Бертран Рассел (стр. 52 )

272

Истина и опыт

бытию, которое верифицирует высказывание «существует ч такой, что /Х>У, происходит это потому, что ex hypothesi1 не существует такого имени, как а. Когда «/а» выражает суждение восприятия, можно различать два шага: первый, ведущий от объекта восприятия к предложению «/а»; второй, ведущий от предложения «/а» к предложению «существует ч такой, что^х». Однако этих двух шагов нет в предполагаемом случае. Может случиться так, что суждение «существует ч такой, что fie» окажется базисным; может случиться так, что оно окажется суждением, которое истинно, но не может быть известным. Эти случаи следует истолковывать по отдельности.

Рассмотрим первый случай, в котором суждение «существует ч такой, что jx» является базисным. Есть ли причины, по которым данное суждение не выражало бы такой опытный факт, каким может быть «/а»? Слово «опыт» в известной степени расплывчатое; возможно, что оно определимо только в терминах базисных суждений. Суд, рассматривающий дела об убийстве, может решить, что А был убит В или же что он был убит неизвестным или неизвестными. Последнее заключение базируется на количестве суждений, либо доказанных в суде, либо вообще допустимых; логически необходимо, чтобы среди них имелось хотя бы одно суждение существования. На практике процесс выглядит примерно так: мы располагаем суждениями восприятия «Это — пуля», «она в голове» и общим суждением «Пули в головах оказываются в результате выстрелов из оружия». Последнее суждение — не базисное, а индуктивное обобщение. Индуктивное обобщение имеет следующую форму: «для всякого х, из Jx следует, что существует у такой, что ду». Наблюдаемые посылки этого обобщения имеют форму: fa - ga',fb - gb',fc · /с' и т. д., где а, а', Ъ, V, с, с' являются попарно одновременными событиями. В очередном случае мы обнаруживаем/d, но не находим никакого а' такого, что t/d'; мы, однако, заключаем, что «существует у, одновременный с d, такой, что ду».

Здесь проявляется различие между индуктивным умозаключением в логике и индуктивным выводом как животной привычкой.

1 Гипотетически (лат.) — Прим. перев.

273

Истина и опыт

В логике мы переходим с помощью индуктивного правила от fa ga'rfb · gb',fc - дс'г и т. д., к высказыванию «для всякого х, из jfx следует, что существует у, одновременный с х, и такой, что ду». Затем мы добавляем наблюдаемую посылку/d и заключаем, что и в данном случае существует у такой, что ду. Но индукция как привычка животного осуществляется совершенно по-другому. Животное сталкивается в опыте fa · ga',fb - gb',fc · дс'... и/d. В связи с опытом/d животное полагает, что «в настоящий момент существует у такой, что ду», но оно не осведомлено о причинах своего мнения. Когда в процессе эволюции животное превращается в индук - ; тивного логика, оно замечает причины и говорит, что они являют - <* ся основаниями его мнения. Пока же их нет, оно могло бы доста - | точно обоснованно принять в качестве базисного суждение «в на - | стоящий момент существует у такой, что ду»; это проще, чем при - | бегать к индуктивному правилу, и более правдоподобно. Следова - f тельно, в этом отношении животное предпочтительнее логика. Так § оправдывается концепция Юма.

Однако, быть может, мы должны допустить, что существуют базисные суждения существования. Они соответствуют фактам, хотя такое соответствие не совсем совпадает со случаем, когда суждения не содержат переменных. Если «/а» является базисным суждением, то факт, соответствующий ему, является причиной данного суждения. Пусть теперь мнение «существует ч такой, что^х» является частью мнения «/а», когда последнее мнение существует; когда же оно | не существует, наш факт обладает только частью действия, необхо-1 димого для того, чтобы произвести мнение «/a», a именно той частью, которая производит мнение «существует ч такой, что ^».Происходит это потому, что причинная цепочка от факта к мнению здесь й длиннее, чем в случае, когда факт обусловливает мнение «fa».

Здесь соответствие истины и факта все еще причинное, причем такого рода, который связан со «значением» или «значимостью»

Мы теперь должны спросить себя: есть ли смысл, в котором суж* дение может быть истинным, но не может быть известным? смотрим, скажем, суждение «на невидимой стороне Луны суще* ет гора высотой от б до 7 тысяч метров». Здравый смысл без кож

274

Истина и опыт

баний признает, что данное суждение либо истинное, либо ложное, но многие философы придерживаются теорий истины, с точки зрения которых это сомнительно.

Давайте назовем наше суждение S. Вопрос в следующем: что может означать предложение «5 — истинно», если только оно может что-либо означать?

Мы можем сказать, что S — правдоподобно, поскольку существуют такие горы на той части Луны, которую мы можем видеть. Но правдоподобие — понятие, отличное от истины, и мы не видим причин, почему то, что правдоподобно, могло бы быть истинным или ложным, пока мы не сможем определить истину независимо от правдоподобия.

Мы не можем сказать, что 5 — не значимо, поскольку оно правильно построено из терминов, значение которых нам известно. Это очевидно, поскольку если мы подставим «видимый» вместо «невидимый», предложение становится одним из тех, которые утверждаются астрономами; ни одно предложение не лишается значимости от введения отрицательного слова «нет».

