Бертран Рассел (стр. 25 )

Я начал с астрономических объектов по причине их простоты ввиду воспринимаемости, понимаемой только в одном смысле. А теперь давайте рассмотрим обычные земные объекты. Давайте, как и Беркли, рассматривать дерево, хотя можно было бы рассмотреть и что-нибудь другое. Если говорить о зрении, все сказанное о Солнце можно отнести и к дереву, кроме разве того, что свет, посредством которого мы его видим, является отраженным; таким образом, дерево не видимо за исключением тех случаев, когда на него падает солнечный свет, воздействует световая вспышка или искусственное освещение. Но дерево можно также потрогать, услышать, понюхать и попробовать на вкус.

Когда мысленно трогаешь дерево, определенные электроны пальца настолько близко соприкасаются с электронами дерева, что возникают значительные силы отталкивания; они порождают возбуждение, распространяющееся из пальцев по нервам в мозг, где оно создает эффект неизвестной природы, в конечном счете вызывающий ощущение прикосновения. Здесь снова приходится задаться вопросом: каково сходство между ощущением прикосновения и частью дерева, к которой, как я воображаю, прикасается палец?

Существуют характеристики касания: твердость и мягкость, шершавость и гладкость, которые соответствуют характеристикам объекта прикосновения. Ощупывая объект со всех сторон, можно определить его форму, так же как и видя его; «действительная» форма одинакова для человека, видящего ее, и для человека, который слеп и может только ее осязать. Говоря «одинакова», мы и подразумеваем одинаковость: нет никакого различия между физическим пространством, выводимым из зрения и выводимым из прикосновения, кроме степени детализации.

Помимо формы существует местоположение. Объект, к которому прикасаешься, но который не видишь, может находиться над

130

Восприятие и знание

головой, под ногами или на любой высоте; он может находиться на расстоянии вытянутой руки, касаться лица или пребывать в любом из положений относительно моего тела. В каждом из этих случаев имеется сходство между моими ощущениями и свойствами физического объекта.

Нет необходимости рассматривать слух, запах и вкус, поскольку к ним применимы те же самые соображения.

Вышеприведенный обзор основывается на догматическом принятии физики и физиологии. Прежде чем покончить с удобным догматизмом, следует кое-что добавить. Ощущения, вызванные внешними объектами, являются событиями, подобно любым другим, и не имеют характеристик, которые мы связываем со словами «познавательный акт». Этот факт должен быть согласован с точкой зрения здравого смысла, согласно которой существуют события, называемые восприятиями, посредством которых мы составляем полные впечатления об объектах. Откажемся мы полностью от этой точки зрения здравого смысла или сохраним ее, превращая воспринимаемый объект в нечто совсем отличное (кроме упомянутого выше сходства образа и объекта) от физического объекта? Прежде чем рассматривать этот вопрос, следует изучить психологическое различие между «ощущением» и «восприятием». «Восприятие» здесь является просто определенного рода событием, возникающим из возбуждения (нервной системы) и не предполагающим какого-либо познавательного статуса.

В нашей психологической реакции на чувственное возбуждение присутствуют два теоретически различимых элемента. Первый, который обязан собственно возбуждению, второй — его привычным сопутствующим обстоятельствам. Зрительное ощущение никогда не существует само по себе: другие ощущения также возбуждаются в силу устоявшейся привычки. Когда видим кошку, мы ожидаем от нее мяуканья, ощущения мягкости, кошачьих повадок; если данный объект лает, или на ощупь, как камень, или движется, как медведь, мы испытываем сильный шок от такого сюрприза. Такова же наша вера в то, что мы видим «объекты», а не только имеем зрительные ощущения. Если рассматривать не только психологию

131

Восприятие и знание

человека, но и зоопсихологию, невозможно объяснить это наполнение ощущений исключительно устоявшейся привычкой; некоторые из них, кажется, являются безусловными рефлексами. Это проявляется, например, в способности цыпленка клевать зерна без предварительного обучения координации клюва с глазом. Дилемма выработанной привычки против безусловного рефлекса является, однако, не очень важной в данном случае; действительно важ-но то, что ощущения сопровождаются спонтанными образами и ожиданиями их привычных сопровождений.

