Восприятие и обучение (стр. 2 )

8

Одним из путей конкретно-научного решения этой проблемы, бесспорно, является путь изучения взаимоотношения восприятия и практического действия на разных этапах возрастного развития, т. к. именно восприятие выступает в первую очередь в роли «регулятора» поведения.

Другой проблемой является специфика психического развития ребенка по сравнению с развитием детенышей животных. В зарубежной психологии распространены натуралистические концепции, не усматривающие принципиального различия движущих сил и механизмов развития в этих двух случаях. В советской науке сложилась другая концепция, согласно которой онтогенетическое развитие человека происходит путем «присвоения» общественно-исторического опыта (). Изучение генезиса восприятия является весьма благодарным материалом для решения указанной проблемы, так как дает широкие возможности сравнительного исследования особенностей развития человека и животного. В известной мере эти возможности были использованы в исследовании -Котс [136].

Таким образом, генетические исследования восприятия являются неотъемлемой составной частью изучения общего хода психического развития ребенка.

Значение изучения развития детского восприятия для решения собственно психологических проблем определяет и его значение для приложения психологических знаний к практике. Через общую и инженерную психологию генетические исследования восприятия находят путь к приложению в самых различных областях практической деятельности, в частности деятельности по конструированию различного рода воспринимающих устройств, созданию кодов и пультов управления и т. п. [99, 113]. Через детскую и педагогическую психологию эти исследования находят широкий выход в практику обучения и воспитания. В этой области мы можем разделить косвенное и прямое приложение знаний о закономерностях развития детского восприятия. К первому относится использование этих знаний для решения вопросов обучения различным видам деятельности и учебным дисциплинам, ко второму — разработка специальных методов воспитания детского восприятия.

Наиболее последовательное приложение определенных психологических представлений о развитии восприятия

9

к задачам его воспитания у детей (т. е. к задачам так называемого сенсорного воспитания) было осуществлено в дошкольной дидактической системе М. Монтессори. К специальному рассмотрению этой системы мы обратимся в другом месте, теперь же только отметим, что именно наличие определенного психологического фундамента обеспечило в свое время широкое применение системы М. Монтессори в практике работы детских садов.

Но если изучение развития детского восприятия необходимо для построения общей теории восприятия и общей теории психического развития ребенка, то существует и обратная зависимость: само направление исследований развития восприятия всегда диктуется определенным пониманием природы и механизмов восприятия и определенными представлениями о закономерностях психического развития в целом. От того, как решаются эти общие проблемы, зависит как перечень вопросов, разрешаемых в исследованиях перцептивного развития, так и характер методов его изучения. К рассмотрению указанной зависимости мы и обратимся ниже.

Изучение перцептивного развития ребенка связано в своих истоках с общепсихологическими концепциями восприятия, уделявшими основное внимание анализу его образной стороны. В зависимости от того, как трактовались происхождение и состав перцептивных образов, эти концепции обычно характеризуются авторами, обращающимися к вопросам истории изучения восприятия (Э. Борингом [261], Ф. Олпортом [254], Ж. Пиаже [363]), в качестве «атомистических» или «целостных».

Следует сразу же оговориться, что такое противопоставление имеет в настоящее время ограниченное значение. Современные теории восприятия в той или иной мере используют материал, полученный представителями как «атомистического», так и «целостного» подхода, а многие из них непосредственно включают элементы, выработанные в русле обоих.

Как «атомистическая», так и «целостная» точки зрения создали свои традиции и свои методы изучения перцептивного развития, в той или иной форме продолжающие существовать и по сегодняшний день.

«Атомистический» подход к объяснению психической жизни, и в частности к объяснению восприятия, характеризуется попытками найти простейшие исходные элементы

10

психического и установить характер объединения этих элементов в сложных психических актах и образованиях.

«Атомизм» не является каким-либо специфическим направлением в психологии, это методологический принцип, заимствованный психологией у естественных наук: физики и отчасти химии. Этот принцип в самых различных формах проводится представителями многих психологических школ. Но нас в данном случае интересуют не различия между отдельными школами, а то общее, что вносит атомистический подход в понимание восприятия и далее в пути его изучения у ребенка.

Поиски исходных элементов психического начались задолго до возникновения экспериментального изучения ощущений. Осуществляясь первоначально в русле философских концепций, эти поиски были тесно связаны с попытками решения психофизической проблемы и имели бесспорное положительное значение для преодоления субстанциональных представлений о душе и последующего развития сенсуалистических идей.

