Ученые записки (стр. 35 )

На этой же точке зрения стоит известный философ Нового времени Барух (Бенедикт) Спиноза (1632-1677). Он был выходцем из амстердамского еврейского гетто и получил первоначальное образование на основе Талмуда, изучив затем и каббалу; в зрелом возрасте он отошёл от иудаизма на позицию рационального пантеизма. После многочисленных диспутов с раввинами 27 июля 1656 года в амстердамской синагоге Спиноза был отлучён от общины и предан проклятию: «Будь проклят он днём и будь проклят он ночью, будь проклят, когда ложится спать, и будь проклят, когда встаёт, будь проклят, когда выходит, и будь проклят, когда входит» [4. С. 58]. Среди тех, кто оказал влияние на формирование философской позиции Спинозы, могут быть названы Моисей Маймонид, Марсилио Фичино, Джордано Бруно, Томас Гоббс и, конечно, Рене Декарт. Главная идея Спинозы состоит в том, что Бог как объект религиозного отношения есть природа (Deus sive natura); религия, господствующая в культуре (Спиноза называет её «суеверием»), есть отношение к природе на основании прежде всего страха и других связанных с ним аффектов; истинная же (должная) религия есть интеллектуальное познание Бога вплоть до полного отождествления с Ним.

Согласно Спинозе, Бог и природный мир «субстанциально идентичны» [4. С. 60]; субстанция есть причина самой себя (causa sui). Понятия Бога и природы для Спинозы тождественны. Природа, согласно Спинозе, есть «вечное единство»; она «существует сама через себя, бесконечна, всемогуща и т.д.»; всё существующее «заключено» в природе [5. С. 59]. Пантеизм Спинозы является «акосмическим» (мир есть лишь «атрибут» или «продукт» божества) [4. С. 60]. Мир в его подлинной сущности (то есть в его божественности) вполне статичен; это неспособное к развитию «вечное бытие», которое может быть познано и описано сугубо математически. При этом всё «содержание мира» следует с вечной необходимостью из сущности Бога по образцу логического отношения «основание-следствие» [4. С. 63]. То вечное и бесконечное существо, которое именуется «Богом или природой», действует по той же необходимости, по которой оно существует [6. С. 493]. При рассмотрении эмпирического мира Спиноза выступает как один из наиболее радикальных представителей тотального детерминизма; выдвигая механистическое истолкование причинности (отождествляя её с необходимостью), Спиноза оказывается на позиции механистического фатализма: природный мир, в который включён и человек, представляет собой математическую систему и может быть до конца познан «геометрическим способом». Поэтому даже этика превращается у Спинозы в натурфилософское учение о субстанции и её модусах.

Своё представление о начале религии Спиноза излагает в «Богословско-политическом трактате» (1670). Если бы люди, пишет он, имели возможность во всех своих делах поступать по заранее определённому плану, учитывающему естественные законы, никакое «суеверие» не могло бы овладеть ими. Однако люди часто оказываются в затруднительном положении, желая достичь «сомнительных благ фортуны», и потому находятся «в жалком колебании между надеждою и страхом», испытывая склонность «верить чему угодно» [7. С. 30]. Дух человека легко приходит в смятение, когда он, даже от воздействия самой незначительной причины, взволнован страхом; «ведь люди, находясь в страхе, если замечают какой-нибудь случай, напоминающий им о каком-либо прежнем благе или зле, думают, что он предвещает или счастливый, или дурной исход, и поэтому называют его благоприятным или неблагоприятным предзнаменованием» [7. С. 30–31]. Люди, охваченные страхом перед природными явлениями, «создают бесконечное множество выдумок и толкуют природу столь удивительно, как будто и она заодно с ними безумствует» [7. С. 31]. Суеверные люди, согласно мнению Спинозы, обращаются к помощи Бога (богов) именно тогда, когда они находятся в опасности и не могут сами себе помочь; «страх заставляет людей безумствовать»; так и возникает историческая религия – «бред воображения, сны, детский вздор» [7. С. 31]. Итак, «страх есть причина, благодаря которой суеверие возникает, сохраняется и поддерживается» [7. С. 31]. Суеверие (как Спиноза именует историческую религию) «порождается не разумом, но только аффектом, и притом самым сильным», каковым и является страх; поддерживается же это суеверие «только надеждою, ненавистью, гневом и хитростью» [7. С. 33].

Люди подвержены «суеверию» лишь до тех пор, считает Спиноза, «пока продолжается страх» [7. С. 32]. Это суеверие «разнообразно и непостоянно» [7. С. 32], выражаясь в различных исторических формах и во всех случаях прикрываясь «громким именем религии» [7. С. 33], которого эти суеверия недостойны. К сожалению, пишет Спиноза, «избавить толпу от суеверия так же невозможно, как и от страха» [7. С. 42]. Настоящая же религия, не имеющая в своём основании никакого страха, но целиком опирающаяся на рациональное постижение природы (то есть субстанции, то есть Бога), есть удел немногих мудрецов; такая подлинная религия не имеет ничего общего с традиционной (исторической) религией, как подлинная философия, основанная на «свободном разуме», не имеет ничего общего с теологией, опирающейся на Священное Писание [7. С. 39].

