Бертран Рассел (стр. 13 )

1 Моя иерархия языков не совпадает с теми, которые предложены Карна-] пом и Тарским.

66

Объектный язык

если существует первичный язык, его слова не должны быть такими, что предполагали бы существование какого-либо языка. Теперь «истинно» и «ложно» являются словами, приложимыми к предложениям, и, таким образом, они предполагают существование языка. (Я не собираюсь отрицать, что память, состоящая из образов, а не из слов, может быть «истинной» или «ложной»; но все это несколько в ином смысле, который не имеет отношения к настоящему обсуждению.)Следовательно, хотя мы можем делать утверждения в первичном языке, мы не можем в нем сказать, что наши собственные утверждения или утверждения других являются либо истинными, либо ложными.

Когда я говорю, что делаю утверждения в первичном языке, я должен остерегаться неверного понимания, поскольку слово «утверждение» является двусмысленным. Иногда оно используется как антитеза отрицанию, и в этом смысле не может входить в первичный язык. Отрицание предполагает форму слов, оно предшествует констатации того, что эта форма слов является ложной. Слово «нет» значимо только тогда, когда приложено к предложению, и поэтому предполагает язык. Как следствие, если «/?» является предложением первичного языка, «не-р» является предложением вторичного языка. Легко впасть в заблуждение, поскольку «р», без изменений в словах, может выражать предложение, возможное только во вторичном языке. Предположим, например, что вы по ошибке взяли солонку вместо сахарницы, и вы восклицаете: «Это — не сахар!» Это — отрицание, и оно относится ко вторичному языку. Теперь вы используете сахарницу и говорите с облегчением: «Это является сахаром». С точки зрения психологии, вы отвечаете утвердительно на вопрос: «Это — сахар?» Фактически же говорите настолько непедантично, насколько можете: «Предложение "это — сахар" является истинным». Вот почему то, что вы имеете в виду, есть нечто, непроизносимое в первичном языке, хотя та же форма из слов может быть выражена предложением в первичном языке. Утверждение, которое выступает антитезой отрицанию, принадлежит вторичному языку; утверждение, принадлежащее первичному языку, не имеет антитезы.

67

Объектный язык

В точности те же соображения, которые приложимы к отрицанию «нет», приложимы к «или», «но» и всем видам связок. Связки, как следует из их названия, соединяют другие слова и не имеют значения сами по себе; следовательно, они предполагают существование языка. То же самое справедливо для кванторных слов «все» и «некоторые»; вы можете только иметь или все нечто, или некоторую часть этого нечто, а в отсутствие других слов «все» и «некоторые» лишены значения. Наши аргументы уместны и в отношении определенного артикля «этот».

Таким образом, все без исключения логические слова отсутствуют в первичном языке. Фактически все они предполагают пропозициональные формы: «нет» и связки предполагают суждения, в то время как «все», «некоторые» и «этот» предполагают пропозициональные функции.

Обычный язык содержит множество чисто синтаксических слов, таких как «есть» и «чем», которые, безусловно, следует исключить из первичного языка. Эти слова, в отличие от уже рассмотренных, фактически являются полностью ненужными и не появляются в символических логических языках. Вместо фразы: «Л раньше, чем 5» мы говорим: «А предшествует S»; вместо: «А есть желтый» логический язык скажет «желтый (А)»; вместо: «Имеются улыбающиеся плуты» мы говорим: ложно, что для всех значений ч выражение «или ч не улыбается, или ч не плут» — ложно. «Существование» и «Бытие», как они встречаются в традиционной метафизике, представляют гипостазированные формы определенных значений слова «есть». Поскольку «есть» не принадлежит к первичному языку, «существование» и «бытие», если они намерены что-либо означать, должны быть лингвистическими понятиями, неприложи-мыми напрямую к объектам.

Существует другой очень важный класс слов, который следует, по крайней мере пока, исключить, а именно такие слова, как «полагаю», «желаю», «сомневаюсь»; за каждым из них, когда они входят в предложение, должно следовать подчиненное предложение, говорящее, что именно полагают, чего желают, в чем сомневаются. Такие слова, насколько я смог установить, всегда являются пси-

68

Объектный язык

хологическими и вовлекаются в то, что я называю «пропозициональными установками». Пока что просто отметим, что они отличаются от таких слов, как «или», в важном отношении, а именно в том, что они необходимы для характеристики наблюдаемых явлений. Если я желаю видеть лист бумаги, который, безусловно, я могу легко наблюдать, то за словом «желаю» должно следовать подчиненное предложение, чтобы в целом получилось что-либо значимое. Такие слова поднимают проблемы, доступные анализу, который способен указать место подобных слов в первичном языке. Но поскольку на первый взгляд это кажется невозможным, позволим себе пока что исключить их из рассмотрения. Мы посвятим позже главу обсуждению этого предмета.

