Бертран Рассел (стр. 74 )

Вопрос об универсалиях трудно не только разрешить, но даже сформулировать. Рассмотрим предложение «А находится слева от В». Различные места в мгновенном визуальном поле являются, как мы видели, абсолютными и определяются отношением к цент-

390

Язык и метафизика

ру поля зрения. Они могут быть определены двумя отношениями: слева — справа и вверху — внизу. Во всяком случае, этих отношений достаточно для топологического представления. Чтобы исследовать мгновенное визуальное пространство, нужно остановить движение глаз и обратить внимание как на центр поля зрения, так и на его периферию. Если мы сознательно не удерживаем свои глаза в неподвижности, то будем смотреть прямо на все, что замечаем. Естественный способ рассмотреть последовательность мест состоит в том, чтобы последовательно взглянуть на каждое из них. Однако если мы хотим узнать, что можно видеть в некоторый момент, этот способ не подходит, ибо данный физический объект, как визуальная данность, будет изменяться в зависимости оттого, находится ли он в центре зрительного поля или на его периферии. Однако в действительности эти различия весьма невелики. Нельзя устранить тот факт, что визуальные положения образуют двумерные последовательности и что такие последовательности требуют двуместных асимметричных отношений. Это справедливо также в отношении различных цветов.

По-видимому, нельзя избавиться от отношений как элементов внеязыковой структуры мира. Отношение сходства и, может быть, асимметричные отношения нельзя истолковать как принадлежащие только речи, что оказалось возможным для «или» и «не». Такие слова, как «прежде» и «выше», подобно настоящим собственным именам, «означают» нечто такое, что входит в объекты восприятия. Отсюда следует, что существует плодотворная форма анализа, которая является анализом отношения части и целого. Мы можем воспринимать А-прежде-S как целое, однако если мы воспринимаем это только в качестве целостности, мы не можем отличить его отЈ-прежде-А. Анализ данного А-прежде-Б, опирающийся на понятия целого и части, дает нам только А и В, но оставляет в стороне «прежде». Поэтому в логическом языке должны существовать какие-то различия между частями речи, которые соответствуют объективным различиям.

Рассмотрим еще раз вопрос о том, являются ли асимметричные отношения столь же необходимыми, как отношения сходства, и для

391

Язык и метафизика

этой цели вновь обратимся к предложению «Л выше Б», в котором «А» и «5» представляют собственные имена событий. Предполагается, что мы воспринимаем, что А выше В. Совершенно очевидно, что нам не нужно двух слов — «ниже» и «выше», достаточно одного из них. Поэтому я предполагаю, что наш язык не содержит слова «ниже». Целостное восприятие Л-выше-В похоже на другие восприятия, такие, как С-выше-Д Г-выше-Fи т. п., что позволяет нам считать их фактами вертикальной упорядоченности. Пока нам не нужно понятие «выше», ибо у нас имеется лишь группа сходных явлений, называемых «вертикальной упорядоченностью», т. е. побуждающих нас произносить звукосочетание, похожее на звукосочетание «выше». Таким образом, пока мы можем обойтись только сходством.

Однако теперь нам нужно рассмотреть асимметрию. Когда вы произносите «А выше В», как ваш слушатель узнает, что вы не произнесли «5 выше Л»? Он узнает это точно таким же образом, как и вы: из того, что звук «Л» он воспринимает раньше, чем звук «J3».

Таким образом, принципиальное значение имеет различие между «сначала-Л-и-затем-В» и «сначала-В-и-затем-Л» или, при написании, между AB и ВА. Теперь рассмотрим два следующих сочетания: AB и ВА. Хочу подчеркнуть, что я говорю именно об этих сочетаниях, а не о других, похожих на них. Пусть 5а будет собственным именем первого сочетания, а 52 — именем второго; пусть Бн Б2 будут собственными именами двух Л-тых, а Вг, В2 — именами двух В-тых. Тогда 5а, S2 состоят каждое из двух частей, и одна часть 5а похожа на одну часть 52, а другая часть 51 похожа на другую часть S2. Упорядочивающее отношение является одним и тем же в обоих случаях. И тем не менее эти две целостности не являются так уж похожими. Асимметрию можно было бы разъяснить следующим образом: если дано некоторое количество Л-тых и В-тых, разбитых на пары, то получившиеся целостности распадаются на два класса, причем члены одного класса весьма похожи друг на друга, в то время как члены разных классов — совсем не похожи. Если мы дадим собственные имена 53,54 следующим двум сочетаниям: ЛВ и ВЛ, то ясно, что 8г и 53 очень похожи и очень похожи 52 и 54, но 5t и 53 не

392

Язык и метафизика

очень похожи на 52 и S4. (Заметим, что, характеризуя 5а и Ј, мы должны сказать: 8г состоит из Аг прежде 52, 52 состоит из В2 прежде А2.) По всей видимости, таким образом можно истолковать понятие асимметрии на основе понятия сходства, хотя такое истолкование будет не вполне удовлетворительным.

Допуская, что мы можем приведенным выше способом или каким-то иным устранить все универсалии, за исключением сходства, давайте посмотрим, как употребление самого сходства может быть оправдано.

