Бертран Рассел (стр. 64 )

Все мои мнения, в словесном выражении которых отсутстввуют переменные, т. е. нет таких слов, как «все» или «некоторые», полностью зависимы от моего опыта. Такие мнения должны выражать мой перцептивный опыт, и его единственным расширением будет то, что опыт можно вспоминать. Будет учитываться только мой опыт

337

Истина и верификация

и больше ничей. Все, что я узнал от других, выражается с помощью переменных, как мы видели при обсуждении человека, который говорил «вон там Джонс». В подобном случае мнение, которое сообщается слушателю, никогда не совпадает с тем, которое выражается говорящим, хотя, при благоприятных обстоятельствах мнение слушателя может быть логически дедуцировано из мнения говорящего. Когда я слышу, как человек произносит высказывание «/а», где «а» является именем чего-то такого, что мне неизвестно из опыта, то если я и доверяю его мнению, то не мнению «fa» (поскольку для меня «а» не является именем, a мнению «существует ч такой, чтоД». Такое мнение, хотя оно и выходит за пределы моего опыта, не исключил бы ни один из тех философов, которые желают определять «истину» в терминах «опыта».

Можно сказать: когда человек восклицает: «Вон там Джонс», и я верю ему, причиной моего мнения является его восклицание, а причина его восклицания лежит в его восприятии. Вот почему мое мнение все еще основано на восприятии, хотя и косвенным образом. У меня нет желания спорить с этим, но я хотел бы спросить, откуда это известно. Чтобы выявить стержень проблемы, я предположу, что мой приятель сказал истину, когда говорил, что «вон там Джонс», поскольку он видел Джонса, и что я верю тому, что Джонс был там, поскольку я слышал, как мой приятель сказал это. Но до тех пор, пока мой приятель и я не стали философами, два слова «поскольку» в этом высказывании должны означать причину, а не логическое следствие. Я прихожу к мнению, что Джонс был там, не в результате процесса рассуждения; если имеется воз-будитель, мнение возникает спонтанно. Мой приятель также не приходит к произнесению фразы «Вон там Джонс» в результате рассуждения, берущего начало в восприятии, — здесь все так же происходит спонтанно. Причинная цепочка, таким образом, здесь ясна: Джонс, отражая солнечные лучи, вызывает восприятие у мо - й его приятеля; восприятие вызывает произнесение фразы «вон там Джонс», произнесенная фраза вызывает у меня слуховое восприятие, которое, в свою очередь, обусловливает мое мнение, что «Джонс находится где-то поблизости». Но вопрос, который мы хотели бы

338

Истина и верификация

задать, таков: что я должен знать, чтобы как рефлектирующий философ я мог знать, что именно данная причинная цепочка служит основанием моего мнения?

Я не затрагиваю сейчас такие обыденные причины для сомнения, как зеркальное отражение, слуховые галлюцинации и проч. Я хочу предположить, что все происходит именно так, как мы это представляем, и даже, чтобы избежать не относящихся к делу недоразумений, что во всех сходных случаях все происходит одинаковым образом. В таком случае, моя убежденность в наличии причинной обусловленности моего мнения, что Джонс находится поблизости, оказывается истинной. Но истинная убежденность не то же самое, что знание. Если я скоро стану отцом, я могу верить, основываясь на астрологии, что ребенок будет мальчиком; когда наступит время родов, может оказаться, что родится мальчик; но я не могу сказать, что знал, что родится мальчик. Вопрос в следующем: чем лучше истинное мнение, возникающее из приведенной выше причинной цепочки, чем истинное мнение, основанное на астрологии?

Имеется одно очевидное различие. Предсказания, основанные на приведенной выше причинной цепочке, когда они могут быть проверены, оказываются истинными; в то же время астрологические прогнозы по поводу пола ожидаемого ребенка в ряде случаев будут ложными, хотя они бывают и истинными. Но гипотеза, что световые волны, исходящие от Джонса, объекта восприятия и произнесения фразы моим приятелем, а также звуковые волны, исходящие от него ко мне, являются просто вспомогательными фикциями в причинной взаимосвязи моих восприятий, имеет те же следствия, что и гипотеза реализма, и поэтому обе гипотезы одинаково приемлемы, если результаты моих восприятий имеют единственное основание в моем эмпирическом знании.

Однако это не главное возражение. Главное же возражение состоит в том, что если бессмысленно предполагать существование не доступных опыту событий, то бессмысленными оказываются световые и звуковые волны, допускаемые реалистической гипотезой. Если мы не позволяем лейбницевым монадам взаимодейство-

339

Истина и верификация

вать, все причинные связи между человеческими существами окажутся телепатическими: мой приятель исследует себя опытным путем, говоря: «Вон там Джонс», а спустя некоторое время, без влияния каких-либо происходящих событий, я слышу, что он сказал. Подобная гипотеза кажется нелепой, и все же, если мы отрицаем, что возможны истинные высказывания о недоступных опыту событиях, мы будем вынуждены принять ее. Следовательно, если мы утверждаем, что бессмысленно говорить о событиях, с которыми никто не сталкивался на опыте, мы не можем избежать крупного конфликта с научным здравым смыслом — настолько на самом деле крупного, как если бы мы были солипсистами.

