Бертран Рассел (стр. 35 )

Однако может оказаться, что существует безусловно важный раздел знания, который характеризуется тем фактом, что среди его базисных суждений некоторые содержат подчиненные суждения.

Фактические предпосылки, которые рассматривались в приведенных выше дискуссиях, имели определенную общую характеристику, а именно каждая из них указывает на краткий период времени, в

181

Фактические предпосылки

течение которого они (или же другие суждения, из которых они выводимы) впервые становятся предпосылками. В случае воспоминаний, если они соответствуют действительности, они или тождественны с суждениями восприятия, сделанными в то время, к которому относятся воспоминания, или же логически выводимы из них. Наше знание настоящего и прошлого частично состоит из базисных суждений, в то время как наше знание будущего полностью состоит из умозаключений — кроме, возможно, определенных непосредственных ожиданий.

«Эмпирическая данность» может быть определена как суждение, указывающее на определенное время, причем должно быть известно начало того временного интервала, на который оно указывает. Данное определение, однако, как можно предположить, является неадекватным, поскольку мы можем вывести, что именно сейчас происходит, прежде чем мы это воспримем. Для концепции эмпирической данности существенно, что знание (в некотором смысле) должно быть причинно обусловлено тем, что известно. Я не желаю, однако, протаскивать концепцию причины через черный ход, и поэтому пока что проигнорирую этот аспект эмпирического знания.

Среди предпосылок нашего знания должны быть суждения, которые не указывают на конкретные события. В общем приемлемы как дедуктивные, так и индуктивные логические посылки, но выглядят возможными и другие их виды. Одна из таких посылок — невозможность двух различных цветов находиться в одной и той же части визуального поля. Но вопрос о суждениях подобного сорта является трудным, и я не буду говорить о них ничего догматического.

Однако замечу, что эмпиризм как теория познания является самоопровержимым. Как его ни формулируй, он должен включать некоторые общие суждения о зависимости знания от опыта, и любое такое суждение, если оно истинное, должно иметь следствия, которые сами по себе не могут быть известны. Вот почему эмпиризм может быть истинным, но если он истинный, это невозможно установить. Сказанное, однако, составляет серьезную проблему.

182

ГЛАВА XII

АНАЛИЗ ПРОБЛЕМ, КАСАЮЩИХСЯ СУЖДЕНИЙ

ЦЕЛЬЮ настоящей главы является формулировка проблем, а не их разрешение. Попытки их решения будут предприняты в последующих главах.

Первый вопрос: нуждается ли логика, а также теория познания в «суждениях» в той же степени, что и в «предложениях»? Мы можем здесь определить эвристически «суждение» как «то, что предложение обозначает». Некоторые предложения значимы, другие — нет; естественно, хотя возможно и ошибочно, предположить, что когда предложение значимо, существует то, что является его значением. Если таковое существует, оно является тем, что мы подразумеваем под словом «суждение». Поскольку «иметь одно и то же значение» является отношением, которое, несомненно, может быть установлено между двумя предложениями (например, между «Брут убил Цезаря» и «Цезарь был убит Брутом»), мы можем приобрести уверенность в некотором значении для слова «суждение», сказав, что если мы не видим другого значения для него, оно будет означать «класс всех предложений, имеющих то же значение, что и данное предложение».

Существует ли субстанциальное «значение», это еще вопрос, но определенно существует прилагательное «значимый». Я применяю это прилагательное к любому предложению, которое не является бессмыслицей. «Значимый» и «значимость» [significance] являются словами, которые мы применяем к предложениям, в то время как «значение» [meaning] — слово, которое мы применяем к отдельным словам. Это различие является не базисным, а конвенциональным. Когда суждение не значимо, будем звать его «бессмысленным».

Ни один естественный язык не содержит синтаксических правил, препятствующих построению бессмысленных предложений; так, предложение «четырехсторонность пьет отсрочку» не содержит грамматических нарушений. Тем не менее представляется очевидным, что

183

Анализ проблем, касающихся суждений

должна существовать возможность построить язык, обладающий следующими двумя особенностями:

(1) Каждое предложение значимо, если оно построено в соответствии правилами синтаксиса из слов, имеющих значение;

(2) Каждое значимое предложение состоит из слов, которые имеют значение и соединены в соответствии с правилами синтаксиса. Следует отметить, что значение слов и значимость предложений

тесно взаимосвязаны, если это не касается объектных слов. Другие же слова определяются при помощи значимости простейших предложений, в которые они входят.