Этот вопрос мы будем рассматривать для самого простого случая. Две красные линии (необязательно в точности одного оттенка) являются похожими, как и два примера слова «красный». Допустим, нам показывают какое-то число окрашенных кругов и спрашивают о названиях их цветов, скажем, при проверке на дальтонизм. Мы видим один за другим два красных круга и каждый раз произносим «красный». Мы уже говорили, что в первичном языке сходные стимулы вызывают сходные реакции, на это опиралась наша теория значения. В нашем случае эти два круга похожи и два произнесения слова «красный» тоже похожи. Говорим ли мы одно и то же о кругах и произнесенных словах, когда говорим, что круги похожи и что произнесенные слова похожи? Или говорим только что-то похожее? В первом случае сходство будет подлинной универсалией, во втором случае — нет. В последнем случае возникает опасность регресса в бесконечность, но есть ли уверенность, что эта опасность неизбежна? Если мы согласны с этой альтернативой, то скажем: если А и В воспринимаются как сходные и С и D также воспринимаются как сходные, это означает, что AB является целостностью определенного рода и CD есть целостность такого же рода, т. е. поскольку мы не хотим определять род посредством универсалий, постольку AB и CD являются сходными целостностями. Я не вижу, как можно избежать этого порочного регресса в бесконечность, если пытаться определять сходство предложенным путем.

Поэтому я, хотя и с некоторыми колебаниями, прихожу к выводу о том, что существуют универсалии, а не просто общие слова. По крайней мере, сходство должно быть принято, а в таком случае

393

Язык и метафизика

едва ли стоит изобретать средства для устранения других универсалий.

Следует иметь в виду, что приведенное выше рассуждение доказывает необходимость лишь слова «сходный», а не слова «сходство».

Некоторые утверждения, содержащие слово «сходство», можно заменить эквивалентными утверждениями, содержащими слово «сходный», но не все. Необязательно принимать те утверждения, в которых такая замена невозможна. Допустим, например, я говорю: «Сходство существует». Если слово «существует» означает здесь то же самое, что и в утверждении «Президент Соединенных Штатов существует», то мое высказывание бессмысленно. То, что я подразумеваю под существованием в данном случае, можно, для начала, выразить в таком высказывании: «Существуют явления, которые для своего словесного описания требуют предложений вида "а похоже на Ь"». Однако из этого лингвистического факта вытекает некоторый факт относительно описываемого события, а именно тот факт, который утверждается предложением «а похоже на Ь». Когда я говорю: «Сходство существует», то я подразумеваю некоторый факт о мире, а не о языке. Слово «желтый» необходимо, поскольку существуют желтые вещи; слово «сходный» необходимо, поскольку существуют пары сходных вещей. И сходство двух вещей является столь же внеязыковым фактом, как и желтизна одной вещи.

В этой главе мы пришли к результату, который, в некотором смысле, был целью всех наших рассуждений. Я имею в виду следующий результат: абсолютный метафизический агностицизм несовместим с использованием языковых суждений. Некоторые современные философы полагают, что мы много знаем о языке, но ничего не знаем обо всем остальном. Они забывают о том, что язык является таким же эмпирическим феноменом, как и другие феномены, и что метафизический агностик должен отрицать, что он что-то знает, когда использует некоторое слово. Со своей стороны, я убежден в том, что хотя бы посредством изучения синтаксиса мы можем получить значительное знание относительно структуры мира.

394

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

— 15,151, ср. Позитивисты

Анализ — 17 ел., 103,136,183 ел., 210 ел., 291, 371 ел.

Асимметрия — 35 ел., 43 ел., 110,391 ел., ср. Симметрия

Ассоциация — 54 ел., 70, 74 ел., 80, 194,350

Атомарная форма — 33, 45 ел., 72, 102, 239, 300

Атомарное суждение — 46,156,296, 300, ср. Молекулярное суждение

Атомарное предложение — 30 ел., 46, 202, 216 ел., 221, 330, ср. Молекулярное предложение

Атомистичность — 185 ел., 225 ел., 291 ел., 372 ел.

Базисное суждение — 15 ел., 88 ел., 94,99,151 ел., 165 ел., 178 ел., 254, 266 ел., 273 ел., 312, 327 ел., ср. Суждение

— 109,388, ср. Память

Беркли — 7,127 ел., 159 ел., 243,262, 266,358

Бессмыслица, бессмысленный —183 ел., 187 ел., 202, 216,303,310

Бихевиоризм, поведение —11 ел., 70, 204 ел., 278 ел., 295,336

Брауер — 19, 309 ел. ср. Закон исключенного третьего

Верифицируемость, Верификация,

Верификатор — 20,85 ел., 249 ел.,

254 ел., 260 ел., 267, 272 ел.,

289, 309 ел., 327 ел., 344 ел., 347 ел., 389 ел.

Вероятность, правдоподобие — 146, 275,327,361, ср.

Вещь — 195 ел., 358,363 ел.

Вещь-в-себе — 246,321

— 23,65,110,156,185, 295, 300 ел., 305, 388, ср. «Логико-философский трактат»

Возможность — 37,188, 201

Восприятие, объект восприятия — 18,58,61,80,88,97 ел., 127 ел., 131 ел., 148 ел., 167 ел., 176 ел., 195, 200 ел., 215,268,273,280, 285, 323 ел., 341 ел., 349, 369, 378 ел., 382 ел., 389 ел.