Бертран Рассел (стр. 46 )

240

На что предложения «указывают»

относятся к разряду обычных, но они не являются логически невозможными.

Итак, когда мы говорим: «Вон там — собака», определенные более-менее гипотетические ожидания составляют часть состояния, которое я выражаю. Я ожидаю, что ерш занят наблюдением, то продолжаю видеть нечто подобное очертаниям, вызвавшим мою реплику; я ожидаю, что если спрошу зеваку, смотрящего в том же направлении, он скажет, что также видит собаку; я ожидаю, что если образ начнет производить шум, это будет лай, а не разговор по-немецки. Каждое из этих ожиданий, будучи моим состоянием в настоящем, может быть и выражено и указано одним предложением. Допустим, для определенности, что я реально, а не гипотетически, ожидаю лай; тогда я пребываю в состоянии, называемом «слушанием», и очень вероятно, что могу иметь в голове звуковой образ лая или слово «лай», хотя и то и другое может и отсутствовать. Мы здесь имеем наименьшую пропасть между выражением и указанием; если я говорю, что «через мгновенье я услышу лай», я выражаю мое нынешнее ожидание и указываю на мои будущие ощущения. В этом случае существует возможность ошибки: будущие ощущения могут не возникнуть. Известная ошибка, я полагаю, всегда такого рода; единственный метод обнаружения ошибки состоит, по моему мнению, в изучении удивления от несбывшегося ожидания.

Остается, однако, еще одна трудность. В каждый момент я имею большое число более-менее скрытых ожиданий, и одно из них, если не сбылось, приводит к удивлению. Чтобы узнать, какое ожидание было ошибочным, я должен быть в состоянии связать мое удивление с правильным ожиданием. Ожидая, что собака залает, я буду удивлен, если вместо этого увижу слона, прогуливающегося по улице; это удивление не свидетельствует о том, что я ошибочно ожидал собачьего лая. Мы говорим, что удивлены чем-то; это все равно что сказать, что мы испытываем не просто удивление, но удивление, связанное с присутствующим объектом восприятия. Сказанного, однако, еще недостаточно для того, чтобы мы осознали, что наше предшествующее ожидание было ошибочным; мы должны быть способны связать наш нынешний объект восприятия с нашим

241

На что предложения «указывают»

же предшествующим ожиданием, более того — связать отрицательным образом. Ожидание привело нас к заявлению: «Собака залает»; восприятие вынуждает нас сказать: «Собака не лает»; память вынуждает нас сказать: «Я ожидал, что собака залает». Или же мы можем ожидать, что собака не будет лаять, и будем удивлены, когда она поступит наоборот. Но я не вижу, что можно сделать с этим простейшим случаем известной ошибки, кроме как соединив ожидание, восприятие и память, причем в этом случае либо ожидание, либо восприятие должны быть отрицательными.

Эмоции, противоположные удивлению, могут быть названы подтверждением; оно возникает, когда происходит то, что ожидалось.

Мы можем сейчас высказать в качестве определения: ожидание в отношении нашего опыта является истинным, если опыт ведет к подтверждению, и ложным, когда опыт ведет к удивлению. Слова «ведет к» здесь использованы как сокращение только что описанного процесса. §

Но когда я говорю: «Вон — собака», я не просто делаю утверждение в соответствии с моим опытом — прошлым, настоящим или будущим; я устанавливаю, что это более или менее устойчивая вещь, которую могут видеть другие, существует и тогда, когда ее никто не видит, к тому же обладает собственной чувственной жизнью. (Я предполагаю, что являюсь простым человеком, а не философом-солипсистом.) Вопрос: «Почему я обязан верить во все это?» является интересным, но не тем, который мне хотелось бы обсуждать в данный момент. Сейчас же я хочу обсудить следующее: что имеется дополнительно у выражения, соответствующего указанию чего-то за пределами моего опыта? Или, в старомодном языке, как я могу знать о вещах, с которыми никогда не мог столкнуться на опыте?

Почти у всех философов я обнаруживаю огромную неохоту заниматься данным вопросом. Эмпиристы не способны себе представить, что большая часть знаний, которым они доверяют, допускает события, никогда не изучавшиеся опытным путем. Те, кто не принадлежит к эмпиристам, склонны считать, что мы изучаем опытным путем не отдельные события, но всегда только Реальность как

242

На что предложения «указывают»

целое; однако им не удается объяснить, как мы, скажем, различаем чтение поэзии и удаление зуба.

Давайте рассмотрим пример. Предположим, что в ясный воскресный день я со всей семьей ухожу на весь день, оставив дом пустым; когда я возвращаюсь вечером, то обнаруживаю, что дом сгорел дотла, а соседи сообщают, что огонь заметили слишком поздно, так что пожарники не смогли ничего поделать. Каких бы философских взглядов я ни придерживался, я буду полагать, что огонь вначале был небольшим, как это обычно бывает, и поэтому существовал какое-то время до его восприятия человеческим существом. Сказанное, конечно, представляет умозаключение, но такое, к которому я питаю огромное доверие. Вопрос, который я желаю задать в настоящий момент, это не вопрос «оправдано ли данное умозаключение?», но скорее другой: «Допуская оправданность умозаключения, как мне его интерпретировать?»

