Теоретические основы возмещения экологического вреда (стр. 82 )

В заключение можно констатировать, что сфера применения Протокола шире, чем Конвенции, в том, что касается средств, подпадающих под действие документа, поскольку все средства, способные причинить обширный и долговременный ущерб природной среде, подпадают под действие положений Конвенции, а вот порог приме­нения запрещения, содержащегося в Протоколе, — гораздо выше, поскольку, соглас­но подготовительным материалам, применение зависит от обязательного наличия ущерба для здоровья и человеческой жизни, а продолжительность ущерба должна пре­вышать 10 лет.

Было ли это средством избежать ограничения практики, подобной массовому при­менению дефолиантов во время войны во Вьетнаме (Ibid., Meyrowitz H. Le droit de la guerre dans Ie conflit vietnamien. - AFDI, 1969, pp. 189-190). Позволительно также задать вопрос, являются ли в свете столь ограничительных критериев такие факты, как нападения Ирака на иранские нефтяные платформы во время войны в Персидском зали­ве, вызвавшие чрезвычайно серьезный разлив нефти (Chron. Rousseau, RGDIP, 1983, pp. 880-881), нарушениями статей 35, пункт 3, или 55 Дополнительного протокола I (См.: Protocoles, Commentaire, p. 687, § 2150). Следует отметить, что разрушение США иранских морских нефтяных платформ в 1987 и 1988 гг. во время ирано-иракского конфликта стало предметом жалобы на США, которую Иран подал в Международный суд (дело о нефтяных платформах, внесенное Ираном 2 ноября 1992 г.) (если бы Дополнительный протокол I оказался применен, поскольку in casu он не был ратифицирован воюющими сторонами).

На наш взгляд, ответ был бы отрицательным, однако существуют и другие осно­вания для осуждения этих нападений. Последние являются нарушением некоторых общих норм права, относящегося к окружающей среде (принцип 21 вышеупомяну­той Стокгольмской декларации; региональная Кувейтская конвенция от 24 апреля 1978 г. о защите морской природной среды от загрязнения), которые продолжают при­меняться в случае вооруженного конфликта (См.: Bothe et al. La protection de I'environnement, op. at, pp. 8-9). Заметим, что в данном случае и Совет Безопасности призвал воюющие стороны воздерживаться от любых действий, способных поставить под угрозу «морскую флору и фауну в зоне Персидс­кого залива» (S/Res. 540 (1983), § 3 et 5).

Это показывает, что узкое толкование статей 35, пункт 3, и 55, которое преоб­ладало в 1977 г., возможно, сегодня следовало бы рассматривать как устаревшее, осо­бенно учитывая тот факт, что понятие «обширного, долговременного и серьезного ущерба» в том виде, в каком оно толковалось во время подготовительных работ, юри­дически не определено в самом Протоколе, в результате чего характер последнего ос­тается относительным, подверженным изменениям и эволюции в зависимости от оценки квалифицирующим органом. Так, небезынтересно отметить, что всего лишь около пяти лет спустя Всемирная хартия природы, принятая Генеральной Ассамбле­ей Организации Объединенных Наций 28 октября 1982 г., в резолюции 37/ 7 (111 го­лосов — за, 1 — против (США) и 18 воздержавшихся — в основном латиноамерикан­ские государства) идет значительно дальше, чем Конвенция 1976 г. и Дополнитель­ный протокол I, когда она «провозглашает», что:

«5. Природа подлежит защите от ущерба, причиняемого войной или другими военными действиями.

20. От военной деятельности, наносящей вред природе, следует воздерживаться».

В том же духе предложили создавать природные демилитаризованные зоны, сво­его рода «экологические заповедники», которые не подвергались бы нападению в слу­чае вооруженного конфликта (Antoine Ph. Droit international humanitaire et protection de I'environnement en cas de conflit arme. — RICR, 1992, pp. 553-554 et les ref'.; Bouvier A. Travaux recents relatifs a la protection de I'environnement en periode de conflit arme, ibid., p. 582), и утвердили «список находящегося в опасности миро­вого наследия», составленный Межправительственным комитетом при ЮНЕСКО по защите всемирного культурного и природного наследия (См.: упомянутую выше Конвенцию от 16 ноября 1972 г., статьи 8, пункт 1, и 11, пункт 4).

Конференция ООН, посвященная окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 3-14 июня 1992 г.), в своем заключительном заявлении ограничилась напоминанием о существующем праве и призвала государства развивать его (принцип 24) (Цит. по RGDIP, 1992, р. 979; см. также Bouvier. Droit international humanitaire... foe. at., pp. 582-585).