Тем не менее гипотезу, что происходят только события, доступные опыту, нельзя логически опровергнуть в той же степени, как и солипсическую гипотезу. Мы вынуждены только предположить, что в физике все те события, которые не обнаруживаются в опыте, являются всего лишь логическими фикциями, которые вводятся для удобства при характеристике взаимосвязи событий, которые не 5 имеют опытную природу. В этой гипотезе мы признаем опыт друг? гих людей и поэтому принимаем их свидетельства, но не признаем невоспринимаемых событий. Давайте посмотрим, можно ли что-нибудь сказать в пользу этой гипотезы с точки зрения значения «истины».

Главный аргумент возникает из трудности определения понятия соответствия, которое предназначено конституировать базисную истину в тех случаях, когда не используются результаты восприятий. Между определенным объектом восприятия и произнесением высказывания «Вон там Джонс» имеется причинная связь, которая более-менее нам понятна; эта связь устанавливает соответствие, посредством которого произнесенное высказывание оказывается «истинным». Но там, где нет вовлеченно - . го объекта восприятия, невозможен ни один столь простой вид " соответствия.

Однако стоит вспомнить, что суждения, которые выходят за гра - \ ницы опыта говорящего, всегда содержат переменные и что такие | суждения необходимо приобретают их истинность (когда они ис - |

340

Истина и верификация

тинны) из соответствия другого типа, чем то, которое имеет место в случае суждений, неиспользующих переменных. Высказывание «в Лос-Анджелесе есть люди» верифицируется любым количеством фактов, например, что А находится там и является человеком, что В находится там, и т. д. Ни один из этих фактов не обладает специальным предназначением быть единственным верификатором высказывания. Следовательно, из чисто логических соображений мы не вправе ожидать в случае невоспринимаемых событий того же типа соответствия или истины того же «типа», что и в случае событий, которые воспринимаются.

Давайте возьмем высказывание «Вам жарко», которое мы рассматривали в главах XV и XVI. Мы пришли к выводу, что с целью интерпретировать данное высказывание нам следует научиться характеризовать некоторое событие х, которое является частью вашей, но не чьей-либо еще сегодняшней биографии, и затем добавить: «ощущение жара сосуществует с х». Чтобы исключить для ч принадлежность к другой биографии, мы должны использовать некоторое качество того вида, который применяется при определении пространственно-временного положения. Мы предлагаем для этой цели ваше восприятие вашего тела, но так же хорошо использовать ваше восприятие моего тела. С помощью законов перспективы и местонахождения моего восприятия вашего тела среди других объектов восприятия я могу приблизительно установить характер вашего зрительного восприятия вашего тела. Если R — отношение перспективы, которое я использую в моем умозаключении, в то время как а — мое зрительное восприятие вашего тела, а С— отношение сосуществования, «вам жарко» означает «существует х такой, который находится в отношении R с а и в отношении С с ощущением жара. Здесь все константы, т. е. все термины, кроме х, выведены из опыта. Соответствие факту (предполагая, что суждение истинно) относится к единственному виду, возможному для суждений существования. Из «мне жарко» я могу вывести, что «некоторому жарко»; это суждение соответствует факту таким же образом, как «вам жарко» в вышеприведенной интерпретации. Различие проявляется не в виде соответствия, а в том обстоятельстве,

341

r

Истина и верификация

что в первом случае верифицирующим фактом является мое собственное восприятие, а во втором — нет.

Давайте теперь возьмем высказывание о чем-то таком, с чем некто встречался на опыте, скажем звуковыми или световыми волнами. Я не спорю с тем, что в отношении подобных суждений может быть известно, что они истинны; я обсуждаю только приписывание им значимости. Предположим, что мы с вами находимся на значительном расстоянии друг от друга на некоторой промеренной дороге. Вы стреляете из пистолета, а я сначала вижу дымок, а затем слышу звук выстрела. Вы движетесь по дороге, в то время как я остаюсь на месте; в результате эксперимента я обнаруживаю, что время между вспышкой и звуком выстрела пропорционально вашему расстоянию от меня. Пока что я не ввел ничего такого, что выходило бы за пределы моего опыта. Ваше движение можно рассматривать как движение моего восприятия вас, ваше положение на дороге можно рассматривать как расположение моего восприятия вас на моем восприятии дороги, а ваше расстояние от меня можно рассматривать как число восприятий дорожных столбов между моим восприятием моего тела и моим восприятием вас. Равенство расстояний между следующими один за другим дорожными столбами легко интерпретировать субъективно, поскольку пространство, которое нас интересует, можно рассматривать как пространство моих восприятий, а не как физическое пространство.

Переход от пространства восприятия к физическому пространству является существенным. Чтобы исключить свидетельства, которые не представляют интереса для нашего случая, я предположу, что вы не стреляете из пистолета, а вместо этого я разместил ряд бомб замедленного действия на различных дорожных столбах, и что я измеряю временные интервалы между тем, когда замечаю и когда слышу различные взрывы. Какова природа умозаключения от этих субъективных опытов к физическому пространству?