Бертран Рассел (стр. 16 )

1В оригинале речь идет, естественно, об английском языке. — Прим. перев.

81

Объектный язык

Теоретически при заданной достаточной выразительной силе мы могли бы выразить в объектном языке каждое нелингвисткчес-кое событие. Фактически мы можем наблюдать весьма сложные события, такие как «В то время, как Джон запрягал лошадь в повозку, бык вырвался, и я убежал», или же: «Как только упал занавес, раздались крики "Пожар!", и началась паника». Такого рода вещи могут быть высказаны в объектном языке, хотя возможен их перевод и в разновидность жаргонного русского1. Трудным вопросом, которому я намерен посвятить много места в последней главе, является вопрос, можно ли выразить в объектном языке такие наблюдаемые факты, как желания, мнения и сомнения. Определенно, объектный язык не содержит слов «истинный» и «ложный», или же логических слов, таких как «нет», «или», «некоторые» и «все». Логические слова станут нашим предметом в следующей главе.

1В оригинале — английского. — Ярим, перев. 82

ГЛАВА V

ЛОГИЧЕСКИЕ СЛОВА

В НАСТОЯЩЕЙ главе мы желаем рассмотреть такие слова, которые входят во вторичный язык и в языки более высоких уровней, но не входят в объектный язык. Подобные слова характеризуют логику. Мы особо рассмотрим: «истинно», «ложно», «нет», «или», «некоторые» и «все». Нам известно из логики, что все эти термины не могут быть определены, но в высшей степени неважно, что мы определим и в каких терминах. Наши проблемы относятся к теории познания; нас меньше интересует определение этих терминов, чем то, каким образом мы знаем суждения, в которые они входят.

Давайте начнем со слов «истинно», «ложно» и «нет». Нет необходимости иметь два слова «ложно» и «нет», поскольку, если p — суждение, «р — ложно» и «не-р» являются строго синонимичными. Различие практически состоит в ударениях. Если вы заинтересованы в объекте, вы говорите «не-р», а если в суждении, то говорите «р — ложно». Если вам захотелось масла, вы смотрите в буфет и находите там сливочный сыр; в этом случае вы скажете: «Это — не масло». Но если продавец предлагает вам на продажу субстанцию с этикеткой «масло», а вы обнаруживаете, что это маргарин, вы скажете: «Вы говорите, что это масло, но это неправда (ложь)», поскольку вас больше беспокоит его нечестный поступок, чем его товар. Подобные риторические моменты, однако, не относятся к делу, так что мы можем без опаски толковать «ложный» и «нет» как синонимы.

83

Логические слова

Во вторичном языке мы имеем дело со словами объектного языка не как со звуками или же телесными движениями, поскольку в этом отношении они принадлежат к объектному языку, а как со словами, имеющими значение. Другими словами, мы имеем дело с отношением между объектными словами и объектными предложениями, с одной стороны, и тем, что они обозначают или утверждают, — с другой. «Слово» не может входить в объектный язык, но «объектное слово» может входить во вторичный язык. Предположив, что логические слова входят во вторичный язык, «логическое слово» отнесем к третичному языку. Если «третичные слова» определены как те, что входят в третичный язык, но не входят ни в первичный, ни во вторичный язык, тогда «третичное слово» принадлежит к четвертичному языку. И так далее. Понятно, что каждый язык содержит все языки низших уровней. «Слово» само по себе не имеет определенного уровня и поэтому лишено определенного значения; если об этом забыть, то в результате можно прийти к противоречию. Возьмем, например, противоречие, связанное со словом «гетерологический». Предикат является «гетерологическим», когда он не может прилагаться к самому себе; так, слово «красный» является гетерологическим, поскольку само не красное, но слово «многосложный» само многосложное, и потому гомологическое1. А теперь спросим: является ли слово «гетерологический» гетерологическим? Любой ответ ведет к противоречию. Чтобы избежать подобных антиномий, следует придерживаться иерархии языков.

Слова «истинный» и «ложный», как мы рассматриваем их в данной главе, приложимы только к предложениям первичного языка.

На практике, в противоположность философии, мы применяем слова «истинный» и «ложный» только к высказываниям, которые мы услышали, или прочли, или проанализировали, прежде чем пришли к основаниям, убеждающим нас в нашем решении, какое из

1 Слова «немецкий», «изученный», «прекрасный» являются гетерологи-ческими; «русское», «слово», «напечатанный» являются гомологическими. (Приводятся слова, которые являются гетерологическими и гомологическими применительно к русскому языку.) — Прим. перев.

