Восприятие и обучение (стр. 19 )

Сложившиеся схемы классификации выполняют в восприятии две функции: во-первых, они направляют

94

внимание, указывая, на что смотреть, какие конкретные сенсорные данные выбирать из общего потока; во-вторых, они определяют обработку полученных сенсорных данных — их отнесение к определенной группе, понимание и называние, добывание из них содержания, придающего значение образу.

У американских авторов понятие перцептивной схемы приобретает, как справедливо указывает Эттнив, более ограниченное и определенное значение Схема представляет собой, по их мнению, репрезентацию «центральной тенденции» определенного класса объектов. Каждый новый объект воспринимается как «схема с коррекцией» (например, квадрат с зазубренной стороной). Эттнив провел ряд экспериментов специально для того, чтобы продемонстрировать роль подобных схем в восприятии [255]. В этих экспериментах демонстрировалась «облегчающая» роль ознакомления с объектом (комплексом или конфигурацией) в последующей дифференциации разновидностей данного объекта. Рассматривая схему как репрезентацию «центральной тенденции», Эттнив предполагает, что она включает также представление о характере и дисперсии возможных различий между членами данного класса объектов.

Существенную роль в развитии представлений о перцептивных схемах как «центральной тенденции» класса объектов сыграли работы Х. Хелсона, посвященные «уровню адаптации» [327, 328] Х. Хелсон обнаружил, что оценка испытуемыми величины стимула (например, степени тяжести или светлоты) по сравнению с определенным стандартом определяется не парным отношением между стандартом и данным стимулом, а величиной всех стимулов, применяемых в эксперименте1. Отсчет производится испытуемым не от величины, равной стандарту, а от «нулевой точки», положение которой связано со средним геометрическим значением всего ряда и может быть вычислено по определенной формуле. Эта «нулевая точка» и есть «уровень адаптации».

95

Образование «уровня адаптации» является, согласно Х. Хелсону, обеспечивающим устойчивость восприятия при разнообразных изменениях стимуляции.

При рассмотрении представлений о «перцептивных схемах» как образованиях, опосредующих восприятие, обращает на себя внимание интеллектуализм в характеристике этих образований. В самом деле, выделение «центральной тенденции» или общности класса объектов, «классификация» объектов в соответствии с систематизированным опытом индивида — это представления, взятые из арсенала психологии мышления. Однако большинство авторов подчеркивает, что речь идет о наглядных образах, существенно отличающихся от интеллектуальных форм систематизации опыта. Иных взглядов придерживается Дж. Брунер, который поставил на место перцептивной схематизации категоризацию перцептивных данных.

Согласно Брунеру [266, 267], категоризация — общая черта всякого познания, в том числе познания перцептивного на любом его уровне. Признав это, Брунер вынужден постулировать существование врожденных категорий, на основе которых в дальнейшем формируются категории более высоких типов. Категоризация в восприятии заключается в том, что воспринимаемые раздражители на основе определяющих или критических признаков помещаются в известную категорию. Совершенно уникальный и неродовой перцептивный опыт Брунер считает невозможным, а если бы такой опыт мог существовать, он являлся бы «драгоценным камнем, оправленным в молчание индивидуального сознания».

Брунер сознает интеллектуалистический характер своей концепции. Он оговаривается, что категоризация в восприятии может быть «молчаливой» или «бессознательной», и указывает на известные различия между интеллектуальной и перцептивной категоризацией (например, на то, что последняя обладает меньшей обратимостью: человек воспринимает линии в иллюзии Мюллера-Лайера как разные по длине, хотя знает, что они одинаковы). Однако эти различия он рассматривает как второстепенные и считает более важным подчеркнуть общность восприятия и мышления.

Наиболее дифференцированно подходит к вопросу о соотношении перцептивных схем и интеллектуальной

96

категоризации Ж. Пиаже [363]. Согласно его взглядам перцептивные схемы являются результатом «кристаллизации» перцептивных действии, возникающей при их повторениях. Сложившиеся схемы ассимилируют новые ситуации. В отличие от категорий перцептивные схемы содержат только свойства, доступные для перцептивного действия. Они проявляются в узнавании и удивлении, а не в суждении или умственном образе. Полемизируя с Брунером, Пиаже указывает, что концепт лишь определяет выбор объектов, которые могут быть представлены общей схемой, но не ведет к образованию самой схемы. Ж. Пиаже различает эмпирические схемы, соответствующие знакомым формам реальных объектов, и геометрические схемы, которые отличаются от эмпирических не происхождением и функцией в восприятии, а лишь тем, что они относятся к объектам особого рода — таким, в которых связь между свойствами представляет простые пропорции с эквивалентностью и симметрией.