Здравый смысл воображает путешествие вокруг Луны (которое только технически невозможно) и подсказывает нам, что если мы его совершим, то либо увидим, либо нет такую гору, о которой идет речь. Это происходит потому, что сам фантазирующий о путешествии наблюдатель уверен в том, что суждение S — значимо. Астроном может сказать: горы на обратной стороне луны вызывали бы гравитационные эффекты, и поэтому их существование можно было бы мысленно вывести. В обоих этих случаях мы рассуждаем о том, что могло бы произойти, как о гипотетическом событии, которое не было верифицировано в нашем опыте. В каждом случае здесь используется правило: «в отсутствие свидетельства о противоположном, мы предполагаем, что ненаблюдавшиеся части Вселенной подчиняются тем же законам, что и наблюдавшиеся части». Но пока мы не располагаем независимым определением истины относительно того, что не наблюдается, данное правило будет оставаться всего лишь определением, а «ненаблюдавшиеся части» — только техническим средством, коль скоро они остаются не-

275

Истина и опыт

наблюдавшимися. Данное правило только тогда говорит нечто субстанциальное, если оно означает: «что я буду наблюдать, окажется сходным с тем, что я уже наблюдал», или же если я могу определить «истину» независимо от наблюдения.

Согласно реалистической теории истины, существуют «факты» и предложения, связанные с этими фактами так, что факты делают предложения истинными или ложными совершенно независимо от способа разрешения данной альтернативы. Трудность заключается в том, чтобы определить отношение, которое конституирует истину, если принята данная точка зрения. Вопрос оказывается серьезным, поскольку, как мы видели, он касается не только ненаблюдаемой обратной стороны Луны, но также кошек, собак и бытия других людей.

Предложение, которое истинно благодаря ненаблюдавшемуся факту, содержит по крайней мере одну переменную. Предложение «существуют люди в Семипалатинске» истинно благодаря конкретным фактам, но поскольку мне неизвестно ни одно имя жителя того региона, я не могу ничем дополнить эти факты. Однако каждый из этих фактов имеет определенное отношение к нашему предложению и каждый имеет к предложению одно и то же отношение. Я не думаю, что здесь имеется какая-либо реальная трудность; мнимая трудность обязана тому тривиальному обстоятельству, что то, что не имеет имени, не может быть упомянуто. Итак, я заключаю, что предложения, содержащие переменные, могут быть истинными благодаря их связи с одним или более наблюдаемым фактом и что связь та же, которая делает истинными сходные предложения, когда они затрагивают наблюдаемые факты, например, «существуют люди в Лос-Анджелесе». О ненаблюдаемых фактах можно говорить с помощью общих терминов, но не с тем уровнем спецификации, который возможен в отношении наблюдаемых фактов. И не видно причин, почему бы понятию «истины» не быть шире понятия «знания».

276

ГЛАВА XVIII

ОБЩИЕ МНЕНИЯ

До сих ПОР мы имели дело с мнением как частным фактическим событием, когда оно возникает, насколько это возможно, непосредственно из восприятия; мы также рассмотрели, хотя и менее полно, те мнения, в словесном выражении которых встречается слово «некоторые», признанное нами важным, в особенности, в связи с памятью. Теперь мы намерены рассмотреть мнения, в словесном выражении которых встречаются слова «все» или «ни один». Как и прежде, я ограничиваю себя внелогическими мнениями.

Во всех так^х исследованиях присутствует комбинация логики и психологии. Логика указывает нам цели, которых мы должны достичь, а психология должна показать, как их достичь. Наша психология мнения, коль скоро она должна быть способна в своих выводах использовать рафинированные абстракции логиков, должна быть с самого начала применима к животным и маленьким детям и должна представить логические категории как естественное развитие животных привычек. В этом нам сильно помогает наше признание того, что мнение является существенно долингвистичес-ким и что когда мы выражаем его в словах, мы уже сделали наиболее трудные шаги, ведущие от животного к логику.

277

Общие мнения

Психология, которая будет предлагаться на рассмотрение в данной главе, как и в предыдущих главах, является более или менее схематической и не претендует на полную корректность в деталях. Что утверждается, так это общего рода положение, необходимое для того, чтобы перейти от животных привычек к требованиям логики. Тщательность в деталях является делом психолога и должна зависеть от исследований, достаточно далеких от теории познания. Коль скоро это касается психологии, я буду удовлетворен, если смогу убедить психологов в естественности и важности проблем, обозначенных мной.

Общие мнения, под которыми я подразумеваю такие, которые в их словесном выражении используют слова «все», «ни один» или синонимичные им, имеют свои доинтеллектуальные источники в привычках определенного рода. У тех, кто владеет языком, такие привычки могут быть чисто вербальными. Слово «примула» может наводить на слово «желтый»; слово «Апостолы» может наводить на слово «двенадцать». Схоластическое образование производит массу знаний такого сорта, которые почти не связано с тем, для означивания чего используются предложения. Мы, однако, ищем нечто доязыковое и поэтому должны для начала проигнорировать привычки, связанные со словами.