Если я настроен избегать чего-либо не опытного, я могу высказать несколько вещей. Я могу сказать, подобно Беркли, что Бог видел начало пожара. Я могу сказать, что мой дом, к сожалению, полон муравьев, и они тоже видели это. Или же я могу сказать, что огонь, пока он не был виден, оставался всего лишь символической гипотезой. Первое из выдвинутых предположений должно быть отвергнуто, поскольку подобная апелляция к Богу нарушает правила игры. Второе — поскольку муравьи являются случайным фактором, и огонь, очевидно, мог бы разгореться и в их отсутствие. Так что остается третье предположение, которое мы должны попытаться сформулировать более точно.

Мы можем сформулировать данную теорию следующим образом: давайте сперва развивать физику на основе обычной реалистической гипотезы о том, что физические феномены не зависят в их существовании от того, наблюдаются ли они; далее давайте развивать физиологию в направлении, где мы могли бы сказать, при каких физических условиях наблюдались физические явления. И давайте затем скажем: уравнения физики должны рассматриваться как связывающие только наблюдаемые явления; промежуточные шаги должны пониматься как имеющие дело только

243

На что предложения «указывают»

с математическими фикциями. Предлагаемый процесс аналогичен вычислению, которое начинается и заканчивается действи - '« тельными числами, но использует комплексные числа в процессе аргументации.

Данная теория может быть доведена до следующих положений: я могу исключить не только события, которые никто не наблюдает, но также события, которые я не наблюдаю. Упростив последнюю гипотезу, мы можем предположить, что наблюдаемые феномены — это те, которые происходят в моем мозгу. Тогда, после того как развили реалистическую физику, мы определим пространственно-временную область, занимаемую моим мозгом, и скажем, что среди всех событий, символически допускаемых в нашей физике, только те должны считаться «реальными», пространственно-временные координаты которых попадают в область моего мозга. Это приведет меня к полностью солипсической физике, символически неотличимой от обычной реалистической физики.

Но что я имею в виду, когда выдвигаю гипотезу, согласно которой из всех событий, происходящих в моей физике, только определенный подкласс является «реальным»? Я могу иметь в виду только одно, а именно, что математическая оценка физического события является дескрипцией, и такая дескрипция должна считаться пустой за исключением особых случаев. Основанием для того, чтобы не считать их пустыми в некоторых случаях, должно быть то обстоятельство, что имеются причины знать события, изображенные в этих случаях, помимо физики.

Теперь только те события, в которые у меня есть основания верить, не обращаясь к физике (физике в широком смысле слова), я воспринимаю или припоминаю.

Очевидно, что две гипотезы, которые имеют одни и те же след - ( ствия в отношении того, что я воспринимаю и припоминаю, явля - | ются для меня прагматически и эмпирически неразличимыми. Те - | чение моей жизни остается неизменным, какая бы из гипотез ни |

*JP,

была истинной, и аналитически невозможно, чтобы мой опыт да - | вал мне основания для предпочтения одной из них. Следовательно, если знание должно быть определено или прагматически или в

244

На что предложения «указывают»

терминах опыта, эти две гипотезы неразличимы. Convertando1, если логически возможно различать две подобные гипотезы, должно быть что-то ошибочное в эмпиризме. Нам представляется, что интересный момент данного результата состоит в том, что он требует от нас способности различать две гипотезы, не зная, какая из них истинна.

Сказанное возвращает нас к вопросу: как могу я мыслить вещи, с которыми не могу столкнуться на опыте?

Возьмем, скажем, высказывание: «Звук существует благодаря звуковым волнам». Какое значение может иметь данное высказывание? Обязательно ли следующее его значение: «если я предположу, что звук должен существовать благодаря звуковым волнам, я смогу развить теорию, связывающую звуки, которые я слышу, с другим опытом»? Или же высказывание способно значить, как, кажется, и есть на деле, что существуют события, с которыми я не сталкиваюсь на опыте?

Данный вопрос меняет отношение к интерпретации суждений существования. Логика предполагает, что если я понимаю высказывание «цб», я могу понять высказывание «существует ч такой, что <рх». Если это предполагается, тогда при заданности двух понимаемых высказываний цб, шб я могу понять «существует ч такой, что цч и шч». Но может случиться так, что в нашем опыте цч и шч никогда несоединимы. В таком случае, понимая «существует ч такой, что цч и ^х», я понимаю нечто за пределами опыта; и если у меня имеются основания полагать это, я имею основания также полагать, что существуют вещи, с которыми я не сталкиваюсь на опыте. Первый пример — единороги, второй — события до моего рождения или же после моей смерти.

Таким образом, вопрос сводится к следующему: если «существует ч такой, что цч» не является аналитическим следствием одного или более суждений, выражающих результаты восприятия, обладает ли какой-нибудь значимостью высказывание «я полагаю, что существует ч такой, что