Бертран Рассел (стр. 19 )

Очевидно, что суждение «Книга находится где-то в комнате» не может быть суждением восприятия; вы не можете воспринимать где-то, вы можете воспринимать только там. Но суждение памяти — другое. Вы можете вспомнить: «Я видел книгу, когда был в этой комнате» или что-то в этом роде. Вы можете вспомнить, говоря: «О, здесь находится та книга», когда пребываете в комнате. Или же вы можете иметь чисто вербальную память, говоря: «Я видел, что положил ту книгу на полку». Таковы, однако, ваши единственно возможные основания для вашего суждения; они не являются его анализом.

Анализ подобного суждения должен быть существенно сходен с анализом дизъюнкции. Существует состояние ума, в котором вы осознаете, что «книга находится в этом месте», другое состояние ума, в котором вы осознаете, что «книга находится в том месте» и

97

Логические слова

так далее. Состояние ума, когда вы заключаете, что «книга находится где-то в комнате», содержит общее для всех этих состояний вместе с растерянностью. Только отсутствие растерянности препятствует вам сделать такое суждение в указанных выше двух случаях, в которых оно выводилось бы из более определенных суждений. Однако сказанное имеет исключение: если вы сомневались, находится ли книга в комнате, а затем увидели ее, вы можете сказать: «Итак, книга находится в комнате». Сказанное не относится к нашему настоящему случаю, но имеет отношение к улыбающемуся негодяю.

В случае суждения о некоторых, как и в случае дизъюнкции, мы не можем интерпретировать слова иначе, чем указывая на состояние ума. В действительности мы не можем всегда так интерпретировать наши слова, за исключением слов в первичном языке.

Большая часть того, что было сказано по поводу «некоторых», также применимо и ко «всем». Однако здесь имеется важное различие в отношении знания. Часто мы знаем суждения о «некоторых», и они могут быть доказаны эмпирически, хотя они не могут выразить факты прямого наблюдения. Но суждения про «все» являются намного более трудными для познания и никогда не могут быть доказаны, пока такие же суждения не окажутся среди наших посылок. Поскольку среди суждений восприятия нет таких суждений, можно подумать, что мы должны отказаться либо от общих суждений, либо от эмпиризма. Тем не менее сказанное, кажется, противоречит здравому смыслу. Вернемся к примеру, который мы уже обсуждали: «В кладовой нет сыра». Кажется нелепым утверждать, что если мы принимаем высказывания данного вида, мы отказываемся от эмпиризма. Или возьмем другой, уже обсуждавшийся пример: «Каждого в данной деревушке зовут Вильяме», приводящий к полному перечислению. Остается, однако, трудность, которая иллюстрируется матерью Гамлета, когда он спрашивает ее, не видит ли она призрак:

Гамлет: Ты ничего там не видишь?

Королева: Совсем ничего; но все, что есть, я вижу.

98

Логические слова

Меня всегда удивляло, как она знала, что она видела «все, что есть». Но она была права в рассмотрении данной фразы в качестве необходимой посылки для ее отрицания призрака; и так же обстоит дело для человека, который говорит, что в кладовой нет сыра, а также что в деревушке нет никого, кого не звали бы Вильяме. Ясно, что вопрос о путях нашего знания общих суждений содержит трудности, пока что неразрешимые.

Мы вовсе не уверены, что эмпиристы правы, отвергая присутствие среди базисных суждений каких бы то ни было общих внелогических высказываний. Мы уже рассматривали высказывание «ни в одном месте поля зрения не находится два различных цвета», которое как раз имеет отношения к нашей теме. Или возьмем еще более убедительный случай. Предположим, вы живете в отдаленной сельской местности и ожидаете прибытия приятеля на машине. Ваша жена спрашивает: «Ты ничего не слышал?», а вы, на минуту прислушавшись, отвечаете: «Нет». Уходите ли вы от эмпиризма, давая ваш ответ? Вы связали себя с важным обобщением, а именно: «Ничто во Вселенной не является звуком, который я слышу». И тем не менее никто не стал бы утверждать, что опыт не оправдывает ваше высказывание. Поэтому мы полагаем, что, не считая логику, мы знаем некоторое число общих суждений иначе, чем посредством индуктивного обобщения. Однако это весьма объемный вопрос. Мы вернемся к нему в следующей главе, пока что мы желаем только подать прошение о приостановке судебного разбирательства.

Возникает вопрос: содержат ли логические слова что-нибудь психологическое? Вы можете что-то увидеть и говорите: «Это — желтое»; после этого вы можете сказать: «То было желтым или оранжевым, но я не могу вспомнить, каким именно». Может возникнуть ощущение, что в данном случае желтый цвет был фактом мира, в то время как «желтый или оранжевый» могло бы существовать лишь в чьей-нибудь голове. Крайне трудно избежать путаницы при рассмотрении этого вопроса, но мы полагаем, что можно сказать так: нементальный мир может быть полностью охарактеризован без помощи каких бы то ни было логических слов, хотя невозможно

99

Логические слова

без помощи слова «все» установить, что характеристика является полной. Но когда мы переходим к ментальному миру, появляются факты, которые невозможно упомянуть без помощи логических слов. В приведенном выше случае мы помнили, что предмет был желтым или оранжевым; в полной характеристике мира это воспоминание следует упомянуть, но этого нельзя сделать без помощи слова «или» или же его эквивалента. Таким образом, хотя слово «или» не встречается в базисных суждениях физики, оно входит в некоторые базисные суждения психологии, поскольку то, что люди иногда убеждены в дизъюнкциях, является наблюдаемым фактом. Все сказанное справедливо и для слов «нет», «некоторые» и «все».

