Бертран Рассел (стр. 28 )

(c) Поскольку мы занимаемся теорией познания, а не просто мнения, мы не можем все психологические предпосылки считать эпистемологическими — ведь любые две психологические предпосылки могут противоречить друг другу, и в этом случае они не будут одновременно истинными. Например, у меня может возникнуть мысль: «Человек спускается по ступенькам», а в следующий момент я обнаруживаю, что речь идет о собственном отражении в зеркале. Вот почему психологические предпосылки, прежде чем приниматься в качестве предпосылок теории познания, должны быть подвергнуты анализу. В таком анализе мы будем минимально скептическими. Мы предположим, что восприятие способно быть причиной знания, хотя может быть и причиной ошибки, если мы проявим логическую небрежность. Без этого фундаментального предположения мы бы дошли до полного скептицизма в отношении эмпирического мира. Никакие аргументы логически не возможны ни за, ни против полного скептицизма, который должен быть принят как одно из многих философских течений. Это, однако,

145

Эпистемологические предпосылки__________________________________

слишком кратко и просто, чтобы быть интересным. Поэтому я без дальнейших церемоний буду развивать противоположную гипотезу, в соответствии с которой верования, вызываемые восприятием, должны признаваться до тех пор, пока не появятся убедительные основания для отказа от них.

Поскольку мы никогда полностью не можем быть уверенными, что данное суждение истинно, мы не можем полностью быть уверенными в том, что оно представляет собой эпистемологическую предпосылку, даже когда оно обладает другими двумя характеристиками и представляется нам истинным. Мы приписываем различные «весовые числа» (используя терминологию Рейхенбаха) различным суждениям, в которые мы верим и которые, если они истинные, выступают эпистемологическими предпосылками. Наибольшее весовое число дается тем суждениям, которые наиболее достоверны, а наименьшее — наименее достоверным. Там, где возникает логический конфликт, мы пожертвуем наименее достоверными, если только большое количество таких суждений не противоречит незначительному числу более достоверных.

Ввиду отсутствия достоверности не будем искать, подобно логикам, редукцию наших посылок к минимуму. Напротив, будем рады, если множество суждений, подтверждающих друг друга, может быть принято в качестве эпистемологических предпосылок, поскольку данное решение увеличивает правдоподобие каждой из ; них (я имею в виду не логическую дедуцируемость, а индуктив - | ную совместимость). |

Эпистемологические предпосылки бывают различными: сию - | минутными (momentary ), индивидуальными или общественными. Давайте проиллюстрируем данную мысль. Я убежден, что 162 - 256; в данный момент я полагаю это на основании памяти, но, вероятно, когда-то я производил вычисления и убедился, что полученный результат возведения в степень логически следует из условий задачи. Отсюда, рассматривая нашу жизнь как целое, выражение 1б2 «· 256 оказывается полученным не из воспоминаний, а логически. В этом случае, если наша логика корректна, нет различия между посылками индивидуального и общественного характера.

146

Эпистемологические предпосылки

А теперь давайте рассмотрим существование Магелланова пролива. Опять моей сиюминутной посылкой послужит память. Но я уже располагал в различные периоды времени куда лучшими соображениями: географическими картами, книгами о путешествиях и т. п. Моими соображениями стали утверждения других, кто, как я полагаю, были хорошо информированы и откровенны. Их соображения, прослеженные в прошлое, ведут к актам восприятия: Магеллан и другие, кто был в рассматриваемом регионе, когда там не было тумана, видели то, что они считали сушей и морем, и путем систематических умозаключений создавали карты. В отношении знаний человечества как целого перцептивные акты Магеллана и других путешественников служат эпистемологическими предпосылками убежденности в существовании Магелланова пролива. Авторы, заинтересованные в понимании знания как социального феномена, склонны концентрировать внимание на социальных эпистемологических предпосылках. Для одних целей это законно, для других — нет. Социальные эпистемологические предпосылки уместны при решении вопроса, тратить общественные деньги на новый телескоп или на изучение жителей Тробрианских островов. Лабораторные эксперименты преследуют цель установить новые фактические предпосылки, которые могут быть включены в устоявшуюся систему человеческих знаний. Но для философа важны прежде всего два вопроса: имеются ли хоть какие-то основания признавать существование других людей? И имеются ли хоть какие-нибудь основания, чтобы верить в собственное существование в определенные моменты прошлого или, в более общей форме, верить в то, что наша нынешняя вера, касающаяся прошлого, является более-менее корректной? Для меня здесь и сейчас реальными являются только мои сиюминутные эпистемологические предпосылки; остальные должны быть в определенном смысле выводными. Для меня, как противопоставленного другим, только мои индивидуальные предпосылки являются действительными предпосылками, а акты восприятия других людей — нет. Только те, кто рассматривает человечество в мистическом смысле как единую сущность, обладающую единым

147

Эпистемологические предпосылки

устойчивым умом, имеют право ограничить собственную эпистемологию рассмотрением социальных эпистемологических предпосылок.