Когда имеется опыт, называемый «видением кошки», имеется посылка причинной цепочки, аналогичной той, которая рассматривалась в связи с «видением Солнца». Если опыт соответствует действительности, эта причинная цепочка, обозреваемая в обратном направлении, достигает в некотором звене кошки. (Я все еще догматически допускаю истинность физики.) Но очевидно, что если в любом звене данной цепочки событие (световые волны, колебание палочек и колбочек, возбуждение зрительного нерва или мозга), которое обычно имеет свой источник в кошке, может быть вьтз-вано к жизни другим способом, мы получим тот же самый опыт, называемый «видением кошки», в отсутствие какой-либо кошки. Пусть читатель вспомнит, что речь идет о науке, а не о философии. Я имею в виду такие вещи, как зеркальное отображение предмета, эффект удара по глазам, вызывающий видение искр, наконец, церебральные возмущения любого рода, которые могут стать причиной «видения кошки» во сне. Можно схематически изложить предмет обсуждения следующим образом. Некоторый опыт E (например, визуальная суть того, что мы называем «видением кошки») обычно тесно связан в нашей прошлой жизни с другим опытом. Отсюда, по устоявшейся привычке, опыт E теперь сопровождается тем, что Юм назвал бы «идеями», но мы предпочитаем называть «ожиданиями», которые, возможно, являются исключительно со-стояниями тела. В любом случае эти ощущения заслуживают того, чтобы быть назваными «мнениями», как будет обнаружено позже, когда перейдем к анализу мнений. Таким образом, хотя сенсорный центр не является познающим, его ассоциативное сопровождение,

132

Восприятие и знание

будучи мнением, следует классифицировать как познавательный акт (включая возможные ошибочные мнения в нашей голове). Если данный взгляд выглядит странным, так только потому, что мы имеем склонность понимать мнения в чрезмерно интеллектуальной манере.

Мне не нравится употреблять слово «восприятие» для суммарного опыта, состоящего из чувственного ядра, дополненного ожиданиями, поскольку слово «восприятие» слишком сильно предполагает истинность вовлеченных в этот процесс мнений. Поэтому будем употреблять выражение «перцептивный опыт». Итак, всякий раз, когда я думаю, что вижу кошку, я имею перцептивный опыт «видения кошки», даже если в этом случае кошка физически отсутствует.

Поскольку расширение ощущения до перцептивного опыта есть дело привычки, то в моем прошлом, как оказывается, обычно уже осуществлены те расстановки [событий], которые допускаются перцептивным опытом. Короче говоря (и все еще основываясь на физике), до сих пор, когда я имел «видение кошки», обычно существовала увиденная кошка, поскольку если бы ее не было, я бы не приобрел привычек, которыми обладаю. Следовательно, на основе здравого смысла у нас имеются индуктивные основания утверждать, что когда мы «видим кошку», эта кошка, вероятно, существует. Мы не можем выйти за пределы вероятности утверждения, поскольку нам известно, что временами люди видят кошек там, где их нет, например во сне. И возможность перцептивных опытов как результатов чувственных возбуждений целиком зависит от того факта, что мы живем в мире, в котором объекты обладают определенной устойчивостью и, кроме того, входят в природные виды. Эти предметы зависят от температуры. Такова, без сомнения, возможность жизни. «Опыт», без сомнения, зависит оттого, что мы имеем более-менее устойчивое тело. «Дух» в этимологическом значении (например, движущаяся газообразная среда) не имеет физической устойчивости, требуемой для опыта или выработки привычек.

Подведем итог этой части дискуссии: в нашей окружающей среде часто случается так, что события образуют пучки; подобные пучки отличают кошку от предметов другого рода. На любой из

133

Восприятие и знание

наших органов чувств может подействовать возбуждение, возникающее из определенных характеристик подобного пучка. Предположим, что возбуждение зрительное. Тогда физика позволяет сделать вывод, что свет определенной частоты пришел от объекта в наши глаза. Индукция позволяет нам сделать вывод, что этот свет, который, предположим, выглядит как кошка, возможно, исходит из области, в которой присутствуют и другие характеристики кошки. По сути, мы можем проверить данную гипотезу экспериментально: можно коснуться кошки и поднять ее за хвост, чтобы увидеть, как она замяукает. Обычно такой опыт оказывается успешным; если же нет, его отрицательный результат легко истолковывается без изменения физических законов. (В этом смысле физика превосходит здравый смысл и пренебрегает им.) Но вся эта тщательно проделанная работа индукции, пока она относится скорее к здравому смыслу, чем к науке, выполняется спонтанно, по привычке, которая попросту превращает ощущение в перцептивный опыт. Вообще говоря, перцептивный опыт является догматической верой в то, что физика и индукция считают вероятным; эта вера ошибочна в своем догматизме, однако обычно права в своем содержании.

Из вышесказанного следует, что в любом перцептивном опыте чувственное ядро обладает более высокой ценностью для умозаключений, чем все остальное. Мы можем видеть кошку, или слышать ее мяуканье, или ощущать ее мех в темноте. Во всех подобных случаях мы имеем перцептивный опыт кошки, но первый из названных — зрительный опыт, второй — слуховой, третий — тактильный. Чтобы вывести из нашего зрительного опыта частоту световых волн на поверхности кошки, нам необходимы (если только мы не спим и наше зрение нормальное) только законы физики; но чтобы вывести другие характеристики кошки, нам необходим еще опыт того, что объекты, имеющие такие цветные формы, более склонны мяукать, чем лаять. В то время как ни один вывод из перцептивного опыта не является полностью достоверным, вывод из чувственного ядра более вероятен, чем из других частей перцептивного опыта. Он может отвергаться только теми, кто желает отвергнуть физику или психологию.