Ученые записки (стр. 39 )

В некоторых правовых отношениях юридические факты выполняют также функцию гарантий законности. Это проявляется в том, что, с одной стороны, закрепление в нормах права юридических фактов, а также их установление правоприменительными органами должно обозначить точные условия, при которых могут и должны наступить правовые последствия. С другой стороны, существуют такие юридические факты, которые связаны с особо важными сферами правового регулирования, на которых лежит «повышенная ответственность» [3. С. 439] за состояние законности. Это, например, основания для отказа в приеме искового заявления, основания для возбуждения и прекращения уголовного дела и др. В этих случаях законное принятие искового заявления или возбуждение уголовного дела предопределяет правомерность последующих действий. Поэтому точное и полное закрепление указанных юридических фактов выступает как важная гарантия законности. Конечно, в строгом смысле слова вообще всякий юридический факт выступает гарантией законности, средством защиты от произвола и т. д.; в данном случае лишь делается акцент на то, что в ряде правоотношений эта функция прослеживается особенно четко.

В связи с данной функцией юридических фактов необходимо также заметить, что нередко они служат способом установления границ индивидуального регулирования. Допуская индивидуальное регулирование в определенных случаях, правовые нормы при помощи юридических фактов и составов одновременно определяют его направления, пределы и формы. Это в значительной мере сокращает возможность произвольных действий со стороны субъектов, в том числе государственных органов.

Кроме того, юридические факты способны оказывать предварительное воздействие на поведение людей. Это связано с тем, что люди ориентируются не только на правовые последствия своих действий, но также учитывают те юридические факты, которые обусловливают эти последствия. При этом появление одних юридических фактов соответствует интересам субъектов и они совершают необходимые действия для того, чтобы эти факты возникли (получение премии, пенсии и т. п.). Другие факты (например, правонарушения), как правило, расходятся с интересами субъектов права, которые таких юридических фактов стараются избежать. В этой связи совершенно верно высказывание о том, что «норма права начинает регулировать поведение людей... на стадии юридического факта – при совершении ими правомерных действий, направленных на достижение правового эффекта…» [4. С. 6]. Таким образом, юридические факты используются законодателем как эффективное средство воздействия на поведение субъектов.

В литературе также выделяются так называемые специальные функции юридических фактов, связанные с включением их в качестве элементов в фактические составы. Очевидно, что юридические факты осуществляют определенные функции не только в связи с движением правоотношения, но и внутри «малой системы» – фактического состава. Юридические факты внутри состава могут выполнять правопорождающую и правопрепятствующую функции.

Полагаем, что изложенное выше является достаточно наглядным свидетельством важной роли юридических фактов в механизме правового регулирования общественных отношений, а именно: они являются «нервными окончаниями» [5. С. 532], рецепторами, связывающими правовые нормы с реальными общественными отношениями. При помощи хорошо продуманного набора юридических фактов можно существенно влиять на развитие отдельных общественных связей и целых социальных процессов, направлять их в нужное русло.

Таким образом, институт юридических фактов, будучи теоретически сформированным, остро нуждается в законодательном закреплении, которое будет способствовать дальнейшему развитию отрасли права социального обеспечения, повышению уровня защиты прав нуждающихся граждан.

 

Библиография

1.        Алексеев советского права. – М.: Юрид. лит., 1975.

2.        Киримова институт: понятие и виды: Учеб пособие. – Саратов: Изд-во Саратов. гос. акад. права, 2000.

3.        Теория государства и права: Учебник / Под ред. . – М.: Юристъ, 2002.

4.        К теории правоотношения. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1959.

5.        Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. и . – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2001.

 

 

,

к.ю.н., доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

 

Источники экологического права России

 

Соотношение таких понятий как «источник права», и «форма права» традиционно является дискуссионной проблемой. Существует несколько позиций относительно решения этого вопроса, в основе которых лежит невозможность установления единообразного правопонимания.

Отождествление источников права с формами права нет и быть не может при понимании источников в материальном смысле, поскольку последние рассматриваются в виде материальных, социально-политических и иных факторов, оказывающих постоянное влияние и предопределяющих процессы правообразования, правотворчества и законотворчества. Напротив, совпадение источника права с формой права, и наоборот, имеет место, когда речь идет об источниках права в формально-юридическом смысле. Подобный подход вполне оправдано позволяет рассматривать их как внешние формы выражения права, придающие ему характер официальных правовых норм (нормативные акты, договоры нормативного содержания…). Следует отметить, что формально-юридический аспект относительно источников права нередко встречается в общей теории права, отдельных российских отраслях. Не является исключением и экологическое право.