84

Логические слова

двух слов применимо в каждом конкретном случае. Некто говорит нам, что кошки с острова Мэн не имеют хвостов, но поскольку он раньше сказал вам, что люди с острова Мэн имеют три ноги, вы не верите ему. Когда он показывает вам свою кошку с острова Мэн, вы восклицаете: «Так вы сказали правду!» Однажды газеты сообщили про мою смерть, но после тщательного исследования· сообщения я пришел к выводу, что данное высказывание было ложным. Когда вначале делается высказывание, а затем появляется свидетельство в его пользу, этот процесс называется «верификацией», которая включает сопоставление высказывания со свидетельством. В случае высказывания, сделанного в первичном языке, свидетельство должно заключаться в чувственном опыте или же множестве подобных опытов. Мы уже рассмотрели предложения, характеризующие опыты. Вообще говоря, процесс верификации представляет собой следующее: вначале вы слышите или читаете или обсуждаете предложение S, a затем вы имеете опытЈ; затем вы обнаруживаете, что 5 является тем предложением, которое характеризует Ј. В таком случае вы говорите, что S является «истинным». Я не имею в виду, что сказанное является определением слова «истинный». Я только охарактеризовал процесс, как вы приходите к знанию о том, что данное слово применимо к данному первичному предложению. Слово «ложный» оказывается более трудным. Но прежде чем рассматривать это слово, необходимо кое-что добавить о слове «истинный».

Прежде всего, слово «истинный» может применяться к произнесению предложений или суждений. Два произнесения предложения, которые являются примерами одного и того же предложения или же примерами двух предложений, которые являются примерами одного и того же суждения, либо оба истинны, либо оба ложны. Таким образом, при определении истины или лжи уместно иметь в виду суждение.

Во-вторых, о предложении или суждении известно, что оно «истинно», когда оно имеет явное отношение к опыту. В случае «верификации» сначала появляется предложение, а затем опытное его подтверждение, что с точки зрения логики несущественно; ведь если

85

Логические слова

сначала возникает опытная ситуация, она все равно доказывает истинность предложения при условии, что предложение «характеризует» опыт. Что подразумевается под словом «характеризует», мы уже рассмотрели, и сейчас я ничего не могу к этому добавить.

В-третьих, не о всех предложениях первичного языка будет правильным сказать, что они характеризуют единичный опыт. Если вы что-то видите и говорите: «Это — собака», вы выходите за пределы того, что было увидено в тот момент. У собаки есть прошлое и будущее, она имеет слуховые и обонятельные характеристики и так далее. И на все это наводит слово «собака», которое конденсирует множество индукций. К счастью, животные относятся к естественным видам. Если ваша собака начинает мяукать, как кошка и рожает смешанный приплод из щенков и котят, слово не оправдывает ваших надежд. В аналогичной манере человек, ошибочно принявший соль за сахар, рассуждает индуктивно: «То, что выглядит подобно данному веществу,, имеет сладкий вкус». В данном случае индукция ошибочна. Если бы упомянутый человек сказал просто, что «это — белое», он бы не сделал ошибки. Даже если бы он сказал: «Это — серое», поскольку под «серым» он имеет в виду то, что другие люди называют «белым», он не сделал бы интеллектуальной ошибки, а только использовал бы язык необычным образом.

Коль скоро человек избегает слов, в которых сконденсированы индукции, и ограничивает себя словами, которые характеризуют единичный опыт, то такой опыт может показать, что выбранные им слова являются правильными.

Когда я говорю, что такое слово, как «собака», воплощает сгустки индукций, я не имею в виду того, что подобные индукции являются осознанными и преднамеренными. Определенные ситуации приводят вас к слрву «собака», и все эти ситуации вместе со словом пробуждают определенные ожидания. Когда вы сказали: «Это — собака», последующие события могут вас удивить; но когда вы сказали: «Это — белое», ничто в вашем высказывании не дает никаких оснований для удивления по поводу того, что случится дальше, или же для предположения о вашей ошибке, когда вы говорите, что видели белый предмет. В той степени, в какой ваши

86

Логические слова

слова просто характеризуют текущий опыт, единственная возможная ошибка будет лингвистической, а она означает только социально неадекватное поведение, но не ложность.

Переходим теперь к ложности и отрицанию, которые порождают ряд более трудных проблем.

Мы согласились, что когда вы делаете то, что логик назвал бы «утверждением не-р», вы говорите «р — ложно». В настоящий момент меня интересует следующий вопрос: как может опыт продемонстрировать вам ложность суждения? Давайте рассмотрим совсем простое отрицание, такое как «это — не белое». Предположим, вы говорите это во время спора в прачечной. Фраза «Это — белое» присутствует в вашем уме, это стоит перед вашими глазами, и фраза «это — серое» характеризует ваш опыт. Но «Это — не белое» не является предложением, характеризующим то, что вы видите, и тем не менее на основе увиденного вами вы уверены, что предложение истинно; другими словами, вы уверены, что предложение «это — белое» ложно. Можно сказать, что вы знаете общее суждение «то, что серое — не белое», и что из этого суждения вместе с суждением «это — серое» вы заключаете, что «это — не белое». Или можно сказать, что вы сопоставляете слово «белый» с тем, что видите, и постигаете их несовместимость. Каждая из предложенных точек зрения имеет свои трудности.