Но хотя и возможно в хорошем языке задать синтаксические правила, определяющие значимость предложения, не следует предполагать, что понятие «значимости» является синтаксическим понятием. Напротив, нетавтологическое предложение значимо благодаря некоторому отношению к определенным состояниям личности, использующей данное предложение. Эти состояния являются «мнениями» и представляют примеры некоторой веры, убежденности, которая «выражается» предложением. Определяя отношение предложения к вере (последняя в общем является невербальной), нам следует помнить, что ложные предложения в той же мере значимы, как и истинные. И когда указанное отношение определено, следует показать, что наши синтаксические правила значимости таковы, что учитывают указанное обстоятельство.

Анализ убежденности как состояния ее носителя не включает понятий «истины» и «лжи»; поскольку мы рассматриваем убежденность с субъективной стороны, нам следует рассматривать предложения только как «выражающие» состояния тех, кто их употребляет. Но сказанное — только часть цели использования предложения в изъявительном наклонении; другая цель состоит в том, чтобы «указывать» на один или более факсов, которые вообще-то не являются состояниями личности, произносящей предложение. Коль скоро мы рассматриваем эту сторону предложений, мы сталкиваемся с их истинностью и ложностью — ведь только истинные предложения указывают на факты. На что «указывают» предложения, будет рассмотрено в главе XV, и с этой точки зрения, которую еще предстоит рассмотреть, мы имеем дело с проблемами, включающими «истинность» и «ложность».

184

Анализ проблем, касающихся суждений

При анализе того, что я называю «пропозициональными установками», т. е. таких явлений, как мнение, сомнение, желание и т. п., которые естественно описываются сложноподчиненными предложениями, например: «Я думаю, что будет дождь», мы сталкиваемся со смесью эмпирических и синтаксических проблем. Судя по внешнему виду, синтаксическая форма «А полагает, что р» обладает спецификой в свете того факта, что содержит подчиненное предложение «Р». Событие, делающее «А полагает, что р» истинным, как кажется, является комплексом, содержащим подчиненный комплекс, и мы обязаны исследовать, нельзя ли как-то избежать подобной трактовки мнения.

Пропозициональные установки, puma facie1, бросают тень на два принципа, которые принимались многими математическими логиками, а именно на принципы экстенсиональности и атомистичности.

Принцип экстенсиональности состоит из двух частей:

L Истинностное значение любой функции от суждения зависит только от истинностных значений ее аргументов, то есть если р и g оба истинны или же оба ложны, тогда любое предложение, содержащее р, остается истинным либо ложным в случае подстановки q вместо р.

П. Истинностное значение любой функции от функции зависит только от области значений функции, т. е. если цч истинно всякий раз, когда шч истинно, и наоборот, тогда любое предложение о функции цч остается истинным либо ложным в случае подстановки уг вместо ц.

Ни один из этих принципов не выглядит истинным в отношении пропозициональных установок. Человек может полагать истинным одно суждение и не полагать другое; он может полагать, что некоторые бесперые двуногие не являются людьми без того, чтобы полагать, что некоторые люди — не люди. Таким образом, мы оказываемся вовлеченными в анализ мнения и других пропозициональных установок при попытке выяснить то, что выглядит чисто логической проблемой.

Принцип атомистичности был сформулирован Виггенштейном следующим образом (Логико-философский трактат, 2.02-01): «Каждое высказывание о сложных объектах можно анализировать как высказывание об их составляющих частях и как те суждения', которые ха-

1 На первый взгляд (лат.) — Прим. перев.

185

Анализ проблем, касающихся суждений

рактиризуют сложные объекты целиком». Данный принцип, если он справедлив, в отношении «А полагает, что р» означает, что p входит в это предложение не как целое, но только своими составляющими частями.

В приведенной выше форме значение принципа атомистичности не совсем ясно. Но существует техническая форма данного принципа, возможно, не строго эквивалентная витгенштейновской формулировке, но более легкая для обсуждения, более определенная и, следовательно (как я полагаю), более важная. В этой форме принцип утверждает, что все, что мы желаем сказать, может быть сказано предложениями, принадлежащими к «атомистической иерархии», которая будет определена в разделе С главы ХШ. Для логики важно знать, является ли принцип атомистичности истинным в его технической форме. Когда говорят об «истинности» принципа, имеют в виду возможность построить такой язык, что (а) каждое предложение в этом языке строится в соответствии с данным принципом, и (Ь) каждое значимое предложение из любого языка может быть переведено на наш построенный язык.

Итак, мы намерены обсуждать следующие вопросы в таком порядке:

I. Что подразумевается под «значимостью» предложения, и какие синтаксические правила мы можем предложить, чтобы определять, когда предложение значимо?

II. Есть ли какая-нибудь потребность в «суждениях» в противовес «предложениям»?

III. В чем состоит корректный анализ предложения «А полагает, чтор» и какой смысл имеет р, входящее в предложение «А полагает, что р»? (Сказанное о мнении можно распространить на другие пропозициональные установки).