Бертран Рассел (стр. 68 )

Карнап выдвигает аргумент, который следует обсудить в этой связи, пытаясь доказать, что «не существует фундаментального различия между общим и единичным предложением с точки зрения верифицируемости, различие только в степени». Его аргумент состоит в следующем: «Возьмем, например, такое предложение: "На этом столе находится лист белой бумаги". Чтобы удостовериться, действительно ли данная вещь является бумагой, мы производим ряд простых наблюдений и затем, если еще остаются какие-то сомнения, мы можем провести некоторые физические и химические эксперименты. В этом случае, как и в случае закона, мы пытаемся исследовать предложения, которые мы вывели из обсуждаемого предложения. Эти выведенные предложения являются предсказаниями будущих наблюдений. Число таких предсказаний, которые мы можем получить из данного предложения, бесконечно; поэтому предложение никогда не может быть полностью верифицировано».

Вопрос о достоверности или полной верификации — не тот вопрос, который мне хотелось бы обсуждать. Во всех рассуждениях по

358

i

Значимость и верификация

этому вопросу, известных мне, кроме тех, автором которых является Рейхенбах, вопрос, является ли суждение достоверным, смешивается с вопросом, является ли оно фактической предпосылкой. Я готов согласиться с тем, что суждения восприятия, подобные воспоминаниям (хотя и в меньшей степени), подвержены ошибкам; однако это не имеет отношения к обсуждаемому вопросу: «Какую форму должны мы придать суждениям, принимаемым в качестве фактических предпосылок?»

Очевидно, что если ничего нельзя извлечь из единичного наблюдения, то ничего нельзя извлечь и из множества наблюдений. Поэтому наш первый вопрос должен быть таков: «Что можно извлечь из одного наблюдения?» То, что можно извлечь из одного наблюдения, не может выражаться словами, относящимися к классам или вещам, таким как «бумага» и «стол». Мы видели в предыдущей главе, что предложение «Вот собака» не может быть фактической предпосылкой, хотя предложение «Вот собакообразное пятно цвета» — может быть1. Фактические предпосылки не должны содержать слов, которые сжато выражают результаты индукции, такие как «собака», «бумага», «стол».

Аргумент Карнапа, процитированный выше, на самом деле включает обращение к таким фактическим посылкам, которые я считаю существенными, но он обращается к ним таким образом, как если бы они не играли важной роли. «Чтобы удостовериться, действительно ли данная вещь является бумагой, мы производим ряд простых наблюдений». Что же мы извлекаем из каждого по отдельности наблюдения? Об этом Карнап хранит молчание. К тому же он говорит: «Мы пытаемся исследовать предложения, которые мы вывели из обсуждаемого предложения. Эти выведенные предложения являются предсказаниями будущих наблюдений». Таким образом, признается, что возможны предложения, чье назначение — выражать то, что можно извлечь из единичного наблюдения, и становится очевидным, что такие предложения выступают фактическими посылками, из которых мы выводим, что «это — бумага».

1 Предполагается, что «собакообразность» используется при определении «собаки», но не наоборот.

359

Значимость и верификация

Что касается «достоверности» фактических предпосылок, то по этому поводу следует сказать то, что говорится ниже.

Во-первых, мы придаем нашим фактическим предпосылкам такую форму, что никакие их две группы не могут быть взаимоисключающими, а также ни одна из этих посылок не может ни в какой степени быть превращена в вероятную или же невероятную никаким числом других посылок. Взаимосвязь фактических посылок, благодаря которой они способны подтверждать либо опровергать друг друга, зависит от правил умозаключения, особенно от индукции; эти правила никогда не являются демонстративными, они имеют результатом только вероятностные суждения и, следовательно, не опровергаются тем, что не происходят события, которые они оценивают как вероятные.

Во-вторых, все основания для веры в фактическую посылку, коль скоро она является посылкой, сосредоточены в событии, на которое она указывает. Это означает, что свидетельством в ее пользу является неповторимое событие, а не предложение или суждение мнения; событие является полным в тот момент, когда оно происходит, но моментом раньше оно не существовало, а после того как перестанет существовать посылку нельзя будет подкрепить никаким последующим свидетельством.

В-третьих, если мы намерены, вслед за многими философами, считать, что фактические предпосылки можно отвергнуть с помощью последующих свидетельств, то только потому, что мы априори принимаем недемонстративные формы вывода, которые опыт не в состоянии ни подтвердить, ни опровергнуть, но которые при определенных обстоятельствах мы считаем более достоверными, чем свидетельства чувств.

В итоге: фактические предпосылки могут не быть достоверными, но не существует ничего более достоверного, что могло бы продемонстрировать их ложность.