Детальное исследование аффектов (страстей человеческой души) Спиноза осуществляет в своей книге «Этика» (издана в 1677 г.). В этом сочинении он хочет показать, в чём должна заключаться правильная жизнь человека, если исходить из его собственной (естественной или, что то же самое, божественной) природы. Многие, в том числе и ключевые, аффекты имеют отношение к объяснению исторической религии, которая, по мнению Спинозы, основана именно на смятении души.

Аффект, называемый также «страстью души», есть «смутная идея», в которой душа утверждает большую или меньшую, чем прежде, силу существования своего тела или какой-либо его части (то есть оказывается в состоянии перехода от большего удовольствия к меньшему или наоборот) и которой сама душа определяется к мышлению одного преимущественно перед другим (то есть оказывается охваченной желанием) [6. С. 490–491]. Именно аффекты желания, удовольствия и неудовольствия Спиноза считает основными [6. С. 457, 490].

Как следует из определений аффектов, «самую сущность» человека составляет желание, поскольку эта сущность в её настоящем состоянии оказывается побуждаемой к какому-либо действию (как правило к такому, которое направлено на её сохранение). Желание Спиноза определяет как «влечение, соединённое с его сознанием» [6. С. 477–478]. Удовольствие есть переход человека от меньшего совершенства к большему; неудовольствие, наоборот, есть переход от большего совершенства к меньшему [6. С. 478]. Переход кого-либо к большему или меньшему совершенству означает, что его «способность к действию», сообразному с его природой (а для души сообразность с природой есть её способность к мышлению [6. С. 475]), увеличивается или уменьшается [6. С. 495]. Речь идёт именно о переходе, а не о состоянии; поэтому удовольствие не является самим совершенством. Совершенством, как считает Спиноза, человек обладает без всяких аффектов [6. С. 478]. Через указанные базовые аффекты Спиноза определяет все остальные.

Среди этих аффектов наибольшее отношение к определению религии имеют надежда и страх. Надежда, согласно Спинозе, есть «непостоянное удовольствие, возникающее из идеи будущей или прошедшей вещи, в исходе которой мы до некоторой степени сомневаемся»; страх – это «непостоянное неудовольствие, возникшее из идеи будущей или прошедшей вещи, в исходе которой мы до некоторой степени сомневаемся». Таким образом, страх и надежда связаны друг с другом, являются двумя сторонами одного и того же аффективного состояния: «нет ни надежды без страха, ни страха без надежды». Надеющийся боится, что его надежда не осуществится, а боящийся надеется, что причина его страха окажется ложной [6. С. 481]. Если же в указанных аффектах исчезает такой элемент, как сомнение, то надежда оборачивается уверенностью, а страх - отчаянием [6. С. 481–482]. Аффекты страха и надежды, пишет Спиноза, ни в каком смысле не могут положительно оцениваться, ибо эти аффекты неизбежно (по определению) сопряжены с неудовольствием [6. С. 532]. Они «указывают на недостаток познания и бессилие души»; даже уверенность и радость, представляющие собой аффекты удовольствия, предполагают, что им предшествует неудовольствие в виде страха и надежды [6. С. 533].

Что касается познания добра и зла, то оно связано, по Спинозе, с теми же базовыми аффектами удовольствия и неудовольствия, поскольку человек может их осознать [6. С. 502]; разумный же человек, поскольку он свободен от аффектов, «не имеет никакого понятия о зле, а следовательно, также и о добре (ибо понятия добра и зла соотносительны)» [6. С. 548]. Люди, не руководствующиеся разумом, делают добро лишь для того, чтобы избежать зла; они в такой своей деятельности руководимы только страхом [6. С. 545]. Сострадание «дурно и бесполезно», поскольку связано с аффектом неудовольствия (страдания) и отражает незнание сострадающим человеком действительных (необходимых) причин происходящего [6. С. 533–534]; такой человек, который «обладает правильным знанием того, что всё вытекает из необходимости божественной природы и совершается по вечным законам», не будет никому сострадать, но, напротив, будет стремиться «поступать хорошо и получать удовольствие» [6. С. 534]. Смирение и раскаяние также порицаются Спинозой как аффекты, выражающие бессилие и неудовольствие [6. С. 536]; однако они, как и страх с надеждой, приносят и некоторую пользу, сдерживая деструктивные стремления необразованной, не живущей «по руководству разума» толпы [6. С. 537].

Тело и его аффекты, по Спинозе, ведут к заблуждениям разума относительно истины, связывают и ограничивают божественный разум в человеке [4. С. 64]. Метод освобождения от аффектов есть познание всего происходящего в его вечной необходимости, в качестве звена всей мировой взаимосвязи [4. С. 67]. «Мир, успокоение, тишина, блаженство раскрывают свои источники в нас, когда мы всё, что существует и происходит, соотносим с Богом и рассматриваем как звено его вечного и необходимого порядка»; такая картина освобождает, успокаивает, «делает счастливым» [4. С. 67]. Таким образом, заявляет Спиноза, чем более мы будем стремиться жить по руководству разума, тем менее будем зависеть от надежды и страха, по мере возможности управлять своей судьбой и направлять свои действия по определённому совету разума [6. С. 533]. Таков, согласно Спинозе, путь конечного существа к свободе; абсолютной же свободой обладает лишь субстанция, ибо она существует в силу собственной необходимости [8. С. 102].