Бертран Рассел (стр. 38 )

197

Значимость предложений

ды или что Цезарь перешел Рубикон — я не могу наблюдать какие-либо события внутри себя. Если бы вы сказали мне, что «через минуту вы будете убиты», возможно мои волосы встали бы дыбом; но когда вы говорите мне, что Цезарь был убит на мартовские иды, мои волосы не станут более растрепанными, чем прежде, и это несмотря на тот факт, что я совершенно уверен в том, что вы сказали.

Однако различия, возможно, только в степени, пока обсуждаемое мнение остается только вербальным. Когда я говорю о мнении, что оно «только вербальное», я подразумеваю не только то, что оно выражено в словах, но также то, что того, что слова означивают, нет в голове носителя мнения, который только полагает, что слова корректны. Мы знаем, что фраза «Вильгельм Завоева» корректна, но мы не часто задумываемся, что же она значит. В таком случае мы не полагаем «р», но полагаем, что «"р" означивает истину». Мнения образованного человека в значительной степени именно таковы. Но мнения, которые изначально затрагивают нас, не относятся к чисто вербальным. Ведь пока мы имеем дело с ними, мы не можем объяснить, что имеется в виду под «означиванием истины».

Когда вы ожидаете взрыв, ваше тело пребывает в определенном состоянии, и ваш разум тоже пребывает в определенном состоянии. Это состояние может создать слово «взрыв» в вашем разуме, и это слово, во всяком случае с маленьким вербальным дополнением, может стать причиной состояния ожидания. Если вам сказали «здесь только что прогремел взрыв», и вы твердо убеждены в том, что вам сказали, состояние вашего тела и ума становится в значительной мере подобным тому, как если бы вы слышали взрыв, хотя и не столь выраженным. Воображение, если оно достаточно яркое, может производить физические эффекты, аналогичные восприятию; особенно сказанное справедливо в случаях, когда в воображении возникает событие, по поводу реальности которого имеется твердая убежденность. Слова без образов также могут, путем ассоциаций, вызывать эти эффекты. И где бы ни существовали подобные физические эффекты, там имеются сопутствующие ментальные эффекты.

198

Значимость предложений

Возможно, мы можем теперь объяснить «значимость» предложения следующим образом. Во-первых: некоторые предложения означивают наблюдаемые факты; как это происходит, мы уже говорили. Во-вторых: некоторые наблюдаемые факты являются мнениями. Мнение не нуждается в привлечении каких-либо слов для носителя мнения, но всегда возможно (если дан подходящий словарь) найти предложение, означивающее воспринятый факт, по поводу которого у нас сложилось такое-то мнение. Если предложение начинается с оборота «я полагаю, что», то, что следует за словом «что», является предложением, означивающим суждение, а высказанное суждение — тем, по поводу чего мы имеем мнение. В точности такие же замечания уместны в отношении сомнения, желания и т. д.

В соответствии с нашими взглядами, если p — суждение, «я полагаю, что р», «я сомневаюсь, что р», «я желаю, чтобы р» и т. д. могут означивать наблюдаемые факты; может также случиться, что «р» означивает наблюдаемый факт. В этом последнем случае «р» может стоять одно и быть значимым для объекта восприятия, иначе оно не означивает ничего такого, что воспринимается. Возможно, «р» само по себе нечто означивает; возможно, как мы предположили раньше, оно означивает подчиненный комплекс, который является составной частью пропозициональной установки. В последнем случае, однако, мы должны объяснить, почему подобные комплексы никогда не встречаются, кроме как в виде консти-туент пропозициональных установок.

Изложенная теория имеет трудности. Одна из трудностей в том, чтобы объяснить, каково отношение р к факту, когда р — истинно. Предположим, например, что мы видим буквы «А В» именно в таком порядке, и мы полагаем, что «Л находится слева от Б». В этом случае мы убеждены в суждении р, которое имеет определенное отношение к факту. Мы предполагаем, что р - не вербальное, но существует нечто не вербальное, что означивается словами «А находится слева от В», но не является тем фактом, благодаря которому эти слова выражают истину. Можно сказать, что мы вынуждены приписывать словам два различных употребления: одно — когда

199

Значимость предложений

мы утверждаем р, и второе — когда мы утверждаем, что мы пода-1 гаем, что р. Ведь когда мы утверждаем p (допуская, что p является \ суждением восприятия), слова из «р», можно сказать, обозначакйе объекты, в то время как если мы утверждаем, что мы полагаем, чтор, jf;" слова должны иметь какое-то ментальное значение. В соответствии f с этим взглядом, когда я говорю, что «Сократ — грек», имеется в виду -:j Сократ, но когда я говорю: «Я полагаю, что Сократ — грек», имеет - v ся в виду только моя идея Сократа. Кажется, в это трудно поверить.

