Бертран Рассел (стр. 27 )

Суждения восприятия, на первый взгляд, бывают двух видов. Глядя на огонь, можно сказать: «Это — горячее» и «Это — яркое»; такие суждения относятся к первому виду. Но можно также ска-

139

Восприятие и знание

зать: «Чувство жара и яркости сосуществуют»; такое суждение относится ко второму виду. Когда бы мы ни сказали «это — А, это — В, это — Сит. д.», где «Л», «5», «С»... — имена качеств, мы можем также сказать «А, В, С,., сосуществуют». Но в последнем суждении пространственно-временная неповторимость «этого» теряется; мы не можем больше говорить об этом случае и, как видно из данного суждения, может быть много случаев, в которых Л В, С,··· сосуществуют.

Если мы намерены сохранить теорию главы VI, мы обязаны сказать, что «это» является именем пучка сосуществующих качеств (с ограничениями, объясненными в главе VU), и если наши качества удачно выбраны или достаточно многочисленны, пучок в целом встречается лишь однажды. Он не участвует в тех пространственных и временных отношениях, которые, как мы полагаем, ведут к разнообразию, такому как «раньше», «над», справа от» и т. д. Если данную теорию можно поддержать, эгоцентричность в таких суждениях, как «это — горячее», содержится не в том, что известно, а в причинной обусловленности наших знаний и в словах, посредством которых мы ее выражаем. Слово «это» может быть заменено чем-нибудь, что является именем в строгом смысле, скажем, «IV», обозначая этим цельный комплекс качеств, который конституирует все, что я сейчас испытываю. Когда я говорю «это — горячее», утверждается безличная истинность, затем данная фраза может быть переведена словами «горячесть является частью W». В этой форме то, что мною было получено из восприятия, уже готово для присоединения к безличной науке.

Примем мы данный взгляд или отвергнем его, нас ожидают серьезные трудности. Давайте исследуем сперва те, что возникают в первом случае.

Существуют, для начала, определенные трудности с пространством-временем. Они рассматривались в главе VI, и я предположу, что мы успешно избавились от них.

Более серьезным выглядит кажущееся следствие, что все суждения восприятия являются аналитическими. Если «If» — имя целого, состоящего из пучка качеств, и «это — горячее» говорит толь-

140

Восприятие и знание

ко то, что «чувство жара» является одним из качеств, составляющих W, тогда, поскольку «й^» определено, суждение «Это — горячее» становится аналогичным таким суждениям, как «Разумные животные суть животные» или «Шестиугольники суть многоугольники». Но этот взгляд — нелепость, так как он уничтожает различие между эмпирическим и логическим знанием и не позволяет уточнить ту роль, которую опыт играет в эмпирическом знании.

Единственный ответ — сказать, что хотя «И^» фактически является именем определенного пучка качеств, когда мы даем имя, нам неизвестно, какие качества конституируют W. Другими словами, мы должны предположить, что можем воспринимать, именовать и распознавать целое, не зная его конституент. В этом случае данность, которая появляется в качестве субъекта суждения восприятия, является комплексным целым, комплексность которого необязательно воспринимается. Суждение восприятия всегда является суждением анализа, но не аналитическим суждением. В нем, например, говорится, что «целое W и качество Q связаны как целое с частью», где W и 0 заданы независимо. Их «данность» входит в причинную обусловленность того, что мы знаем, и в словесное выражение, если используем слово «это», но не в словесное выражение формы «Q является частью W».

Рассмотренная теория имеет следствием то, что мы не можем выразить наше знание без имен для сложных целых, а также то, что мы можем быть осведомлены о сложных целых, не зная, из каких конституент они состоят. Я вернусь к этому вопросу в главе XXIV, где будет дано обоснование принятию такого взгляда на целое, какого требует наша нынешняя теория.

Сделаем условное заключение, что трудности принятия нашей нынешней теории не являются непреодолимыми.

А теперь давайте исследуем трудности, связанные с отказом от нынешней теории.

Если мы ее отвергнем, мы принимаем или «это» или «я-сейчас» как необходимые конституенты суждений восприятия. Допустим, что мы придерживаемся выбора «этого». Аргумент будет в точности тем же в случае альтернативного решения.

