Парадигма развития науки. Идеологическое обеспечение (стр. 77 )

8.2.2. Методологическое строение системного подхода

Для описания методологического строения системного подхода мы воспользуемся понятиями «познавательная ситуация», «предмет исследования» и «эмпирическая область», которые являются важнейшими понятиями методологии науки. Основные методологические особенности системных исследований можно, по нашему мнению, охарактеризовать следующим образом.
Во-первых, для этих исследований характерен особый тип изучаемой действительности — она является, как правило, многоплоскостной. В самом деле, чтобы построить системную теорию, необходимо одновременно решить целый ряд различных задач, отнесенных нередко к весьма удаленным друг от друга научным дисциплинам. Сообразно с этим разнотипными оказываются и все другие компоненты предмета системного исследования. Однако все плоскости такого рода должны быть увязаны в некоторый целостный познавательный организм. Как осуществить такую увязку — на этот вопрос в общем виде должна ответить методология.
Во-вторых, возможность и необходимость использования методов и средств различных наук в одном системном исследовании выдвигает специфическую проблему предметной отнесенности—выявления того, насколько адекватна та или иная группа средств данному предмету исследования. Например, аппарат математики может
быть в настоящее время приложен практически в любой научной сфере. Однако реализуя эту возможность, далеко не всегда учитывают, насколько результат, полученный от такого приложения, способствует действительному развертыванию предмета исследования и соответствует требованиям к продукту исследования. Эта же проблема возникает применительно к любому промежуточному результату, получаемому в исследовании. Иными словами, предметная отнесенность является одним из основных критериев для оценки промежуточных результатов системного исследования.
В-третьих, высокая степень абстрактности системных исследований создает для каждого из таких исследований практически необъятное поле возможностей выбора (построения) эмпирического материала. Это хорошо видно, например, в исследовании самоорганизующихся систем. С одной стороны, широта эмпирической области позволяет быстро получать теоретические выводы. Но, с другой стороны, она же выступает как препятствие, когда необходимо осуществить переход от абстрактных теоретических схем к получению заданных предметом результатов. Отсюда необходимость специального анализа законов построения эмпирической области в системном исследовании, внутреннего строения этой области в зависимости от специфики предмета и соотношения различных по своему типу и строению эмпирических областей, объединяемых одним исследованием.
Подробного методологического анализа, естественно, требуют и отдельные компоненты предмета системного исследования. Мы остановимся на двух из них — задаче и продукте.
Из реальной практики системных исследований можно вывести два основных типа задач, которые в них решаются и которые определяют типы соответствующих познавательных и созидательных ситуаций: 1) построение теории «системного объекта», когда на первом плане стоит обычно задача синтеза различных систем знания (которые еще должны быть в значительной мере построены), т. е. задача многопредметного исследования, которое в конечном итоге должно дать некоторую единую теоретическую схему, «снимающую» эти частные (относительно глобальной задачи) предметы и их результаты;
2) конструирование искусственных сложных систем, обладающих, так сказать, собственным «поведением», т. е. способных к имманентному функционированию, в частности, к смене и перераспределению функций (последнее особенно характерно для конструирования самоорганизующихся систем). Если в первом случае надо «обнаружить» принцип действия, заключенный в исследуемой системе, то во втором случае этот принцип должен быть создан. В поисках его аналогов обычно обращаются к естественным системам, что стимулирует постановку и решение задач первого рода (именно так возникла бионика).
Для задач второго рода характерно также построение (проектирование) научно-исследовательской и конструкторской деятельности, включаемое в единую схему с конструируемым устройством. Эта особая задача возникла из чисто экономических соображений (экономия средств и времени), но значение ее гораздо шире. По сути дела, речь идет о том, что построить современную техническую систему (систему управления) невозможно без одновременного построения деятельности по ее построению. Можно предположить, что подобное проектирование станет необходимым и при решении задач первого рода. Эффективное же проектирование деятельности—задача чисто методологическая.
Чтобы выявить специфику продукта системного исследования, представим себе, что нам дан некоторый объект и поставлена задача исследовать его. В самом общем виде эта задача может быть сведена к ответу на вопрос «каков объект?». Приступив к решению, мы, опираясь на имеющиеся у нас средства, подвергаем объект определенной последовательности воздействий, фиксируем результаты этих воздействий и получаем некоторую таблицу, в которой эти результаты сведены в определенном порядке.
Строго говоря, уже этот чисто эмпирический итог дает нам ответ на вопрос о том, каков объект: табличные значения фиксируют свойства объекта, выраженные через тот или иной эталон (температуры, веса, электромагнитных колебаний и т. д.). Применив к объекту ряд различных по своему типу воздействий, мы, соответственно, получим ряд различных его свойств, которые в совокупности дадут определенную характеристику объекта, т. е.
взаимосвязанное описание разных его сторон (свойств). Выявленные в таком эмпирическом анализе свойства позволят определенным образом использовать объект в научно-практической деятельности.
