Ученые записки (стр. 52 )

Обычно наиболее эмоционально реагируют на появление «ненужных», «некрасивых» слов лингвисты. Особое возмущение вызывают иностранные заимствования, а для нынешнего времени это в первую очередь англо-американизмы.

Говоря об англо-американизмах в современном немецком языке, следует отметить, что в конце ХХ – начале ХХI столетия на немецкий язык буквально обрушился шквал заимствований из английского и американского, причём различного вида, в различных проявлениях и в различные сферы жизнедеятельности немецкого общества.

Мы сгруппировали англо-американизмы в следующие подгруппы, с целью подтвердить сказанное выше. Образовалось 14 разделов:

1.      Bauen und Wohnen (Apartment, WC, Lift, Center).

2.      Forschung, Wissenschaft und Technik (Equipment, Know-how, Service, Standart).

3.      Foto und Optik (Disс-Kamera, Flash, Shutter).

4.      Gesundheit, Medizin, Kosmetik (Aids, Stress, Body-Lotion, Make-up).

5.      Informationstechnik (Bit, Byte, CD-Rom, Computer, Hacker).

6.      Kultur und Bildung, Literatur und Kunst (Besteller, Essay, Love-Story, Promoter).

7.      Nahrungs- und Genussmittel, Gastronomie (Bar, Brandy, Chips, Cream, grillen, Fastfood).

8.      Natur und Umwelt (Greenpeace, Smog, Setter).

9.      Schaugeschaft und Unterhaltung (Musical, Actionfilm, Cast, Personality-Show, Star)

10.  Sport, Spiel, Freizeit (Baseball, Beach-Volleyball, Cross, dribbeln, Jogging, Start; Team).

11.  Staat, Recht, Politik (Checkpoint, killen, Law)

12.  Szene- und Zugenjargon (crazy, cool, O.K, Punk, Tattoo)

13.  Telekommunikation, Post (Handy, Hotline, E-Mail)

14.  Mensch, Berufsleben, Tätigkeit (Babysitter, Bodyguard, jobben; managen)

Таким образом становится очевидным, что немецкий язык во всех областях современной общественной жизни (от простейшего визита в магазин до сложнейших наук) заменен неслыханным количеством английских слов и даже полностью ими вытеснен.

В такой тенденции лингвисты видят опасность, поскольку немецкий язык может лишиться своей выразительности и экспрессивности, а возможно и вообще будущего.

Проблема чрезмерного употребления англоамериканизмов волнует не только специалистов, но и простых граждан. Подобная дискуссия “No future für Deutsch – wieviel English verkraftet unsere Sprache?” (Какое количество английских слов выдержит немецкий язык?) ведется последние годы в ФРГ. Частое, неоправданное заимствование слов английского и особенно американского происхождения вызывает негативную реакцию в обществе. Приведем лишь некоторые примеры: Airport, Bahn Card, City-Call (прямые лексические заимствования); das macht keinen Sinn (семантическая калька с английского) (it doesn’t make sense). Обилие английских заимствований (от 3500 до 6000 слов и выражений, зафиксированных в словарях) нередко создаёт проблемы в процессе коммуникации. По данным опросов только 49% западных немцев и 26% восточных немцев в достаточной мере владеют английским языком.

Английские заимствования можно выделить в три группы:

1.      слова и выражения, сохраняющие английское написание: Т-shirt; simple, different, small-talk;

2.      слова, частично освоенные немецким языком (употребление с артиклем, написание существительных с большой буквы; приобретение словом немецких грамматических форм: die Edition, das TV-Magazin; der Event; boomen-boomende;

3.      заимствования, включённые в состав композитов и дающие гибридные образования: Service-Dienst, Service-Seite, Top-Lage; Inter-City-Zug; Durch-Ticket.

С точки зрения семантического освоения, заимствования становятся основным средством номинации нового предмета или явления (Lunchpakett; Jumping; Notebook; Duty-Free-Shop) или имеют более или менее точные синонимы в немецком языке (Client – der Kunde; Magazin = die Zeitschrift; Collection = Kollektion; Airport = der Flughafen).

Таким образом, можно сделать вывод, что тенденция увеличения словарного состава немецкого языка посредством англо-американских заимствований приняла гротескные формы. Вопрос о сохранении немецкого языка как национального языка Германии встал в последние годы особенно остро.

“No future für Deutsch – wieviel English verkraftet unsere Sprache?!?”

 

Библиография

1.    , Neue Wörter im 21.Jahrhundert. Deutsch-russisches Wörterbuch. Новые слова в ХХI веке. Немецко-русский словарь.- М.: «Астрель». 2006.

