Бертран Рассел (стр. 66 )

Карнап считает упрощением тезис, «что предложение значимо, если и только если оно верифицируемо и что его значением является метод его верификации». Такая формулировка, говорит он, «ведет к слишком большому ограничению научного языка, исключая не только метафизические предложения, но также некоторые научные предложения с фактическим значением. Наша текущая задача могла бы поэтому формулироваться как смягчение требования верифицируемости. Речь идет именно о смягчении, а не о полном отбрасывании данного требования».

Менее продуманная точка зрения сформулирована, например, Шликом1: «Установление значения предложения равнозначно установлению правил, в соответствии с которыми предложение должно употребляться, и это все равно что спрашивать, каким образом оно может быть верифицировано (или фальсифицировано). Значением суждения является метод его верификации (курсив

1 Schlick M. Meaning and Verification //Philosophical Review, v. 45, July 1936. 348

Значимость и верификация

мой. - Б. Рассел). Не существует никакого способа понимания какого-либо значения без того, чтобы в конечном счете указать на остенсивные определения, и это, очевидно, означает указание на "опыт" или "возможность верификации"».

В этом отрывке Шлик приходит к ложному выводу из-за невнимания к различию слов и предложений. Все, что необходимо словам, как мы видели, это иметь остенсивные определения, и, таким образом, они должны зависеть от опыта в их значении. Но существенным для использования языка является то, что мы можем правильно понимать предложение, составленное из слов, которые мы понимаем, даже если мы никогда не могли обладать опытом, соответствующим предложению как целому. Художественная литература, история, вся переданная информация зависят от этой особенности языка. Выражаясь формально: если дан опыт, необходимый для понимания имени «а» и предиката «Р», мы можем понять предложение «а обладает предикатом Р», не нуждаясь для этого ни в каком опыте, соответствующем данному предложению; и когда я говорю, что я могу понять предложение, я не имею в виду, что мы знаем, как установить, не является ли оно истинным. Если вы говорите: «На Марсе имеются обитатели такие же сумасшедшие и безнравственные, как и на нашей планете», я понимаю вас, но не знаю, как выяснить, говорите ли вы правду.

С другой стороны, когда говорят, что «значением суждения является метод его верификации», при этом упускают суждения, которые наиболее близки к достоверным, а именно суждения восприятия. Для них не существует «метода верификации», поскольку именно они обеспечивают верификацию всех остальных эмпирических суждений, которые могут быть в какой-то мере известны. Если бы Шлик был прав, мы впали бы в бесконечный регресс, поскольку суждения верифицируются посредством других суждений, которые, в свою очередь, должны получать свое значение от способа верификации еще и другими суждениями, и так далее ad infinitum1. Все, кто придают «верификации» фундаментальный статус, не замечают реальную проблему, которая заключается в отно-

1 До бесконечности (лат.) — Прим. перев.

349

Значимость и верификация

шении между словами и внеязыковыми событиями в суждениях восприятия.

Процесс верификации никогда не исследовался в достаточной степени теми, кто считает его фундаментальным. В простейшей форме этот процесс происходит, когда я сначала ожидаю какое-нибудь событие, а затем воспринимаю его. Но если событие происходит неожиданно для меня, я также способен воспринять его и образовать о нем суждение восприятия; тем не менее в этом случае отсутствует процесс верификации. Верификация подтверждает более сомнительное менее сомнительным и поэтому существенно неприменима к суждениям восприятия, которые наименее сомнительны.

Теперь давайте вновь обратимся к Карнапу. Он говорит: «если бы мы знали, как устанавливать истинность данного предложения, мы бы знали, каково его значение». Отсюда, исходя из сказанного ранее, мы должны различать предложения, содержащие переменные и содержащие только константы. Давайте сначала рассмотрим случай, когда предложение содержит одни константы; возьмем, например, некоторое субъектно-предикатное предложение «Р(а)>>, в котором предикат «Р» и имя «а» имеют остенсивные определения. Из этого следует, что я уже имел опыт, выраженный предложениями «Р(Ь)>>, «Р(с)>>, «P(d)».,.. посредством которого я приобрел привычку ассоциировать «Р» с Р; из этого также следует, что я уже приобрел опыт, выраженный предложениями «Q(a)>>, «R(a)»r «5(a)».,.. посредством которого я приобрел привычку ассоциировать «а» с а. Но предположим, что я никогда не имел опыта, который мог бы выразить предложением «Р(а)>>. Тем не менее мне, как предполагается, «известно, как установить истинность данного предложения». Я не вижу, что это могло бы значить, за исключением того, что мы можем вообразить объект восприятия, который привел бы нас к произнесению предложения «P (a)» как суждения восприятия. Определенно это является достаточным условием для понимания предложения, но я не уверен, что такое условие является необходимым. Например, если мы слышим, как утверждается «Р(а)>>, мы можем действовать подходящим образом без

350

Значимость и верификация

каких-либо опосредствующих звеньев между услышанным и действием, и в таком случае мы должны признать, что понимаем предложение.

