Бертран Рассел (стр. 67 )

«Мы отличаем проверку предложения от его подтверждения в связи с пониманием процедуры, например, проведения определенных экспериментов, которые ведут к подтверждению в некоторой степени самого предложения или же его отрицания. Мы будем называть предложение проверяемым, если мы знаем метод его проверки; и мы будем называть его подтверждаемым, если мы знаем, при каких условиях предложение могло бы быть подтверждено» (с. 420).

«Предикат "Р" языка L называется наблюдаемым для организма (например, личности) N, если для подходящих аргументов, например для "W, tf способен при подходящих обстоятельствах прийти к заключению, на основе небольшого числа наблюдений, о целостном предложении, скажем "Р(Ъ)" такому, что либо "Р(Ъ)"Г либо "не-Р(&)" подтверждается в столь высокой степени, что мы либо принимаем, либо отвергаем "Р(Ь)">> (с. 454).

Этот отрывок делает очевидным, что Карнап имеет в виду предложения определенной степени общности, поскольку множество различных событий являются носителями их истинности или лож-

353

f

Значимость и верификация

ности. В первом отрывке он говорит об экспериментах, которые в определенной степени подтверждают предложение или его отрицание. Он не говорит нам, что мы извлекаем из каждого эксперимента. Тем не менее, если каждый эксперимент не учит нас чему-либо, трудно увидеть, как он может иметь хоть какое-нибудь значение для истинности или ложности содержательного [original] предложения. Кроме того, каждое содержательное предложение должно иметь опору в событиях, происходящих в различное время, в противном случае эксперименты, осуществляемые в различное время, не могли бы увеличивать или уменьшать вероятность его истинности. Предложение должно, следовательно, обладать большей степенью общности, чем предложения, воплощающие результаты нескольких экспериментов. Эти последние поэтому должны иметь более простую логическую форму, чем предложение, которое они подтверждают либо опровергают, и нашу теорию познания следует начинать скорее с них, чем с предложения, которое они предназначены доказывать или опровергать.

Весьма близкие замечания уместны в отношении второй цитаты. Карнап говорит о «небольшом числе наблюдений», необходимых для заключения об истинности «Р(Ь)>>. Тогда, если более чем одно наблюдение возможно, Ъ должно быть способным происходить неоднократно, вследствие чего b не может быть событием, а должно иметь характер универсалии. Я убежден, что подобное следствие не входило в намерения Карнапа, но я не вижу, как его можно избежать, за исключением, быть может, принятия теории собственных имен, которую я защищал в главе VI; эту теорию Карнап был бы вынужден отвергнуть по причине той важной роли, которую он отводит пространству-времени.

Даже если мы принимаем теорию собственных имен главы VI, мы в действительности не освобождаемся от трудности, возникающей из повторяемости экспериментов. Предположим, что в двух различных случаях я вижу данный оттенок цвета С. Мое восприятие в каждом из этих случаев представляет комплекс, из которого С необходимо вычленить посредством анализа, и если я намерен использовать оба случая для получения знания о С, мне понадо-

354

Значимость и верификация

бится суждение тождества: «Этот оттенок цвета, который я вижу, тождественный с определенным оттенком, который я вспоминаю, глядя на него». Подобное мнение уводит меня далеко за пределы любого текущего восприятия и не может обладать сколько-нибудь приемлемой степенью достоверности. Итак, в любой теории возможность повторений, допускаемых Карнапом, порождает трудности, которые он, кажется, не осознает. Они показывают, что тот вид предложений, который он рассматривает, не является видом, с которого следует начинать обсуждение эмпирического свидетельства, поскольку предложения Карнапа и менее просты, и менее надежны, чем предложения иного вида, существование которых подразумевается карнаповской дискуссией (хотя он, кажется, не догадывается об этом).

Любое употребление языка предполагает на деле определенную степень общности, которая необязательна в познании. Рас: смотрим, например, определение «предиката». Предикатом является класс сходных звуков, связанных с определенной привычкой. Мы можем сказать: «пусть P будет классом сходных звуков. Тогда P для данного организма N является "предикатом"1, если существует класс E сходных событий такой, что вхождение любого элемента в класс E вызывает у N побуждение произнести звук класса Р». Класс звуков P обладает этим свойством для N только в том случае, если N часто сталкивается на опыте с совместным проявлением Ј и Р. Повторяемость и общность, на самом деле, существенны для обсуждаемого вопроса, поскольку язык состоит из привычек, привычка включает в себя повторяемость, а повторяемость может быть только одной из универсалий. Но в знании все сказанное не является необходимым, поскольку мы используем язык и можем использовать его корректно без того, чтобы быть осведомленными о процессе, посредством которого мы и приобретаем указанные навыки.

Подойдем к проблеме с другой стороны: Карнап определяет, что он подразумевает под наблюдаемым предикатом, но вообще говоря, не то, что подразумевает под предложением, истинность ко-

1 Или, точнее, предикатом, обладающим остенсивным определением.

