Бертран Рассел (стр. 44 )

228

Язык как выражение

чески, хотя не теологически, он сказал ложь. В данном случае стимулом для слов является не то, что слова означают, и даже не то, что обладает тесной причинной связью с тем, что слова означают; стимулом здесь выступает исключительно желание произвести определенное впечатление на слушателя. В этом случае требуется более продвинутое знание языка, чем в случае его использования для выражения восклицаний. Я полагаю, что, определяя «спонтанную» речь, должен отвести подчиненную роль желанию воздействовать на слушателя. При определенных обстоятельствах определенные слова присутствуют в нашей голове, даже если мы не произносим их. Использование слов является «спонтанным», когда ситуация, служащая им причиной, может быть определена без ссылки на слушателя. Спонтанная речь такова, что может осуществляться и в одиночестве.

Давайте пока ограничимся спонтанной речью в изъявительном наклонении. Я хочу рассмотреть, в связи с такой речью, отношение между (1) фактами, на которые указывается, и (2) выражением состояния говорящего.

Кажется, что в некоторых случаях различие между (1) и (2) не существует. Если я восклицаю: «Мне жарко!», тот факт, который указывается, является моим состоянием, причем именно тем состоянием, которое я выражаю. Слово «жарко» означает определенный вид органического условия, и этот вид условия может быть причиной восклицательного употребления слова «жарко». В таких случаях причина употребления отдельного слова является одновременно причиной использования значения отдельного слова. Остается еще случай: «Я вижу красное пятно», не говоря уже о некоторых возможностях слов «Я вижу». Там, где как в рассмотренных случаях, нет различия между (1) и (2), не возникает проблемы истинности или ложности, поскольку данная проблема существенно связана с различием между (1) и (2).

Предположим, я говорю: «Вам жарко» и при этом убежден в том, что говорю. В таком случае я «выражаю» свое состояние и «указываю» на ваше. Здесь на сцену выступают истинность и ложность, поскольку вам может быть холодно или же вы вообще мо-

229

Язык как выражение

жете не существовать. Предложение «Вам жарко» является в некотором смысле «значимым», если оно может выразить наше со* стояние; в другом же смысле оно «значимо», если истинно или ложно. Различные ли это смыслы «значимого» нельзя решить, пока не определили, что такое «истинный» и «ложный». Ограничим себя на минуту первым определением: рассмотрим сначала предложение в качестве «значимого», если оно реально выражает наше состояние, и с этого отправного пункта постараемся постепенно достичь более широкого определения.

Что во мне происходит, когда мое состояние выражается словами «вам жарко»? На этот вопрос нет определенного ответа. Я могу «вообразить» ощущение тепла в сочетании с ощущением прикосновения к вам. Я могу ожидать, что вы скажете: «Мне жарко». Я могу видеть капли пота на вашем лице и делать выводы. Все, что может быть сказано с определенностью, что некоторые возможные события могут меня удивить, в то время как другие — вызвать чувство подтверждения.

Высказывание «Я полагаю, что вам жарко» выражает другое состояние, чем то, которое выражается высказыванием «Вам жарко»; оно указывает на тот факт, который выражен с помощью высказывания «Вам жарко». И здесь возникает вопрос: можно ли заменить высказывание «Я полагаю, что вам жарко» каким-либо эквивалентным высказыванием, которое указывало бы только на меня, но не упоминало бы вас?

Я склонен думать, что подобное высказывание возможно, но оно было бы слишком длинным и усложненным. Обычно «состояния ума» изображают словами, обладающими внешней референцией: мы говорим, что думаем об этом или том, желаем, чтобы было то или это, и т. д. У нас нет словаря для описания того, что на самом деле происходит в нас, когда мы что-либо полагаем или желаем, разве что мы можем воспользоваться элементарным средством закавычивания слов. Можно сказать, что когда я думаю о кошке, я думаю «кошка»; но это не адекватное и не необходимо истинное выражение того, что происходит на самом деле. Думать «о» кошке — значит находиться в состоянии, каким-то образом

230

Язык как выражение

связанном с восприятием кошки, но возможные связи могут быть крайне многочисленны. То же самое можно сказать, причем в более сильном смысле, про мнение. Итак, мы сталкиваемся с двойной трудностью: с одной стороны, события, которые можно правильно изобразить как мнение по поводу данного суждения, весьма различны, а с другой стороны, мы нуждаемся в новом словаре, если намерены охарактеризовать упомянутые события иначе, чем указанием на объекты.

Что должно происходить, когда я полагаю суждение «Мистеру А — жарко»? Мистер А не обязан быть реальной личностью: он может быть только воображаемой личностью, которую во сне я видел в аду. Никакие слова при этом не требуются. Я видел воду, испаряющуюся при температуре замерзания; я мог бы (если бы имел поменьше знаний) погрузить свою руку в воду, веря, что она горячая, и оказаться в шоке от неожиданного ощущения холода. Ясно, что в этом случае мнение могло бы быть совсем бессловесным. С другой стороны, во мне должно существовать нечто соответствующее слову «жарко», а также нечто, что ощущается, возможно ошибочно, как знак личности, названной «мистер Л». Почти невозможно сделать подобные высказывания достаточно смутными, хоть я и сделал в этом направлении все от меня зависящее.