Из приведенного обзора видно, что характеристика образований, опосредующих восприятие, дается большинством авторов по их предметному содержанию, т. е. по их отношению к реальным объектам и их группам («средняя тенденция» класса объектов и т. п.), и по их функции в процессе восприятия («ориентация внимания», «фиксация результатов восприятия», «узнавание» и т. п.). Что касается психологического механизма действия подобных образований, то он остается за рамками обсуждения или обозначается весьма неопределенно (как «ассимиляция схемой новых ситуаций», «бессознательное умозаключение» и др.).

В поисках механизма, объясняющего действие «схем» или «категорий», зарубежные авторы обращаются к гипотетическим нейрофизиологическим конструкциям. Одной из наиболее детально разработанных является конструкция, предложенная , учеником К. Лешли, который делает попытку привести данные о прижизненном формировании мозговых систем, соответствующих перцептивным обобщениям, в соответствие с выдвинутым К. Лешли принципом эквипотенциальности мозговых полей [318].

Основой образов элементарных воздействий являются, по Хеббу, возникающие в результате совместного действия «клеточные ансамбли», многократно дублированные

97

в проекционных и ассоциативных областях коры и включающие наряду с сенсорными сенсомоторные связи. Образы более сложных объектов возникают благодаря объединению таких ансамблей в «суперординарные» системы, предполагающие весьма гибкие и сложные связи между исходными частями. В образовании суперординарных ансамблей существенную роль Хебб придает регуляциям, связанным с движениями глаз при переводе взгляда с одного элемента сложного объекта на другой. В конечном счете целостный ансамбль t, соответствующий восприятию более или менее сложной фигуры, может активироваться при наличии отдельного ее элемента, и его активация чередуется с активацией более частных ансамблей, соответствующих восприятию элементов. Таким образом, схематическое восприятие целого и восприятие частей не сводятся друг к другу, но сменяют и дополняют друг друга, будучи связаны с активацией соответственно более общих и более частных мозговых комплексов.

Не говоря уже о том, что нейрофизиологическая конструкция, предложенная , так же, как и другие подобные конструкции, является сугубо гипотетической, она не может решить задачу, о которой мы говорили, — объяснить механизм действия перцептивных обобщений, — уже постольку, поскольку переводит вопрос из плана анализа психической деятельности в план описания мозговой активности и при этом сталкивается с неразрешимой в рамках применяемой Хеббом методологии психофизической проблемой. Нельзя, конечно, считать выходом из создавшегося тупика постулирование отношений изоморфизма между объектами и их мозговыми моделями, к которому прибегает Хебб.

Недостаточная определенность имеющихся представлений о характере образований, опосредующих восприятие, отсутствие знаний о механизме их влияния на восприятие наличных объектов дало возможность Джеймсу и Элеоноре Гибсон выступить с убедительной критикой всех концепций, которые признают образы памяти, перцептивные схемы, категории и другие формы фиксации прошлого опыта средствами, принимающими участие в перцептивных процессах [293, 303, 305, 306]. В качестве основного возражения против этих концепций, называемых ими «аддитивными» (т. е. предполагающими

98

присоединение к наличной стимуляции тех или иных форм прошлого опыта), Д. и Э. Гибсон выдвинули весьма веский аргумент: нельзя признать, что в ходе перцептивного развития и обучения происходит удаление восприятия от реальной стимуляции, все большая замена ее прошлым опытом. С точки зрения Д. и Э. Гибсон, происходит как раз обратный процесс — увеличение психофизической адекватности, приближение восприятия к действительности, все более точное и полное ее отражение.

Изменения, вносимые опытом и научением в процесс восприятия, состоят не в накоплении какого-либо рода знаний, образов или схем, а в определенной тренировке внимания, его ориентации на отыскание инвариантных сочетаний стимуляции и увеличении его пространственной и временной емкости.

Соответственно этим представлениям Д. Гибсон ищет нейрофизиологический коррелат развития восприятия не в образовании каких бы то ни было связей и их систем, а в весьма туманной «настройке» нервных центров «в резонанс» с определенными видами стимуляции.

Мы не можем не согласиться с Д. и Э. Гибсон в том, что развитие восприятия идет по линии увеличения его адекватности, выделения таких свойств и отношений объектов, которые раньше не выделялись, хотя, разумеется, существовали объективно, т. е. по линии сближения с объективным миром, а не по линии удаления от него. Однако нам представляется неверным противопоставление «выделения критических черт» опосредованию восприятия определенными формами прошлого опыта. Такое противопоставление справедливо лишь в случае, если опосредование понимается как ассоциативное «присоединение» прошлого опыта к наличной стимуляции, автоматически ведущее к частичной замене обследования данного конкретного предмета или явления восстановлением «схемы». Но дело меняется коренным образом при переходе к рассмотрению восприятия как действия, характеризующегося специфическими задачами, средствами и операциями. Образования, опосредующие восприятие, выступают в качестве средств осуществления перцептивных действий, орудий, при помощи которых выявляются свойства и особенности наличных объектов.