Определение понятия «источники экологического права», базируясь на формально-юридическом подходе к этой категории, является следствием рассмотрения экологического права с позиций юридического позитивизма. Причем, разнообразие позитивистских позиций породило такие широко известные теории в праве, как аналитическая теория, теория нормативизма, социологическая теория, психологическая теория и д.т.

Отождествление формы экологического права и источников этой отрасли позволяет сделать вывод о том, что форма экологического права представляет собой сложное правовое явление – форму объективирования воли нормотворческого органа (нормативный правовой акт). Данный подход получил широкое применение. Например, отмечает, что в литературе под источниками экологического права предлагается в узком смысле понимать объективированные в документальном виде акты правотворчества, т.е. нормативно-правовые акты, содержащие правила поведения, регулирующие отношения человека с окружающей средой или иные совокупности правовых норм. В широком смысле оно охватывает и иные совокупности правовых норм, регулирующих экологически значимое поведение людей [1. С.73].

По мнению , источники экологического права представляют собой нормативно-правовые акты, содержащие эколого-правовые нормы [2. С.67]. Этой же позиции придерживается коллектив авторов учебника: «Экологическое право» под редакцией , с той лишь разницей, что источники, рассматриваемой отрасли, они отождествляют с совокупностью правовых актов, что представляется не вполне правильным. По сути дела, приведенные тезисы под источниками экологического права предлагают понимать нормативно-правовые акты, которые в совокупности образуют систему экологического законодательства.

Заслуживает отдельного внимания вывод о том, что в российском праве и доктрине отсутствует единый термин, обозначающий экологическое законодательство. Зачастую, используются термины: «законодательство об охране окружающей среды», «природоохранительное законодательство», «природоохранное законодательство», «природоресурсное (природоресурсовое) законодательство», «законодательство водное, лесное, земельное, горное (о недрах)», «законодательство об охране окружающей природной среды», «законодательство об охране окружающей среды», «экологическое законодательство» и т.д. В большинстве случаев его определение ставилось в зависимость от понятия, наименования этой правовой отрасли, ее предмета и иных категорий.

полагает, что экологическое законодательство необходимо различать в узком и широком смысле. По его мнению, в узком смысле - это совокупность законодательных и иных нормативно-правовых актов, содержащих правовые нормы, регулирующие только охрану окружающей среды. В широком смысле к выделенной совокупности добавляется регламентация использования природных ресурсов и обеспечения экологической безопасности населения и территорий, и экологического правопорядка [3. С.1-8]. Со всей очевидностью проявляется компромиссность и субъективность данного подхода, вряд ли это оправдано, поскольку форма права является способом существования и выражения единого содержания. Содержательная часть, в свою очередь, существует в рамках конкретной формы.

отмечает условность деления экологического законодательства на природоохранное, которое представляет собой совокупность правовых актов, содержащих нормы, регулирующие отношения по охране окружающей среды в целом, и природоресурсное, под которым понимается совокупность правовых актов, содержащих нормы, регулирующие режим использования и охраны природных объектов [4. С.292]. В этом случае отсутствует единый критерий классификации, основанием выделения природоохранного законодательства является вид общественных отношений, природоресурсного – объект правового регулирования. Отсутствие единого критерия дифференциации, «размывание» предмета правового регулирования, которое обусловлено, в том числе, включением в окружающую среду природных, природно-антропогенных и антропогенных объектов, вряд ли делает ценным в научном и методическом плане подобный подход.

Система законодательства, в том числе экологического, должна отражать особенности предмета, метода, механизма правового регулирования общественных отношений. Система экологического законодательства, в свою очередь, должна объективироваться, отражая специфику экологического права, отличающую ее от других отраслей (природоресурсного, земельного и д.т.). Ведущую роль, если угодно – водораздела, в этом случае выполняет единый предмет отрасли, поскольку «понятие «экологическое законодательство» отечественной доктриной определяется через предмет правового регулирования». Это становится чрезвычайно важно, поскольку малообъяснимые попытки расширить круг источников права и рассматривать экологическое законодательство как суперотрасль не выдерживают критики.