Махов знаний сведущих лиц при расследовании преступлений: Монография. - М.: Изд-во РУДН, 2000. - 296 с (стр. 28 )

Выезжающие на место ДТП (дорожно-транспортного происшествия) работники ГИБДД по результатам осмотра места происшествия и дорожно-транспортного средства в акте ДТП фиксируют сведения, по которым можно сделать очевидный вывод о наличии или отсутствии у водителя технической возможности предотвратить наезд. Однако на практике недооценивается значение этого вывода при рассмотрении сообщений о совершенных происшествиях и возбуждаются уголовные дела, в основном, для назначения автотехнической экспертизы и получения ответа на указанный выше вопрос. После проведения названной экспертизы по данным Н. Капинуса и Н. Соловьева, в соответствующем отделе следственного управления ГУВД Мосгорисполкома в

128

январе 1988 г. было прекращено более 80% уголовных дел, квалифицируемых по ст. 211 УК РСФСР. Из них - почти 70% - по п. 1 и 2 ст. 5 УПК. Чтобы исправить положение, авторы предлагают внедрить в практику работы следователей использование в ходе следственной проверки результатов соответствующих исследований, проведенных при выезде на место ДТП. При этом они ссылаются на то, что при решении вопроса о возбуждении уголовного дела следователи уже сейчас пользуются справками криминалистов с ответами на вопросы: являются ли огнестрельным, холодным оружием, боевыми припасами, взрывчатыми веществами представленные на исследование предметы36.

Такая точка зрения представляется правильной, но она нуждается в дополнительном обосновании. Выше анализировалось значение результатов ревизий, ведомственных проверок и специальных расследований, истребуемых для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Почему же у следователя при рассмотрении сообщений о преступлении должно быть иное отношение к акту ДТП, составленному работниками ГИБДД, к справкам экспертов-криминалистов о том, являются ли холодным, огнестрельным оружием представленные предметы, к результатам иных криминалистических исследований, проведенных экспресс-методами? Убедительных доводов в обоснование иного отношения нет.

Более того, следователи учитывают нередко результаты этих исследований, проводимых в оперативных целях, но не приобщают их к проверочным материалам и не ссылаются на них в постановлении, решая вопрос о возбуждении уголовного дела. По нашему мнению, подобное происходит от излишне широкого толкования тезиса о том, что исследованиями, проводимыми вне процессуального порядка, нельзя подменять экспертизы.

Тезис этот относится к доказыванию на предварительном следствии. При рассмотрении же заявлений и сообщений не только можно, но и нужно истребовать материалы исследований, проводимых в ЭКО по поручению работников уголовного розыска и им подобных служб. И если названные работники не проявили должной инициативы в проведении таких исследований, помогающих решить, есть ли основания

36 См.: Всегда ли необходимо? // За безопасность движения, 1988, № 5. С. 5.

129

для возбуждения уголовного дела, следователь, подобно тому как он требует проведения ревизий и проверок, о которых речь шла выше, вправе потребовать проведения таких экспресс-исследований. Если эти исследования не вторгаются в сферу тайн оперативных служб, то их результаты как акты ревизий, специальных расследований, приобщаются к иным материалам проверки. Поэтому нельзя согласиться, что результаты таких исследований можно использовать лишь для выдвижения следственных или оперативно-розыскных версий. На предварительном следствии они, по нашему мнению, подлежат экспертной перепроверке, лишь если возникнут сомнения в их правильности, поскольку речь идет о случаях, не входящих в перечень, когда производство экспертизы обязательно. Внедрение такого предложения повысит обоснованность решений о возбуждении уголовного дела, в ряде случаев избавит сотрудников ЭКО от дублирования исследований по формальным соображениям, т. е. в целях предания им статуса экспертизы.

На такое дублирование неоднократно обращалось внимание: указывались данные об использовании в ряде стран, в частности, в Польше, как доказательств по уголовному делу результатов криминалистических исследований, сделанных до возбуждения уголовного дела. Приведенные нами доводы позволяют надеяться, что прокуроры и суды не будут отвергать как не имеющие доказательственного значения указанные документы криминалистов. Реализация этого предложения возможна, если и в данных случаях будут повышены требования к материалам, направленным на исследование, качеству исследований, их полноте и объективности, оформлению результатов исследования. В частности, в справке всегда должно быть указано, кто, когда дал письменное поручение об исследовании, кто его проводил, какие приемы и приборы при этом были применены. Конечно же, возможны лишь относительно несложные исследования экспресс-методами, которые традиционно проводятся в определенных случаях. При этом должна быть гарантирована сохранность представленных на исследование материалов со следами преступления.