Что касается войны в Кувейте, то во всяком случае преднамеренные сбросы; нефти в море Ираком 19, 20 и 30 января 1991 г., а также поджог более 700 нефтяных, скважин в Кувейте подверглись в рамках доктрины единодушному осуждению (Momtaz D. Les regles relatives a la protection de I'environnement au cours des conflits armes a I'epreuve du conflit entre 1'Irak et Ie Koweit. - AFD1,1991, p. 204)  и был расценены либо как бесполезные разрушения, которые противоречат многим положениям права вооруженных конфликтов, связывающим Ирак (Гаагское положение, статья 23ж; Устав Международного военного трибунала в Нюрнберге, статья 6b, in fine; Женевские конвенции: I, 50; II, 51; IV, 147), либо как действия»; причиняющие обширный, долговременный и серьезный ущерб окружающей среде (Ibid; pp. 209—211; Roberts A., loc. cit., pp. 566—567; см. также Bretton. Remarques... loc. cit, pp. 150-151; Daems A., Paye 0. La guerre sale: les regles du droit international applicables a la protection de I'environnement. — Entre les lignes: la guerre du Goife et Ie droit international. Bruxelles, Centre de droit international, ULB et Creadit', 1991, pp. 117-124,128-130).

Обширный, долговременный и серьезный характер ущерба, понесенного Кувейтом, был неявно признан Генеральной Ассамблеей ООН, которая в преамбуле к своей резолюции 46/216, принятой 20 декабря 1991 г. (135-0-1) («Международное сотрудничество с целью ослабления экологических последствий ситуации в отношениях между Ираком и Кувейтом для Кувейта и других стран региона»), говорит об «экологической катастрофе» для «Кувейта и соседних регионов», об «угрозе для здоровья... населения региона» и «последствиях» этой «катастрофической ситуации для ското­водства, земледелия и рыболовства, а также дикой фауны и флоры».

Конечно, Ирак не был связан обязательствами, вытекающими из Дополнитель­ного протокола I и Конвенции ООН 1976 г., но это не помешало Совету Безопасности вынести заключение об ответственности Ирака «в силу международного права за все потери, за весь ущерб, в том числе за вред, нанесенный окружающей среде, и предна­меренное бессмысленное уничтожение природных ресурсов» (S/Res. 687 du 3 avril 1991, § 16).

Это подтверждает, с одной стороны, обычный характер норм, содержащихся в До­полнительном протоколе I и призванных обеспечить защиту природной среды, и, с другой — применимость в военное время прочих документов, касающихся защиты природной среды, участником которых является Ирак. В Заключение о законности применения ядерного оружия и угрозы его применения (1996 г.) Международный суд ООН косвенно признает обычный характер применения права природной среды во время вооруженных конфликтов (CIJ, Rec. 1996, p. 242, § 30-33).

В конечном счете это абсолютно естественный шаг: еще в 1976 г. Комиссия меж­дународного права квалифицировала как «международное преступление» «серьез­ное нарушение важнейшего международного обязательства по сохранению и спасе­нию окружающей человека среды, такого как запрещение массированного загрязне­ния атмосферы и морей» (Проект статей об ответственности государств, статья 19) ( Принципы права вооруженных конфликтов: курс лекций юридического факультета Открытого Брюссельского университета. – М., 2000. – С.225-228).

 

Правила проведения государственного контроля

за качеством и рациональным использованием зерна

и продуктов его переработки

Утвержденные

Приказом Государственной хлебной инспекции

при Правительстве Российской Федерации

от 11 января 2002 г. № 2 г.Москва

1. Правила проведения государственного контроля за качеством и рациональным использованием зерна и продуктов его переработки (далее - Правила) устанавливают цели, порядок проведения и оформления контрольных мероприятий по осуществлению государственного контроля за качеством и рациональным использованием зерна и продуктов его переработки в соответствии с Федеральными законами от декабря 1998 г. «О государственном контроле за качеством и рациональным использованием зерна и продуктов его переработки» (Собрание законода­тельства РФ. 1998. - № 9. - Ст.5970), от 8 августа 2001 г. «О лицензировании отдельных видов деятельности» (Собрание законодательст­ва РФ. 2001. - № ЗЗ. - Ст. 3430), от 2января 2000г. «О качестве и безопасности пищевых продуктов» (Собрание законодательства РФ. 2000. - № 2. - Ст. 150), от 8 ав­густа 2001г. «О защите прав юридических лиц и индивидуальных пред­принимателей при проведении государст­венного контроля (надзора)» (Собрание за­конодательства РФ. 2001. - №33. - Ст.3436), а также постановлени­ями Правительства Российской Федерации от 23 марта 1999 г. № 000 «О специально уполномоченном государственном органе в области государственного контроля за ка­чеством и рациональным использованием зерна и продуктов его переработки» (Соб­рание законодательства РФ. 1999. - № 13. - Ст. 1614), от 31 декабря 1999 г. № 000 «Об утверждении порядка представления декларации рационального использования зерна» (Собрание законо­дательства РФ. 2000. - № 2. - Ст.230), от 21 декабря 2000 г. № 000 «О государственном надзоре и контроле в области обеспечения качества и безопасно­сти пищевых продуктов» (Собрание зако­нодательства РФ. 2001. - № 1. - Ст.123), Положением о Государ­ственной хлебной инспекции при Прави­тельстве Российской Федерации, утвер­жденным постановлением Правительства Российской Федерации от 15 марта 2001 года № 000 (Собрание законодательства РФ. 2001. - № 13. - Ст.1249), Положением о территориальном подразделении Государственной хлебной инспекции при Правительстве Российской Федерации, утвержденным приказом Госу­дарственной хлебной инспекции при Пра­вительстве Российской Федерации от 01.01.01 г. № 22 (зарегистрированным в Минюсте России 18 июня 2001 года № 000).