Давайте теперь рассмотрим более общий случай, когда предложение содержит по крайней мере одну переменную. В соответствии с тем, что было сказано в предыдущих главах, сомнительно, чтобы суждение, неявляющееся суждением восприятия, не содержало хотя бы одну переменную; поэтому случай, который обсуждался в последней главе, возможно, никогда не имеет места. Так или иначе, когда кажется, что подобное происходит, рассматриваемое предложение, как правило, если не всегда, оказывается предложением существования: «Существует ч такой, что...»

В случае предложения формы «существует ч такой, что...» нелегко сказать, «как устанавливать истинность данного предложения»; эта процедура включает другое предложение такой же формы. Рассмотрим случай убийства, совершенного, согласно вердикту уголовного суда, неизвестной личностью или личностями. (Для простоты опустим слова «или личностями».) В каком смысле нам известно, «как устанавливать истинность данного предложения»? Простейшая гипотеза о том, что придет какой-нибудь очевидец преступления и скажет, что он видел, как убийство совершил мистер А. Я не рассматриваю возможность лжесвидетельства. Итак, учитывая возможность появления новых свидетелей, мы располагаем рядом гипотетических объектов восприятия: В или С или D... или Ж видели, что преступление совершил А; А или С или D... или Ж видели, что преступление совершил В; А или В или D... или Ж видели, что преступление совершил С; и так далее, где А, В, С,.. Ж — все существующие люди. Итак, знать, что было бы для данного предложения установлением его истинности, означает знать, что представляет видение одним человеком другого, совершающего убийство, т. е. знать, что подразумевается другим предложением той же формы.

Вообще говоря, предложение «существует ч такой, что fie» может быть признано истинным, если «/а» или <</Ь» или «/с» или и т. д., короче, одно из этих суждений является суждением восприя-

351

Значимость и верификация

тия. Предложение имеет огромное число возможных верификаторов, и поэтому мы не можем заранее охарактеризовать его верификацию иначе, чем с помощью другого предложения существования.

В этом месте, однако, следует вспомнить, что мы говорили о памяти, благодаря которой мы можем с помощью прошлого восприятия знать суждение существования, не зная при этом того суждения восприятия, которое существовало в том случае, который и породил у нас нынешнее смутное воспоминание. Если память принимается — я думаю, что мы должны поступить именно так — в качестве независимого источника знания (независимого логически, но не причинно, поскольку все виды памяти причинно связаны с предшествующими восприятиями), тогда предложение может считаться верифицируемым, если оно выражает текущее воспоминание, либо логически следует из него. В этом случае появляется вид верификации, который заключается в предъявлении суждения существования, выражающего мнение-воспоминание. Этот вид верификации, однако, ввиду того, что память подвержена искажениям, уступает использованию восприятия, и мы стараемся где только можно заменить его верификацией, основанной на восприятии.

Я пока что опускаю случай универсальных суждений, таких как «Все люди смертны». Отмечу лишь, что в этом случае интерпретация фразы «как устанавливать истинность данного предложения», совсем непростое дело.

Между методом, который отстаиваю я в теории познания, и методом, который отстаивает Карнап (совместно со многими другими), имеется различие в исходном пункте, которое крайне важно и (как я полагаю) недостаточно осознано. Я начинаю с предложений о частных событиях, таких как «Это — красное», «Это — яркое», «Я-сейчас испытываю чувство жары». Свидетельствами в пользу подобных предложений являются не другие предложения, а внеязыковые события; свидетельство целиком состоит из такого единичного события, и ничто происходящее в другом месте или в другое время не может подтвердить или же опровергнуть данное свидетельство. Предшествовавшие события связаны причинно с

352

Значимость и верификация

моим использованием языка: я говорю «красный», поскольку предыдущий опыт выработал у меня такую привычку. Но обстоятельства, при которых сформировалась привычка, не влияют на значение слова «красный», которое в действительности зависит от того, что представляет привычка, а не от того, как она сформировалась.

Каждое предложение указанного выше вида логически не зависит от остальных, всех вместе и каждого в отдельности. Следовательно, всякий раз, когда говорят, что одно такое предложение увеличивает или уменьшает вероятность другого, это должно происходить благодаря некоторому принципу взаимосвязи, который, если ему доверяют, должен заслужить доверие на основе других свидетельств, чем восприятие. Наиболее очевидным примером такого принципа является индукция.

Предложения, которые Карнап имел в виду, должны, в свете того, что он говорит о них, быть другого вида. Несколько цитат помогут сделать данную мысль ясной.