355

Значимость и верификация

торого может быть проверена с помощью наблюдения. Для него предикат «Р» является наблюдаемым, если существует предложение «?(&)», которое может быть проверено наблюдением; но такая формулировка не помогает нам установить, может ли быть проверено наблюдением предложение Р(с). Я бы сказал, что до тех пор, пока у нас нет множества предложений формы «?(&)», которые уже проверены с помощью наблюдения, слово «Р» следует считать лишенным значения, поскольку привычка, которая конституирует значение, еще не выработана. Я бы сказал, что более подходящим предметом наблюдения является не слово, а предложение: «Р» и «с» оба могут иметь значение, полученное из опыта, но может не существовать наблюдения, определяющего истинность или ложность предложения «Р(с)>>. Действительно ли такое случается, это, по моему мнению, важный вопрос. И я хотел бы добавить, что подобным же образом для предложений, фундаментальных для эмпирических данных, только единственное, неповторимое событие позволяет утверждать или отрицать предложение «Р(с)>>. Но коль скоро возможно повторение событий, мы выходим за рамки эмпирического базиса.

Слово «наблюдаемый», подобно всем словам, включающим возможность, таит в себе опасность. Как мы уже поняли, карнаповс-кое определение говорит, что «Р» является «наблюдаемым», если определенные наблюдения могли бы иметь место. Но мы не можем, для начала, знать, что наблюдения возможны, хотя они и происходят в действительности. Поэтому представляется необходимым заменить слово «наблюдаемый» на «тот, который наблюдался», и говорить, что предикат «Р» является наблюдавшимся, если на самом деле произведены наблюдения, помогающие сделать заключение о «Р(Ь)» для некоторого Ь.

Кроме того: карнаповское определение, коль скоро оно остается в силе, является чисто каузальным: наблюдения служат причиной того, что наблюдатель убежден либо в Р(Ь), либо в не-Р(Ь). Ничего не сказано о том, как показать, есть ли какой-нибудь довод (в противовес причине), в силу которого наблюдения вели бы к подобному убеждению. И я не вижу, как можно что-нибудь ска-

356

Значимость и верификация

зать по данному вопросу, руководствуясь карнаповской точкой зрения.

Могло бы показаться, что определение «наблюдаемого» предиката «Р» сводится к следующему выражению: «А наблюдает "Р", если существует "Ъ" такой, что обстоятельства приводят А к утверждению "Р(Ь)" либо "не-Р(Ь)"». Другими словами, поскольку все утверждения А должны быть результатом обстоятельств, «А наблюдает "Р", если А утверждает "Р(Ь)" либо "не-Р(Ь)"». Сказанное превращает теорию в целом в изобретение, ведущее в никуда.

В течение всей приведенной выше дискуссии я не утверждал, что Карнап отстаивает ошибочные взгляды. Я только обращал внимание на то, что следует обсудить ряд предварительных вопросов и что если их игнорировать, отношение эмпирического знания к нелингвистическим событиям не может быть должным образом понято. Отличие моих взглядов от взглядов логических позитивистов главным образом и состоит в том, что я придаю большое значение обсуждению этих предварительных вопросов.

Наиболее важный из этих вопросов следующий: можно ли что-нибудь извлечь, и если да, что именно, из единичного опыта? Карнап и вся школа, к которой он принадлежит, знание понимают как научное знание и прежде всего как суждения, подобные такому: «Металлы проводят электрический ток». Ясно, что такие суждения требуют большого числа наблюдений. Но если ни одно единичное наблюдение не приносит никакого знания, как может ряд наблюдений принести знание? Каждое индуктивное рассуждение базируется на значительном числе посылок, которые в сравнении с заключением носят частный характер: «Медь является проводником электричества» — менее общее суждение, чем «Металлы являются проводниками электричества», но само это суждение индуктивно выведено из посылок «Это —медь, и она проводит электричество», «То — медь, и она проводит электричество» и т. д. Каждая из перечисленных посылок, в свою очередь, индуктивно выведена из посылок, в конечном счете основанных на группе единичных наблюдений. Каждое единичное наблюдение что-то приносит наблюдателю. Может оказаться трудным точно выразить в словах, что

357

Значимость и верификация

можно извлечь из одного наблюдения, но не невозможным; я вместе с логическими позитивистами отвергаю понятие невыразимого знания. Я не вижу, как можно отвергнуть тезис, что наше знание реальной действительности воздвигнуто, посредством умозаключений из посылок, происходящих из единичных наблюдений.

Я потому рассматриваю единичные наблюдения как источники фактических предпосылок, что не могу принять в формулировке последник понятия «вещи», которое обладает определенной длительностью и может, следовательно, быть получено только из многократных наблюдений. Точка зрения Карнапа, позволяющая использовать понятие «вещи» при формулировке фактических предпосылок, как мне кажется, игнорирует Беркли и Юма, не говоря уже о Гераклите. Вы не можете войти дважды в одну и ту же реку, потому что на вас непрерывно текут новые воды; но различия между рекой и столом — только дело степени. Карнап мог бы сказать, что река не является «вещью», но те же аргументы убедили бы его, что и стол не является «вещью».