С совершенствованием средств звукозаписи, видео - и киносъемки открывается все больше возможностей для использования их, в том числе и при содействии сведущих лиц, в оперативно-розыскной работе. Вопрос о предоставлении

130

полученных при этом результатов в качестве доказательств возникает в тех случаях, когда граждане, в отношении которых совершено правонарушение, просят органы дознания об этом. Обычно такие ситуации не связаны с тайным проникновением в жилые и служебные помещения. Способ введения в процесс доказывания материалов записи в стадии возбуждения уголовного дела — представление рапорта с приложением фонограммы, получение объяснений от работников органа дознания и помогавших им сведущих лиц.

Отдельного рассмотрения требует вопрос о возможности при рассмотрении заявлений и сообщений прослушивания телефонных переговоров, имеющих отношение к преступлению. Ныне для этого в стадии возбуждения уголовного дела нет законных оснований, хотя современная техника способна не только на прослушивание и звукозапись телефонных переговоров, но и на определение номера телефона, с которого был произведен интересующий органы следствия разговор. Оформленные соответствующим образом данные о том, с какого аппарата был произведен разговор, широко используются не только при; рассмотрении заявлений и сообщений, но и как одно из доказательств, в основном, по делам о ложных сообщениях о взрывных устройствах, подложенных в самолеты, поезда, места скопления большого числа людей. О разоблачении таких преступников с помощью специальной техники, подключаемой к телефонной сети, неоднократно сообщалось в печати.

Сложнее с возможностью прослушивания и звукозаписи телефонных переговоров при рассмотрении заявлений и сообщений о преступлениях, поскольку каждый имеет право на тайну телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений согласно ст. 23 Конституции Российской Федерации. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения. В этой связи уместно заметить, что согласно ст. 174 УПК при определенных условиях при расследовании уголовного дела возможны наложение ареста на корреспонденцию и выемка ее в почтово-теле-графных учреждениях. О разработке предложения иметь в законе норму, разрешающую аналогичным образом прослушивание и запись телефонных переговоров в связи с расследованием уголовного дела, будет сказано в другом параграфе. Здесь же с учетом роста случаев противоправных дейст-

131

вий с использованием телефона предлагается внести следующее дополнение в ст. 109 УПК: «по ходатайству лиц, заявивших о совершении в отношении них телефонного хулиганства, других преступлений с использованием телефонных переговоров, органы дознания или следователь при проверке заявления о совершении этих преступлений могут организовать прослушивание и звукозапись телефонных переговоров, ведущихся с телефонов, принадлежащих указанным лицам. Время начала и длительность прослушивания согласовываются с лицами, заявившими ходатайство о прослушивании. О прослушивании и звукозаписи телефонных переговоров, имеющих отношение к преступлению, в связи с которым ведется проверка, составляется справка, подписываемая лицом, проводящим прослушивание и звукозапись, и лицом, по ходатайству которого оно проводилось».

Предложение, подготовленное при участии автора о таком дополнении ст. 109 УПК, после одобрения его на заседании соответствующего сектора ВНИИ Прокуратуры СССР вместе с некоторыми другими предложениями в мае 1989 г. направлено в Прокуратуру СССР. Предложенная норма не нарушает конституционного права граждан на тайну телефонных переговоров, так как производится только по их просьбе в связи с поступившими от них заявлениями о совершенных преступлениях в целях раскрытия этих преступлений.

Есть несколько нерешенных вопросов, связанных с использованием знаний сведущих лиц при получении объяснений.

Представляется, что обязательно участие сведущих лиц в получении объяснений в тех же случаях, когда обязательно участие сведущего лица в допросах. Такая обязанность не предусмотрена нормами УПК, но она обусловлена принципами уголовного процесса. Переводчиков надлежит привлекать к получению объяснений в тех же случаях, что и к допросу. И здесь следователь не может по совместительству выполнять функции переводчика. Иное не логично, противоречит здравому смыслу. С учетом этого считаем, что сформулированные в ст. 17 УПК положения о языке, на котором ведется судопроизводство, должны быть сформулированы полнее, распространены и на доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. В ч. 2 ст. 17 УПК начальную фразу «участвующим в деле лицам» рекомендуется заменить фра-

132

зой «лицам, участвующим в уголовном процессе».

В порядке отступления заметим, что с принятием этого изменения появится законное основание и для привлечения переводчика при рассмотрении заявлений и сообщений к переводу истребуемых документов, выполненных не на том языке, на котором ведется судопроизводство.

Но, исходя из сохранения установленных ограничений процессуальной деятельности при рассмотрении заявлений и сообщений, полагаем, что переводчик здесь не может нести уголовную ответственность за заведомо неправильный перевод, за уклонение от явки или исполнения своих обязанностей. Сказанное не означает, что указанные действия не наказуемы. К переводчику могут быть применены меры общественного воздействия, а если заведомо неправильный перевод повлек тяжкие последствия, по нашему мнению, может быть поставлен вопрос о его уголовной ответственности за подлог документов.