Я думаю, что подобные возражения лишены оснований. Предположим, я вижу красный круг и говорю «это — красное». В ис - ; пользовании слов я ухожу далеко от объекта восприятия; если вместо слов я использую образы, то они, подобно словам, означют объект восприятия, но они несколько отличны от слов. Когда я говорю «это — красное» или когда в глазах возникает образ красного, я имею мнение. Если после этого я говорю «я полагаю, что то было красным», слова и образы, привлеченные мной, могут быть как раз теми, которые использовались, когда я сделал суждение восприятия. Видение не является полаганием, а суждение восприятия — самим восприятием.

Наше теперешнее предположение состоит в том, что предложение «р» значимо, если предложения: «Я полагаю, что р» или «Я сомневаюсь, что р» и т. д. могут характеризовать воспринимаемый факт, для которого нет нужды в словах. Тут существуют определенные трудности: «могут характеризовать» — не ясно, «нет нужды в словах» — само нуждается в разъяснениях. Тем не менее кое-что, возможно, удастся сделать, используя наше предположение.

Прежде всего, нам следует пояснить высказывание, что нет нужды в словах. Иногда слова приходят на ум, иногда нет; в сложных суждениях они практически обязательны, хотя с большим умственным напряжением мь1 способны обойтись без них. Следующий вопрос, что подразумевается под «может характеризовать воспринимаемый факт», более трудный. Мы явно не желаем исключить все предложения, которые фактически не входят в пропозициональные установки. Мы хотим найти характеристики предложений, которые заставляют нас почувствовать, что в них можно верить I

200

Значимость предложений

или сомневаться, и пока такие характеристики не найдены, наша проблема не решена.

Мы могли бы попытаться определить значимость, в большей степени привлекая лингвистические понятия. Разделим прежде всего слова на категории, связанные с частями речи. Тогда мы говорим: если дано любое суждение восприятия (которое может иметь форму «я полагаю, чтор»), любое слово может быть заменено другим словом этой же категории без потери значимости предложения. И мы позволяем образовывать молекулярные и обобщенные суждения уже рассмотренным методом. Тогда мы скажем, что семейство таким путем полученных предложений является классом значимых предложений. Но почему так? Я не сомневаюсь, что некоторое лингвистическое определение класса значимых предложений — только что приведенное или же другое — является возможным; но мы не можем игнорировать содержание предложений до тех пор, пока не найдены основания для наших лингвистических правил.

Когда же основания для наших лингвистических правил будут найдены, они должны состоять из свойств сложных объектов, которые некоторым образом связаны с правилами. В таких суждениях, как «А находится слева от Ј», когда они являются суждениями восприятия, мы анализируем сложный объект восприятия. Как кажется, в любой фразе, выражающей такой анализ, должно содержаться по крайней мере одно слово-отношение. Я не думаю, что в этом проявляется только свойство языка, я полагаю, что сложный объект обладает соответствующей конституентой, которая представляет собой отношение. Я думаю, что когда мы говорим, что фраза значима, мы имеем в виду, что сложный объект, охарактеризованный фразой, является «возможным»; а когда мы говорим, что сложный объект, охарактеризованный фразой, является «возможным», мы подразумеваем, что существует сложный объект, охарактеризованный фразой, которая получена из данной фразы подстановкой на место одного или более слов других слов тех же категорий. Итак, если «А» и «В» — имена людей, «А убил В» — возможно, потому что Брут убил Цезаря; и если «Я» — имя отношения той же

201

Значимость предложений

категории, что имя убийства, то по тем же основаниям возможно «А имеет отношение R к Б».

В этом пункте мы затрагиваем отношения между лингвистикой и метафизикой. Займемся данной проблемой в одной из последующих глав.

Возвращаясь к тому, что подразумевается под «значимостью» предложения, мы скажем, что в случае предложения атомарной формы значимость является состоянием носителя мнения или точнее, множеством таких состояний, обладающих определенным сходством. Возможной формой подобного состояния является комплексный образ или, скорее, множество сходных комплексных образов. Образы формируют язык, но язык отличается от слов тем фактом, что не содержит никакой бессмыслицы. Распространить определение «значимости» за пределы атомарных предложений, очевидно, задача, которую может решить только логика.

Пока что я продолжаю допускать, что когда предложение значимо, существует нечто такое, что предложение означивает. Поскольку значимое предложение может быть ложным, ясно, что значимостью предложения не может быть тот факт, который делает предложение истинным (или ложным). Значимостью поэтому должно быть что-то в личности, полагающей предложение, но не в объекте, на который данное предложение указывает.. Естественно возникает мысль об образах. Образы «означают» во многом так же, как слова, но они имеют то преимущество, что не существует сложных образов, соответствующих бессмысленным предложениям. Картинки действительности обладают тем же достоинством. Я могу создать картину, как Брут убивает Цезаря, или же, по выбору, как Цезарь убивает Брута, но я не могу создать реальную или воображаемую картину четырехстороннее™, пьющей отсрочку. Синтаксические правила для получения других значимых предложений из суждений восприятия реально являются, в соответствии с нашей теорией, психологическими законами того, что можно вообразить.