Мы можем теперь частично определить первичный или же объектный язык как язык, полностью состоящий из «объектных слов»1, где «объектные слова» логически определены как слова, обладающие значением сами по себе, в изоляции от других слов, и психологически определены как слова, изучение которых не требует предварительного изучения других слов. Эти приведенные определения не являются строго эквивалентными, поэтому там, где они вступают в конфликт, предпочтение отдается логическому определению. Они стали бы эквивалентными, если допустить неограниченное расширение возможностей нашего восприятия. Мы фактически не можем распознать тысячеуголъник, просто глядя на него, но легко себе вообразить способность совершить такой подвиг. С другой стороны, заведомо невозможно, чтобы чье-либо знание языка начиналось с понимания слова «или», хотя значение этого слова и не извлекается из формального определения. Таким образом, в дополнение к классу действительных объектных слов имеется класс возможных объектных слов. Для многих целей класс, состоящий из действительных и возможных объектных слов, оказывается более важным, чем класс, состоящий только из действительных объектных слов.

В более зрелом возрасте, когда мы изучаем значение нового слова, мы обычно делаем это с помощью словаря, другими словами, с

1У языка должен иметься синтаксис, но нет нужды в его точном представлении с помощью использования таких синтаксических слов, как «есть».

69

Объектный язык

помощью определения в терминах слов, значение которых нам уже известно. Но поскольку словарь определяет слова посредством других слов, должны существовать некоторые слова, значение которых мы узнаем без помощи словесных определений. Небольшое число подобных слов не принадлежит к первичному языку; таковы слова «или» и «нет». Но огромное большинство таких слов принадлежит к первичному языку, и мы должны теперь рассмотреть процесс изучения их значений. Словарный запас слов можно проигнорировать, поскольку они теоретически излишни; ведь везде, где такие слова встречаются, они могут быть заменены на их определения.

При изучении объектного языка следует рассмотреть четыре вещи: понимание услышанного в присутствии объекта, аналогичное понимание в отсутствие объекта, произнесение слова в присутствие объекта и в отсутствии объекта. Приблизительно говоря, именно в такой последовательности ребенок приобретает эти четыре способности.

Понимание услышанного слова может быть определено бихе-виористически или же в терминах индивидуальной психологии. Когда мы говорим, что собака понимает какое-либо слово, все, что мы имеем право подразумевать, что собака ведет себя в соответствии со значением слова, когда слышит его; что она при этом «думает», мы не можем знать. Рассмотрим, например, процесс приучения собаки к ее имени. Процесс состоит в том, что мы зовем ее, поощряя ее, когда она подходит, и наказывая, когда она этого не делает. Мы можем вообразить, что для собаки ее имя означает: «или я получу награду за то, что подойду к хозяину, или я буду наказана, если этого не сделаю». Какая альтернатива рассматривается более привлекательной, демонстрируется хвостом. В этом случае мы имеем дело с ассоциацией удовольствие-боль, и поэтому приказание собака понимает наиболее легко. Но она может понимать < и предложение в изъявительном наклонении, при условии что его i содержание обладает достаточной эмоциональной важностью. Например, предложение: «Обед!» означает и понимается как зна-; чащее следующее: «Сейчас вы получите пищу, которую желаете». Когда я говорю, что это понято, я имею в виду, что когда собака слы-

70

Объектный язык

шит слово, она ведет себя так, как если бы в ваших руках была тарелка с пищей. Мы говорим, что собака «знает» слово, но нам следует сказать, что слово производит поведение, подобное тому, которое произвели бы вид или запах обеда, не доступного животному.

Значение объектного слова может быть выучено на слух, только если оно часто произносится в присутствии объекта. Ассоциация между словом и объектом в точности такая же, как в случае других привычных ассоциаций, например между видом и прикосновением. Когда ассоциация установлена, объект подкрепляет слово, а слово — объект, так же как видимый объект подкрепляет ощущения осязания, а осязаемый объект, находящийся в темноте, подкрепляет зрительные ощущения. Ассоциация и привычка не связаны специальным образом с языком; они являются характеристиками из области психологии и физиологии вообще. Как они могут интерпретироваться, это, конечно, трудный и спорный вопрос, но этот вопрос не имеет специального отношения к теории языка.

Коль скоро связь между объектным словом и тем, что оно означает, установлена, слово делается «понятным» в отсутствие объекта. Другими словами, слово «наводит» на объект в том же смысле, в каком зрительный и осязательный образы наводят друг на друга.

Предположим, вы прогуливаетесь с человеком, который внезапно говорит «лиса», потому что он видит лису, и предположим, что хотя вы слышите его, вы не видите лису. Что на самом деле происходит с вами в результате понимания слова «лиса»? Вы озираетесь, но то же вы бы сделали, если бы ваш попутчик сказал: «Волк» или «Зебра». У вас может возникнуть образ лисы. Но что показывает, с точки зрения наблюдателя, ваше понимание слова — это то, что вы ведете себя (в определенных пределах) так, как если бы вы увидели лису.