В свете перечисленных различий давайте рассмотрим возможные определения эмпиризма. Мы полагаем, что подавляющее большинство эмпиристов являются социальными эмпиристами, лишь незначительное их число являются индивидуальными эмпиристами, но вряд ли кто-нибудь из них является сиюминутным эмпири-стом. В чем все эмпиристы согласны, так это в акцентах на перцептивных предпосылках. Займемся поисками определения эмпиризма; для начала выскажем ряд предварительных замечаний.

С позиций психологии «перцептивная посылка» может быть определена как убежденность, непосредственно обусловленная, насколько это возможно, восприятием. Если я убежден в том, что будет затмение, поскольку так говорят астрономы, моя убежденность не является перцептивной посылкой; если же я убежден, что происходит затмение, поскольку вижу его, то моя убежденность является перцептивной посылкой. Но сразу же возникают трудности. То, что астрономы называют затмением, является публичным событием, в то время как то, что я вижу, может быть вызвано дефектом моих глаз или телескопа. Следовательно, поскольку убежденность в том, что «существует затмение», может возникнуть у меня без осознанного рассуждения, эта убежденность выходит за пределы содержания того, что я вижу. Таким образом, мы вынуждены в эпистемологии определять «перцептивную посылку» более узко, чем это было бы необходимо в психологии. Нас побуждает к этому желание понимать «перцептивную посылку» как такую, в отношении которой никогда не возникает сомнений в истинности, или, что то же, она так определяется, что две перцептивные посылки не могут противоречить друг другу.

Предположив, что «перцептивные посылки» уже адекватно определены, давайте вернемся к определению «эмпиризма». Моё сиюминутное знание состоит главным образом из памяти, а моё индивидуальное знание — главным образом из свидетельств. Но воспоминания, когда они безошибочны, связаны с предшествовавшей

148

Эпистемологические предпосылки

им перцептивной предпосылкой, а свидетельства, если они безошибочны, связаны с какими-либо другими перцептивными предпосылками. Социальный эмпиризм рассматривает перцептивные предпосылки из другого времени или других личностей как эмпирические предпосылки того, что в данный момент принимается, и таким путем избегает проблем, связанных памятью и свидетельствами. Этот подход откровенно незаконный, поскольку есть основания полагать, что и память, и свидетельства иногда вводят в заблуждение. В настоящее время я могу прийти к принятию перцептивных предпосылок из другого времени или других личностей только с помощью выводов, сделанных из воспоминаний и свидетельств. Если в настоящий момент я располагаю причинами доверять тому, что вчера вычитал в энциклопедии, я должен в данный момент найти причины, чтобы доверять своей памяти и быть убежденным при определенных обстоятельствах в том, что я приобрел в форме свидетельств. Это означает, что я должен начинать с сиюминутных эпистемологических предпосылок. Поступать по-другому — значит уклоняться от проблем, которые являются частью задач рассматриваемой мною эпистемологии.

Из всего вышесказанного следует, что эпистемология не может сказать «знание целиком выводится из перцептивных посылок, взятых совместно с принципами демонстративного и вероятностного вывода». По крайней мере, предпосылки из памяти должны быть добавлены к перцептивным предпосылкам. Требуется ли добавить какие-либо предпосылки, обеспечивающие приемлемость свидетельств (в рамках здравого смысла) — это трудный вопрос, который следует задать, но нет нужды обсуждать в данную минуту. Первостепенная важность восприятия обязательна для любой приемлемой формы эмпиризма. Память, если достоверна, причинно зависит от предшествующего восприятия; свидетельство, когда достоверно, причинно обусловлено еще чьим-то восприятием. Следовательно, мы можем сказать: «Все человеческое знание реальности частично обусловлено восприятием». Но принцип подобного рода, очевидно, если и может быть известен, то только из умозаключения; он не может быть предпосылкой в эпистемологии. Бе-

149

Эпистемологические предпосылки__________________________________

зусловно ясно, что часть причины моей убежденности в существовании Магелланова пролива состоит в том, что определенные люди видели его. Но это обстоятельство не является основанием моей убежденности, поскольку сначала мне должны доказать, что названные люди имели именно такие восприятия (или, вернее, убедить в правдоподобии этого). По моему мнению, их восприятия являются не предпосылками, а выводами.

150

ГЛАВА Ч

БАЗИСНЫЕ СУЖДЕНИЯ

«БАЗИСНЫМИ СУЖДЕНИЯМИ» я желаю называть тот подкласс эпистемологических предпосылок, который обусловлен настолько непосредственно, насколько это возможно, перцептивным опытом. В этот подкласс не входят посылки, требуемые как для демонстративного, так и для вероятностного вывода. В него не входят также произвольные внелогические посылки, используемые в выводе, если таковые появляются, например, «то, что красное, не является голубым», «если А раньше В, то В не раньше А». Подобные суждения требуют тщательного обсуждения, но являются они посылками или нет, в любом случае они не относятся к «базисным» в очерченном мною смысле.