Восприятие и обучение (стр. 16 )

Другая линия представлена в наиболее чистом виде «строгим» бихевиоризмом, для которого восприятие является классом стимульно-ответных функций, на основании которых может быть сделан вывод о различении [311]. Естественно, что в рамках схемы стимул — реакция может стоять только вопрос об отличении стимулов, вызывающих одни реакции, от стимулов, вызывающих

79

другие. Предмет и его образ здесь сброшены со счетов. В результате развитие перцепции выступает как прогресс в различении и идентификации, выражающийся в дифференциации соответствующих двигательных и речевых реакций. Такой подход фактически полностью ликвидирует возможность качественной характеристики перцептивного развития, сводя его к накоплению и уточнению дискриминативных реакций, поскольку качественные особенности восприятия не могут быть поняты вне анализа отношения образа к объекту. Отметим, что рассмотрение различения и идентификации в качестве единственных задач перцепции позаимствовано у «строгого» бихевиоризма и многими представителями необихевиористических направлений, пользующихся методологией операционализма.

Антагонизм феноменалистического и стимульно-ответного анализа восприятия не является простым свидетельством несовершенства психологических теорий. Он имеет объективную основу в виде двойственного характера функций перцептивных процессов, которые могут быть условно обозначены как «отражательная» и «сигнальная».

Рассматривая вопрос о механизме чувственного отражения, совершенно справедливо подчеркнул недопустимость отождествления сигнального, условного значения воздействующих свойств с отражением их природы [139, стр. 168—170]. Он показал, что различение раздражителей на основе возникающего в коре головного мозга дифференцировочного торможения осуществляется по схеме «фильтрующего» анализа, постепенного сужения «полосы пропускания» возбуждений на эффекторные пути и не предполагает воспроизведения параметров исходного воздействия.

Таким образом, сама по себе сигнальная функция могла бы осуществляться и без отражения объективных свойств воздействия. В процессе эволюции живых организмов возникла, однако, другая форма ориентирования поведения — ориентирование на основе образа, воспроизводящего свойства воздействия. Специфическую, отражательную функцию образ сочетает с функцией сигнальной.

Объектами восприятия являются предметы и явления материального мира, их внешние свойства и отношения. Однако они не «даны» индивидууму в качестве таковых

80

в готовом виде (если бы это было так, никаких перцептивных процессов вообще не могло бы быть). Реально перцепция имеет дело не с самими предметами, а с колоссальным потоком изменчивой информации, содержащей в себе «виртуально» информацию об отдельных предметах и их свойствах и не содержащей никаких указаний на возможность и характер использования каких-либо ее частей в поведении. Подобные указания могут, однако, быть закреплены по наследству в структуре самого организма, и тогда возникает необходимость выделения «нужных» видов стимуляции из общего потока, их отличения от всех остальных, «ненужных» видов. Здесь мы сталкиваемся с первым классом задач, стоящих перед перцептивными процессами. Это задачи поиска и обнаружения информации, «пускающей в ход» те или иные механизмы поведения.

В дальнейшем врожденные связи между стимуляцией и поведением дополняются различными типами связей приобретенных. Это оказалось бы невозможным, если бы перцепция выделяла только те виды стимуляции, которые наследственно связаны с определенными актами поведения. Она должна либо заранее, до формирования условных связей, либо одновременно с ним различать самые разнообразные виды стимулов и затем идентифицировать некоторые из них, приобретающие сигнальное значение.

Таким образом, задачи поиска и обнаружения «пусковой» информации дополняются задачами различения и идентификации отдельных ее групп. Реализацией этих задач заканчивается роль перцепции в ориентировании поведения, если рассматривать последнее лишь с точки зрения «срабатывания» врожденных форм, установления новых связей и их функционирования, а саму перцепцию — с точки зрения ее сигнальной функции.

Но в действительности дело обстоит значительно сложнее. Объективные свойства вещей важны не только для запуска тех или иных типов поведения, но и для их регулирования. В общей форме это признается всеми. Любая современная теория восприятия учитывает петли обратных связей, постоянно сообщающих субъекту об изменениях ситуации, происходящих в его деятельности. Однако при этом не учитывается существование двух категорий свойств предметов, по-разному связанных с

81

поведением. Одна из этих категорий — свойства, не специфические по отношению к данному виду деятельности, другая — свойства специфические, без правильного учета которых деятельность либо вовсе не может осуществиться, либо терпит неудачу.

Возьмем в качестве примера хотя бы такое элементарное действие, как хватание. По отношению к нему специфическими являются форма, величина, направление и расстояние, на котором предмет находится от ребенка. Без учета этих пространственных свойств и отношений ребенок, пытаясь схватить предмет, «промахнется» или не сможет его удержать. Так очень часто и обстоит дело у детей 4—5 месяцев. Что же касается, например, цвета, то он для хватания существенной роли не играет, хотя может оказаться решающим фактором в «запуске» действия (ребенок потянулся к яркой блестящей игрушке).