Если сказанное истинно, оно очень важно. Например, из этого видно, что мы не можем принять ни одну из возможных интерпретаций тезиса, названного Карнапом «физикализмом», который утверждает, что вся наука может быть выражена в языке физики. Однако можно утверждать, что, характеризуя происшедшее, когда человек полагает «р или с», слово «или», которое мы должны употребить, отличается от логического «или». В более общей форме можно утверждать, что когда мы говорим «А полагает, чтор»,р — не то же самое, когда мы утверждаем «р»; и что различие должно быть показано написанием «4 полагает, что р». Если мы разговариваем о том, что говорит Л, а не о том, в чем он убежден, мы определенно должны делать это различие. А говорит «пожар», и мы говорим «А говорит "пожар"». В том, что мы сказали, «пожар» встречается как обозначающее слово, в то время как в том, что говорит А, «пожар» используется для обозначения объекта. В целом данный вопрос очень трудный, и мы рассмотрим его в одной из следующих глав в связи с пропозициональными установками. Тем временем мы должны помнить, что на первый взгляд логические слова, хотя они и не являются необходимыми при характеристике физических фактов, неизбежны при характеристике определенных ментальных фактов.

100

ГЛАВА VI

СОБСТВЕННЫЕ ИМЕНА1

ОБЫЧНО в логике принято делить слова на следующие категории: имена, предикаты, бинарные отношения, тернарные отношения и т. д. В этот список входят не все виды слов; он не включает логические слова и вряд ли включает слова для «пропозициональных установок», такие как «верить», «желать», «сомневаться» и т. д. Существуют также трудности с «эгоцентрическими подробностями», например, со словами «я», «это», «теперь», «здесь» и т. д. Пропозициональные установки и эгоцентрические подробности будут обязательно рассмотрены далее. Пока же наш интерес концентрируется на именах.

Чтобы избежать многозначности, будем говорить о предикатах, когда это удобно, как о «монадических отношениях». Таким образом, будем иметь дело с различием имен и отношений, в связи с которым должны задать два вопроса:

(1) Можно ли придум. ать язык без различия имен и отношений?

(2) Если нет, какой минимум имен требуется для того, чтобы выразить все то, что мы знаем либо понимаем? И в связи с последним вопросом — какие из слов нашего естественного языка должны считаться именами?

Что касается первого вопроса, я вынужден сказать очень мало. Вполне возможно придумать язык без имен, но я совершенно не способен вообразить подобный язык. Этот аргумент не является

1 Резюме содержания этой и следующих глав будет сделано в главе XXIV.

101

Собственные имена

решающим, но субъективно важен: он кладет конец моим возможностям обсуждать данный вопрос.

Я намерен, однако, предложить точку зрения, которая на первый взгляд эквивалентна избавлению от имен. Я предлагаю избавиться от того, что обычно называется «подробностями», и довольствоваться словами, которые обычно считаются универсалиями, такими как «красный», «голубой», «тяжелый», «мягкий» и так далее. Эти слова, как я предполагаю, являются именами в синтаксическом смысле; я, следовательно, не ищу, как избавиться от имен, а предлагаю необычный объем слова «имя».

Давайте начнем с определения этого слова. С этой целью прежде всего, нужно определить «атомарные формы».

Предложение имеет атомарную форму, когда не содержит ни логических слов, ни подчиненных предложений. Оно не должно содержать таких слов, как «или», «не», «все», «некоторые» или их эквивалентов; оно не должно быть таким, как «я думаю, что будет дождь», потому что последнее предложение содержит подчиненное предложение «будет дождь». В утвердительной форме, предложение является атомарным, если оно содержит одно слово-отношение (которое может быть и предикатом) и наименьшее из возможных количество слов, требуемых для того, чтобы образовать предложение. ЕслиЯа — предикат, R2 — бинарное отношение, Я3 — тернарное отношение и т. д., то

Rl (х), R2 (ч, у), R3 (ч, у, ж),..

будут предложениями в атомарной форме, при условии что х, у, ж — такие слова,, которые делают значимыми соответствующие предложения.

Если Rn (чб, х2, х3/.. хп) — предложение атомарной формы, в кото - | ром Rn — з-местное отношение, то ха, х2,х3„. хп — являются именами. Уместно определить «имя» и как любое слово, которое может входить в любой вид атомарного предложения, т. е. в субъектно-предикатное предложение, в предложения с бинарным или тернарным отношением и так далее. Другие слова, если они могут входить в атомарное предложение, могут входить только в атомарные предложения одного вида; например, если Rn — з-местное