Уже у Декарта, а затем у Локка имеются мысли, касающиеся различия между ощущением как «непосредственным» опытом и восприятием, являющимся результатом его видоизменения под влиянием суждений [141, кн. 2, гл. 9]. Дальнейшее развитие эти мысли получили в ассоциативной психологии. Д. Гартли рассматривает зрительное восприятие величины, расстояния, движения, фигуры и положения как достигающееся при помощи ассоциаций, основанных на связывании между собой простейших нервных «вибраций». Для подтверждения своих мыслей он ссылается, в частности, на восприятие ребенка, указывая, что маленькие дети правильно судят о величине предметов только в знакомом месте или на небольшом расстоянии. В других случаях они преуменьшают действительную величину в силу отсутствия достаточного опыта [317, стр. 126].

Для самого Гартли и идущего вслед за ним материалистического крыла ассоциационизма учение о развитии восприятия из ощущений служило одним из путей обоснования механико-материалистической концепции психического объяснения образования сложных продуктов сознания из простейших психических явлений, рождаемых воздействием внешних объектов на нервную систему.

11

Другое значение приобрело разграничение ощущения и восприятия у представителей идеалистического крыла ассоциационизма, и прежде всего у Д. Беркли и Д. Юма. Здесь оно послужило цели отрыва сознания (и в первую очередь восприятия) от объективной реальности, превращения его в комплекс ощущений. Последовательной реализации этой цели были посвящены две вышедшие друг за другом работы Беркли: «Опыт новой теории зрения» (1709) и «Трактат о началах человеческого знания» (1710) [15, 16]. В первой из них Беркли рассматривает зрительное восприятие, пытаясь низвести зрительные ощущения до уровня произвольных знаков, относящихся к данным осязательного и двигательного опыта. Во второй работе чисто субъективный знаковый характер приписывается уже осязательным и двигательным ощущениям, зрительные же образы оказываются в результате «знаками знаков». Беркли и Д. Юма, опиравшиеся на интроспективный анализ состава чувственного опыта, положили начало утонченному интроспекционизму в изучении восприятия.

Различие между ощущением и восприятием рассматривается ассоциационизмом прежде всего как различие между элементарным и сложным (составным), но наряду с этим уже во второй половине XVIII столетия Томас Рид вводит и другое различие: он рассматривает восприятие как присоединение к ощущениям их осознания и отнесение их к внешнему объекту [377]. Для классического ассоциационизма указанные два аспекта не представляются принципиально разными: как восприятие предметов и сложных свойств, так и «объективированность» чувственных впечатлений объясняется присоединением к наличным ощущениям следов прежних ощущений. Так, А. Бэн рассматривает ощущение как «чистый акт духа», а восприятие как сложное явление, возникающее в силу присоединения к ощущаемым свойствам свойств, «представленных в виде идеи». На этой основе Бэн выделяет три класса восприятий: 1) осознание связи ощущения с некоторой внешней причиной, или известным местом во внешнем мире; 2) локализация прикосновений к поверхности тела; 3) восприятие пространства и пространственных свойств предметов (движения, расстояния, положения, величины, объемной формы) [33].

В качестве универсальных механизмов, при помощи

12

которых происходит выделение и объединение ощущений, в ассоциационистических концепциях выступают обычно внимание и ассоциации по смежности в пространстве и времени (ассоциации по сходству признаются не всеми представителями этого направления и считаются обычно специфическим механизмом мышления, а не восприятия). Выдвигается также ряд условий, способствующих образованию ассоциаций (частота соединений, новизна, ясность ощущений и др.).

Эти представления классического ассоциационизма дополняются в дальнейшем новыми принципами объединения ощущений призванными компенсировать очевидную недостаточность механизма ассоциаций для объяснения все более четко выступающих в исследованиях (особенно после возникновения экспериментальной психологии) специфических особенностей образа: несводимости его целостной характеристики к суммарным свойствам элементов и его предметного значения, отличающегося от репродукции отсутствующих в данный момент сенсорных содержаний. В качестве таких принципов выступает «психическая химия» Джона Стюарта Милля, «творческий синтез» В. Вундта, «ядерно-контекстная» теория значений Титченера и др. С другой стороны, для объяснения феноменов восприятия, несводимых к ассоциациям ощущений, «изобретаются» новые виды самих ощущений (например, «ощущения направления», приводящие к выделению целостной формы, «ощущения перехода», сообщающие об отношениях явлений, и др.).

Задача синтеза оказалась гораздо более трудной, чем задача анализа. Родившись из интроспективного изучения феноменального опыта, атомистическая психология восприятия на всем протяжении своего существования была парадоксальным образом обречена на противоречие с очевидными данными того же феноменального опыта, который она была не в состоянии удовлетворительно объяснить. И естественно, что, не находя подтверждения своих исходных предпосылок при изучении восприятия взрослого человека, она обращалась к развитию ребенка, приписывая ему гипотетически выводимые «чистые акты» души и пытаясь показать, каким образом они превращаются в предметно-отнесенное и значимое пространственно ориентированное восприятие. На развитие восприятия ребенка ссылались А. Бэн, Э. Титченер и др.