г

360

ГЛАВА XXIII ОПРАВДАННАЯ УТВЕРЖДАЕМОГО

Вспомним, что в начале гл. XXI были выделены четыре теории истины, из которых я защищаю четвертую, а именно теорию корреспонденции. Третья, теория когеренции, была рассмотрена и отвергнута в гл. X. Вторая, заменяющая понятие «истины» понятием «вероятности», может быть представлена в двух формах, одну из которых я считаю приемлемой, а вторую должен отвергнуть как ошибочную. В той форме, в которой она ограничивается утверждением о том, что мы никогда не можем быть уверены в истинности некоторого данного суждения, выраженного словами, я ее принимаю. Однако в той форме, в которой заявляется, что понятие «истины» не является необходимым, я ее отвергаю. Мне представляется, что высказывание «"р" вероятно» в точности эквивалентно высказыванию «"р — истинно" вероятно» и что когда мы говорим «"р" вероятно», нужна некоторая вероятность того, что это высказывание истинно. Я не вижу причин, по которым защитники вероятности должны отвергать понятие «истины» в утвержде-

361

Оправданная утверждаемость

ниях, подобных вышеприведенным. Таким образом, я не оспариваю воззрений проф. Рейхенбаха, ибо убежден в том, что при небольшой модификации они вполне совместимы с моими собственными убеждениями.

Напротив, первая из упомянутых четырех теорий радикально отличается от защищаемой мной теории, поэтому она нуждается в особом анализе. Это теория д-ра Дьюи, согласно которой место понятия «истины» должно занять понятие «оправданной утверждае-мости». Я уже рассматривал эту теорию в книге «Философия Джона Дьюи», которая представляет собой том I «Библиотеки живущих философов». О деталях моего анализа и, что еще более важно, об ответах д-ра Дьюи на мои возражения читатель может узнать из этого тома. В настоящей главе я хочу ограничиться главным принципом данной теории и рассмотреть его настолько непредвзято, насколько это позволяют аргументы, вынуждающие меня отвергнуть его.

Из ответа д-ра Дьюи, помещенного в указанном томе, можно заключить, что я непроизвольно исказил и даже окарикатурил его воззрения. Мне бы совсем этого не хотелось, тем более, что я убежден в наличии серьезных расхождений в наших воззрениях, которые можно выявить лишь в том случае, если мы сможем понять друг друга. Расхождения между нами настолько глубоки, что трудно найти слова для выражения их сути, которые были бы приемлемы для обеих сторон. Однако именно это я попытаюсь сделать.

Насколько я могу понять д-ра Дьюи, его теория в общих чертах сводится к следующему. Среди разнообразных видов человеческой активности имеется один, называемый «исследованием», самой общей целью которого, как и многих других видов активности, является увеличение взаимной адаптации человека и окружающей среды. Средствами исследования являются «утверждения», и утверждения «оправданны» в той мере, в которой приводят к желаемым результатам. Как и в любой другой практической деятельности, в исследовании время от времени изобретаются новые, лучшие, средства, а старые средства отбрасываются. Как одни машины позволяют нам создавать еще лучшие машины, точно так же

362

Оправданная утверждаемое^

одни результаты исследования могут быть хорошим средством получения новых, более совершенных результатов. Этот процесс не имеет конца, поэтому ни одно утверждение не может быть оправдано на все времена, а оправдывается лишь на данной стадии исследования. Таким образом, «истина» как статическое понятие должна быть отброшена.

Его позицию может прояснить следующий отрывок из ответа д-ра Дьюи на мою критику1 :«Исключительная привязанность м-ра Рассела к анализу рассуждений проявляется в его предположении о том, что именно суждения являются предметом исследования. Эта позиция принимается им неосознанно, причем он считает несомненным, что и я вместе с Пирсом ее разделяю. Однако согласно нашей точке зрения и позиции любого последовательного эмпирика, материалом и объектом исследования являются вещи и события, а суждения представляют собой лишь средства исследования, так что, будучи заключениями некоторого данного исследования, они становятся средствами дальнейших исследований. Как и другие средства, они подвергаются изменениям и улучшениям в процессе использования. Когда предполагают, что (1) суждения с самого начала являются объектом исследования и (II) все суждения в качестве внутренне присущего им свойства обладают истинностью или ложностью, а затем (III) приписывают эти предположения таким теориям, как теория Пирса или моя, отрицающим оба эти предположения, как раз тогда и получают ту путаницу, которую якобы обнаруживает Рассел в наших словах».

Прежде всего, следует сказать несколько слов для разъяснения моей личной позиции. Надеюсь, что любой читатель данной книги понимает, что я отнюдь не считаю суждения фундаментальным предметом исследования, ибо моей главной проблемой было отношение между событиями и теми суждениями, к высказыванию которых они принуждают человека. Верно, что я не считаю вещи объектом исследования, ибо рассматриваю их как метафизическую иллюзию. Однако в отношении событий я не расхожусь с д-ром Дьюи. Опять-таки, что касается научных гипотез, таких как кван-

1 Russell В. The Philosophy of John Dewey, p. 573.

363

Оправданная утверждаемого»

товая теория или закон тяготения, я склонен (с некоторыми уточнениями) принять его позицию, однако все подобные гипотезы я рассматриваю как рискованные построения, опирающиеся на фундамент более простых и менее сомнительных убеждений, и в трудах д-ра Дьюи я не нахожу адекватного рассмотрения этого фундамента.