и лицами без гражданства, что вытекает из смысла ч. 1 ст. 2 ГК РФ.