Однако исследовательская задача может содержать требования, для удовлетворения которых недостаточно получить эмпирическое описание свойств объекта. Например, это может быть задача определить зависимость между свойствами, т. е. найти закон их взаимного изменения. Решение такого рода задачи может быть связано с непосредственным воздействием на исследуемый объект, а может и не требовать подобного воздействия. Однако в любом случае непосредственный объект оперирования существенно отличен от того, что мы имели в задаче первого типа: теперь исследованию подвергается не «объект как таковой», а его свойства, выявленные в предшествующем исследовании. Решение задачи второго типа дает результат, в научном и практическом отношении гораздо более значимый, чем простое эмпирическое описание свойств объекта. Это возрастание значимости результата может быть выражено в двух моментах: во-первых, знание закона взаимозависимости свойств (выражаемое обычно в виде формул) позволяет существенно расширить сферу использования объекта; во-вторых, знания, принявшие такую форму, создают возможность не только для непосредственного использования объекта и его свойств, но и для построения «искусственных» объектов, в основу конструкции которых положен принцип действия, так или иначе вытекающий из этого знания (закона).
Как в первом, так и во втором случае продуктом работы исследователя являются параметры объекта. При этом объект остается внутренне нерасчлененным, он лишь описывается с разных сторон, причем каждое описание относится к объекту в целом. Однако и после того как получено параметрическое описание, вопрос «каков объект?» может возникнуть вновь—теперь уже как вопрос о строении объекта. Наиболее естественный и прямой путь ответа на этот вопрос состоит в том, чтобы расчленить объект на составляющие его части, элементы, причем под элементом понимается нечто пространственно локализованное. Точно так же должны быть локализованы, представлены в вещественном виде особые составляющие объекта — те, которые
играют роль связей внутри объекта, обеспечивают его целостность (здесь связи понимаются как то, что непосредственно связывает, скрепляет части объекта). В результате такого расчленения мы получаем представление о морфологии объекта. Понятно, что одним из компонентов такого исследования является получение параметрического описания элементов и связей объекта, причем сам по себе процесс исследования строения может развиваться как «внутрь» объекта (т. е. по линии анализа строения отдельных элементов), так и «вне» его (т. е. по линии анализа объекта как элемента более широкого целого).
Следует заметить, что сама по себе задача выявления строения, в отличие от получения параметрического описания, требует иной формы и вида результата исследования: таким результатом обычно является не закон (как выражение формульного типа), а некоторая схема, в которой и изображается строение объекта (в частном случае схема может быть либо простым словесным описанием, либо моделью объекта).
При всем значении морфологии объекта, она в ряде случаев может не удовлетворить исследователя. Это, в частности, бывает, когда относительно одного и того же объекта получено (в разных задачах) несколько изображений строения, которые не удается согласовать друг с другом (либо изображения строения на разных «уровнях» объекта, либо различные изображения одного уровня). Поэтому для получения удовлетворительной картины объекта требуется осуществление его нового расчленения - функционального, итогом которого является картина функционального строения объекта. Задача получения такой картины оказывается особенно важной, когда необходимо объяснить «жизнь» объекта—принципы его организации, функционирования и развития.
Функциональное строение объекта исследования может быть поставлено в соответствие с морфологическим, причем между ними могут быть обнаружены как существенные сходства, так и существенные различия. В частности, одна из особенностей функционального расчленения состоит в том, что оно, в отличие от морфологического, не является жестко привязанным к пространственной локализации элементов. За этим, внешне, быть может, не очень заметным фактом стоит принципиальный вывод -
осуществление функционального расчленения требует набора иных, по существу совершенно новых, методологических процедур.
Уже при решении задачи выявления морфологического строения объекта исследователь имеет дело со специфической предметной действительностью: в морфологическом расчленении и последующем установлении связей между элементами членения, по сути дела, уже заложены основания системного подхода к объекту и системного построения исследования. Однако в полной мере такой подход реализуется лишь при функциональном расчленении, поскольку именно здесь у продукта исследования появляются существенно новые черты, в частности, отсутствие жесткой привязки к пространственно-временной локализации. Правда, в функционально-генетическом анализе пространство и, особенно, время появляется вновь, но теперь уже на ином, структурно-функциональном уровне, с иными внутренними характеристиками. Известно, что биологи широко употребляют понятие биологического времени, с таким же правом социологи могут говорить о социологическом времени и т. д.; во всех этих случаях речь идет не об абсолютном, «мировом» времени, а о внутреннем времени системы, определяемом ритмом ее функционирования и развития.
Было бы большим упрощением делать вывод, что специфика продукта системного исследования может быть сведена к требованию получить функциональное (или синтез его с морфологическим) описание объекта анализа. Всесторонняя характеристика этого продукта требует детального анализа и обоснования. Да и возможные принципы расчленения объекта вряд ли могут быть ограничены морфологией и функциями. Например, в исследованиях по самоорганизации, в конструировании больших технических систем, при решении ряда современных экономических задач вполне явственно обнаруживаются поиски особых способов и средств, при помощи которых можно было бы выявить и описать в расчлененном виде поведение системы в целом. Такого рода интенция не укладывается ни в морфологические, ни в функциональные представления и, вероятно, требует совершенно иного подхода. Другим особым видом является генетическое расчленение объекта исследования, также предполагающее необходимость разработки специфических средств и методов.

Одним словом, современная наука явно идет по пути создания все новых и новых способов расчленения и анализа объектов исследования. И выработка таких способов, пожалуй, наиболее ярко выражает возникновение принципиально новых требований к продукту исследования.
Чтобы яснее стали функции методологического анализа в системных исследованиях, целесообразно хотя бы в общем виде рассмотреть, как может быть представлен продукт такого анализа.
Мы уже отмечали, что методологические исследования не могут претендовать на построение системно-структурных теорий, как не могут они дать и специально-научных методов системного исследования.