Как я полагаю, одно слово «мнение» следует заменить несколькими. Прежде всего: восприятием, памятью, ожиданием. Далее, подходят умозаключения на основе привычки, которые Юм рассматривал в связи с причинностью. Последними приходят на ум взвешенные выводы, которые поддерживаются или отвергаются логиками. Их следует различать в данном обсуждении, поскольку они вызывают различные состояния у субъекта мнений. Допустим, я — диктатор, и в 5 часов пополудни 22 октября некто попытается вонзить в меня кинжал. На основании рапорта секретной полиции я полагаю, что это должно произойти; такое мнение является (или по крайней мере может являться) логически выводным мнением; оно также может быть мнением, полученным умозаключением на основе привычки.

231

Язык как выражение

В 4 часа 59 минут я вижу известного мне врага, вынимающего кинжал из ножен; в этот момент я ожидаю нападения. В этом случае умозаключение о непосредственном будущем является не логическим, а осуществляемым в силу привычки. Моментом позже нападающий бросается вперед, его лезвие рассекает мое пальто, но кинжал останавливает кольчуга, надетая на голое тело. В этот момент мое мнение является делом восприятия. Позже злодей будет обезглавлен, а у меня появится опыт «спокойного воспоминания эмоций», и мое мнение станет проявлением памяти. Очевидно, что мои телесные и умственные состояния различны в рассмотренных четырех случаях, хотя я полагаю одно и то же в том смысле, что полагание определяется в одних и тех же словах, а именно: «Я полагаю, что в 5 часов пополудни 22 октября была предпринята попытка вонзить в меня кинжал». («Предпринята» здесь не относится к какому-то грамматическому времени, как и во фразе «Четыре равно двум, взятым два раза».)

Возможно, было бы уместным исключить восприятие из форм мнения. Я включил восприятие ранее с целью последовательного развития своей концепции. Но в целом я его исключаю.

Наша проблема может быть сформулирована следующим образом. Существует большое число состояний нашего ума и тела, и одно из них, когда оно осуществляется, делает истинным высказывание «Я полагаю, что вам жарко». Мы можем предположить, что любое из этих состояний может быть с достаточной тщательностью описано психологами и физиологами. Допустим, это сделано для всех таких состояний. Способны ли в этом, случае психофизики узнать о любом из состояний, что оно от - | носится к нашемумнению по поводу того, что вам жарко? И еще, способны ли они обнаружить что-нибудь общее в этих состояниях, кроме отношения к вам и жаре?

Я думаю, что в теории ответ на оба вопроса должен быть утвердительным. Проблема существенно та же, что при обнаружении, что «горячий» означает горячий, которую болыдин-

232

Язык как выражение

ство детей решают примерно в возрасте 18 месяцев. Если я пребываю в одном из тех состояний, которые могут быть охарактеризованы как мнение, что вам жарко, и вы спрашиваете: «полагаете ли вы, что мне жарко?», я отвечаю утвердительно. В этом проявляется экспериментальное каузальное свойство мнения, столь же убедительное, как те, что используются в химических тестах. Конечно, имеются усложняющие различия: ложь, различия в языке и т. д., но ни одно из этих усложнений не создает принципиальных трудностей.

Теперь мы можем сказать: состояния двух личностей, говорящих на одном языке, представляют примеры одного и того же мнения, если существует предложение 5 такое, что оба в ответ на вопрос «Вы полагаете, что S?» дают утвердительный ответ1. Человек, не желающий обманывать и говорящий себе или другим «5!>>, полагает, что S. Два предложения S и S' обладают одной и той же значимостью, если любой, полагающий одно, полагает и другое. Например, если вы слышите, как человек говорит «5», и спрашиваете его: «Вы полагаете, что 57», он ответит: «Определенно, я только что сказал именно это». Сказанное применимо, например, к случаю, когда «5» означает «Брут убил Цезаря», а «5'» — «Цезарь был убит Брутом». То же самое применимо к случаю, когда 5 и S' принадлежат к разным языкам, при условии, что оба языка известны обсуждаемой личности.

Одна из целей данной дискуссии состоит в том, чтобы решить, является ли высказывание «А полагает, чтор» функцией от р. Давайте подставим на место суждения p предложение S. В логике мы приучены думать о суждении или предложении, в первую очередь, как о способных быть истиной или ложью; мы можем, как полагаем, по крайней мере временно, пренебречь

1Я не настаиваю, что предложил лучшее определение того, что устанавливает «то же самое» мнение. В лучшем определении должны учитываться причины и следствия мнения. Но такое определение было бы весьма развернутым и трудным, так что определение посредством предложений выглядит достаточным для текущих целей.

233

Язык как выражение

суждениями и сосредоточиться на предложениях. Технически главное в том, что мы сосредоточимся на аргументах функций истинности. Если «5» и «Я» — два предложения, «s или t» является третьим предложением, истинность или ложность которого зависит только от истинности или ложности s и Я. В логике предложения (или суждения) технически понимаются так, как если бы они были «вещами». Но произнесение предложения само по себе является последовательностью звуков, не более интересной, чем последовательность чихания и кашля. Что делает предложение интересным, так это его значимость или, говоря более определенно, его способность выражать мнение и указывать на факты (или же терпеть в этом неудачу). Предложение достигает последнего посредством первого, а первое — посредством значений своих слов, значения которых представляют причинные свойства звуков, приобретенные через механизм условных рефлексов.