141

Восприятие и знание

Трудность, которая при атом возникает, связана не с эгоцентрическими подробностями, а с «субстанцией». Если я допускаю суждения формы: «Это — горячее», где «это» не обозначает пучок качеств, тогда «это» становится именем чего-то, что просто субъект предиката и что не служит никаким целям, кроме того, что предикаты «пребывают» в нем. Все суждения формы «Это — горячее», как предполагается, должны быть синтетическими, так что «этим» не определяется, когда все его предикаты перечислены. Если бы было иначе, «это» было бы излишним, и мы могли бы вернуться к теории, согласно которой «это» обозначает пучок качеств (которые в этом случае не будут более предикатами синтетически). Следовательно, мы должны допустить, что этот и тот (курсив мой — Е. Л.) могут содержать строго одни и те же предикаты. Истинное тождество неразличимых станет просто удачным случаем, а «тождество» — неопределимым. Более того, может случиться так, что этот и тот (курсив мой — Е. Л.) окажутся не тождественными, хотя невозможно вообразить никаких свидетельств этому. Станет невозможным счет, ведь если б и Ъ неразличимы, мы даем им одно и то же имя, и любое действие, в котором мы учитываем одно из них, необходимо должно быть также действием, в котором учитывается другое. Ясно поэтому, что если будет понятие тождества, которое позволит неразличимым не быть тождественными, такое понятие никогда не сможет применяться и иметь какое-либо отношение к нашим знаниям. Таким образом, нам следует предпочесть теорию, которая не требует всего только что высказанного.

Поэтому я подвожу итог: теория собственных имен, развитая в главе VI, должна быть поддержана, а все знания, выраженные с помощью эгоцентрических подробностей, могут быть выражены без их использования.

142

ГЛАВА IX

ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ

ТЕОРИЮ познания раздирают трудности в связи с тем обстоятельством, что в нее вовлечены психология, логика и физические науки, а это ведет к тому, что путаница между различными точками зрения представляет постоянную опасность. Эта опасность особенно серьезна в связи с проблемами настоящей главы, в которой пойдет речь об определении предпосылок наших знаний с эпистемологической точки зрения. К тому же имеются дополнительные источники путаницы, исходя из того уже упоминавшегося факта, что теория познания как таковая может пониматься двумя различными способами. С одной стороны, считая знанием все, что наука признает таковым, можно спросить: как приобретено это знание и как лучше всего анализировать его в терминах предпосылок и логических выводов? С другой стороны, можно принять картезианскую установку и искать границу между более и менее достоверными частями знания. Названные подходы не столь различны, как может показаться, ведь поскольку формы используе-

143

Эпистемологические предпосылки

мых выводов не являются демонстративными, наши предпосылки будут более достоверными, чем сделанные из них заключения. Но последнее обстоятельство только создает дополнительные трудности при попытках избежать путаницы между двумя подходами.

Эпистемологическая предпосылка, для которой теперь будем искать определение, должна обладать тремя характеристиками. Она должна быть (а) логической посылкой, (Ь) психологической предпосылкой, (с) истинной, поскольку в этом можно удостовериться.

Вот что может быть сказано в отношении перечисленных характеристик:

(а) Если задана систематическая совокупность суждений — таких, которые входят в науку, содержащую общие законы, то оказывается возможным (обычно непредсказуемым числом способов) выбрать некоторые суждения в качестве посылок и дедуцировать все остальные. Например, в ньютоновской теории солнечной системы можно выбрать в качестве посылок закон гравитации совместно с положениями и скоростями планет в определенный момент времени. Подходит для этого любой момент времени, а закон гравитации может быть заменен тремя законами Кеплера. В осуществлении подобного анализа логика не будет интересовать истинность или ложность совокупности рассматриваемых суждений, лишь бы они были непротиворечивы (иначе с ними нельзя работать). Например, он охотно рассмотрит воображаемую планетную систему и гравитационный закон, в котором сила гравитационного взаимодействия не будет обратно пропорциональна квадрату расстояния. Он не претендует на то, чтобы выбранные посылки давали основания для веры в их следствия, даже если и те и другие — истинны. Когда цы рассматриваем основания для веры, закон гравитации оказывается выводом, а не посылкой.

В своих поисках посылок логик руководствуется целью, которая подчеркнуто не разделяется эпистемологами, а именно логик ищет минимальное число посылок. Множество посылок является минимальным в отношении данной совокупности суждений, если из этого множества в целом, но не из его частей могут быть выве-

144

Эпистемологические предпосылки

дены все суждения данной совокупности. Обычно существует много таких минимальных множеств; логик предпочитает те, которые самые малочисленные, и из двух равновеликих выбирает самые простые посылки. Но эти предпочтения носят только эстетический характер.

(b) Психологическая предпосылка может быть определена как верование, которое не обусловлено другими верованиями. Психологически любое верование, если оно обусловлено другими верованиями, может быть рассмотрено как выводное, но, возможно, выведенное неправильно с точки зрения логики. Наиболее очевидный класс верований, не обусловленных другими верованиями, это те, которые непосредственно вытекают из восприятия. Но такие верования не единственные выступающие в качестве психологических предпосылок. Другими предпосылками требуется, чтобы наше верование продуцировалось в дедуктивных аргументах. Возможно, что индукция также психологически основывается на примитивных верованиях. Мы не будем пока исследовать, какие еще верования могут использоваться.