2.    Лейн Карлфрид. Немецко-русский словарь. – М.: «Русский язык». 1997.

 

 

,

к.фил. н., доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

 

Коммуникативная тактика дискредитации в протестном дискурсе

(на материале радиоречи информационно-аналитического канала

«Эхо Москвы»)

 

Все более очевидным становится тот факт, что одним из основных источников формирования ценностных представлений о мире становятся средства массовой информации. Отечественные и зарубежные ученые (Мальковская [1], Кириллова [2], Харрис [3], Хелд [4] и др.) исследуют медиакультуру как сферу преломления мировоззренческих поисков человека и осознания им собственной идентичности.

В связи с тем, что в условиях информационного общества культурно-языковое влияние наиболее активно осуществляется именно по каналам массовой информации, медиаречь актуально исследовать не только в аспекте ее роли в динамике языковых процессов, но и в свете формирования контекстов современной культуры. При изучении способов экспликации культурно значимых смыслов следует учитывать фактор вариативности оценки и нормы, которые находятся в прямой зависимости от позиции издания. В каждом конкретном издании существует своя конкретная шкала ценностей.

На наш взгляд, значительный интерес представляет изучение дискурсивно обусловленных способов выражения оценки, явно и неявно демонстрирующих авторскую позицию и идеологическую концепцию издания.

Говоря о протестном сегменте информационно-массового дискурса (представленном, в частности, радиоканалом «Эхо Москвы»), следует учитывать, что спецификацию его вещательного формата обусловила коммуникативная стратегия неудовлетворенности современным состоянием мира. Аксиологизация со знаком «минус» отражает общую дискурсивную установку на актуализацию оценочного вектора тревожности, негативных оценок, анормативности. Основным методом при этом становится интерпретация, но не аналитического типа, а художественно-публицистического в его сатирическом и гротесковом выражении.

В настоящем исследовании рассматривается одна из коммуникативных тактик, используемых в рамках авторской программы В. Шендеровича – обыгрывание советских идеологических штампов.

Выстраивая аксиологические векторы дискурсивной картины мира, автор активно обращается к такому когнитивному источнику, как советские идеологемы, которые рассматриваются им как способ оценочной интерпретации современных политических реалий. Два исторически и социокультурно противоположных дискурса – советская и постсоветская политика – выступают в перспективе авторского видения не только как совместимые, но и взаимозаменяемые. О реальности этого утверждения свидетельствует то, что основными узлами смысловой и оценочной концептуализации становятся явления современной политической действительности, подвергавшиеся активной мифологизации в контексте советской истории.

Основной техникой формирования концептуальной картины мира в протестном дискурсе становится сложно организованная, многоступенчатая интерпретация. Исходным элементом моделируемого события становится информация-стимул, интерпретативный потенциал которой определяется фрагментарностью, «выхваченностью» из мира реальных, объективных связей, которые заменяются в текстовом пространстве модальными связями авторского видения. Таким образом, можно говорить о текстовом статусе события, которое моделируется согласно установленным дискурсом правилам. В числе основных семантико-стилистических правил протестного дискурса выступает его сатирическая и даже гротесковая интерпретация. Итак, постсоветская, новая политическая реальность интерпретируется в протестном дискурсе с помощью тех же идеологем, которые были актуальны для дискурса советского: партия, народ, патриотизм, национальная безопасность, праздники, армия, милиция… С одной стороны, можно говорить об устойчивости, «упрямстве тоталитарных идеологем, функционирующих в готовом виде и реализующихся в форме вербальных и идеологических стереотипов» [5. С. 534], а с другой, очевидна их роль быть средством демифологизации современных политических реалий.

Рассмотрим на примере радиопередачи «Плавленый сырок» взаимодействие мифологемы высокая политическая зрелость народа, формируемой в современном политическом дискурсе, и аналогичной советской мифологемы, ироничное обыгрывание которой способствует демифологизации осмысляемого явления.

Информационным поводом для аналитического комментария автора программы В. Шендеровича послужило заявление главы комитета Госдумы по конституционному законодательству Владимира Пилигина: «Население нашей страны самым высоким уровнем образовано и исключительно политически активно, потому что даже после второй рюмки, я думаю, мужчины со мной согласятся, первая тема для обсуждения – обычно политика». Объектом авторского комментария становится представление об уровне, которым образовано население: главное тут – открытая Плигиным причинно-следственная связь между болтовней «после первой» и политической активностью на выборах. Ибо пить-то мы пьем по-прежнему, а вот на выборы ходить помаленьку перестали; вся политическая активность вернулась, по советскому образцу, на кухни – там после первой и выясняется, что на самом деле думают о власти избиратели».