Для разных видов деятельности специфическими оказываются разные свойства и отношения предметов. Особенностью специфических свойств и отношений является то, что они не просто вызывают ту или иную деятельность, а требуют точного приспособления к себе средств и операций на всем протяжении выполнения деятельности, т. е. объективно детерминируют весь процесс ее протекания. И эта особенность связана с новой задачей, адресованной к восприятию специфических свойств, — задачей выделять и фиксировать их в виде, воспроизводящем их объективную природу.

Особые требования, предъявляемые к восприятию свойств предметов деятельностями, зависящими от специфического учета этих свойств, можно обнаружить путем сопоставления возможностей детей при решении ими разных перцептивных задач на одном и том же материале.

В нашем исследовании различения формы детьми раннего возраста [48] было показано, что на втором-третьем месяце жизни дети хорошо различают форму объемных фигур, отличают прямоугольную призму с квадратным основанием от шара, цилиндра, конуса, а в некоторых случаях даже от весьма близкой к ней по форме плоской призмы. Различают они и одну и ту же фигуру (призму), предъявленную в разном положении. Вместе с тем имеются данные, показывающие, что в

82

значительно более позднем возрасте — в 4—5 месяцев — дети абсолютно не учитывают гораздо более грубые различия, осуществляя действие хватания [315].

Ребенок пытается любой объект независимо от его формы прижать всеми (а вначале только тремя локтевыми) пальцами к ладони. Объяснить эти факты можно следующим образом:

1) Ребенок, начиная усваивать действие хватания, не обладает достаточными моторными возможностями, чтобы выполнять его с учетом формы схватываемых предметов, хотя он достаточно адекватно воспринимает их форму.

2) Ребенок, воспринимая достаточно адекватно форму предметов, не связывает различий формы с различиями в действиях хватания (т. е. форма еще не стала сигналом для соответствующего расположения пальцев).

3) Ребенок не воспринимает форму так, как это необходимо для осуществления дифференцированного хватания.

Разумеется, возможны и различные сочетания указанных причин. Недостаточность моторных возможностей на первых порах, безусловно, существует. Однако эти возможности существенно возрастают во втором полугодии жизни ребенка. Наступает момент, когда при контакте руки с предметом пальцы принимают положение, соответствующее его форме. Однако только к 9 месяцам отмечается предварительное приспособление положения пальцев к особенностям формы предмета, свидетельствующее о возникновении адекватного зрительного ориентирования этой стороны акта хватания. Вот это-то наличие этапа, промежуточного между появлением достаточных моторных возможностей учета формы схватываемого предмета и возникновением зрительного ориентирования, заставляет отбросить не только первое, но и второе из предлагавшихся нами объяснений в пользу третьего.

Если бы различение формы, имевшееся ранее у ребенка, было само по себе достаточным для зрительного учета формы при хватании, связь между ними и характером хватательных движений неизбежно должна была бы образовываться одновременно с формированием приспособления пальцев к форме объекта (следует учесть, что ребенок всегда хватает видимые им объекты). На

83

деле этого не происходит. Такого восприятия формы, которое могло бы адекватно ориентировать схватывание предметов, просто не существует до практического овладения действием хватания. Оно возникает лишь в процессе этого овладения и на его основе.

Разрыв между возможностями различения формы и возможностями ориентировки на нее в практической деятельности выступает не только на ранних ступенях развития ребенка. Так, М. Вернон [403] указывает, что дети двух лет свободно различают круг, квадрат и треугольник, но до 4—5 лет не могут правильно скопировать такие фигуры.

Таким образом, задачами, стоящими перед восприятием и, следовательно, адресованными к перцептивным действиям, следует считать поиск, обнаружение, различение, идентификацию и отображение объективной природы внешних свойств и отношений предметов, включающее их качественную и количественную характеристику.

Любая из этих задач может иметь разную степень сложности, изменяясь в зависимости от разнообразных конкретных условий. Так, например, работы в области инженерной психологии показывают, какого уровня сложности достигают задачи поиска и идентификации при некоторых особых условиях деятельности оператора [113].

Однако между разными типами перцептивных задач имеется существенное различие, которое заключается в том, что задачи поиска, обнаружения, различения и идентификации являются весьма универсальными и могут решаться уже на допсихическом «сигнальном» уровне, хотя при развитом восприятии их решение осуществляется с участием образа. Что же касается отображения объективной природы свойств, то эта задача обращена прежде всего к отражательной функции перцепции и только через нее связана с функцией сигнальной.